Стихи к сладостям в подарок

A- A A+


На главную

К странице книги: Чиркова Вера Андреевна. Личный секретарь младшего принца.




Вера Чиркова

ЛИЧНЫЙ СЕКРЕТАРЬ МЛАДШЕГО ПРИНЦА

Глава 1

«Ох, и до чего же она зануда, эта статс-дама Павриния!» — шипела про себя Иллира, почти бегом направляясь к дальней скамейке на берегу пруда. Девушке просто позарез нужно было найти несколько стебельков одуванчиков, и как раз под той скамейкой она видела утром, когда их водили на прогулку, пышный кустик этого нахального сорняка, неведомо как ускользнувший от внимания садовника.

Впрочем, сеньорита не понаслышке знала, как трудно бороться с коварными желтенькими цветочками, садовника для тетушкиного садика не нанимали уже несколько лет. Да и зачем тратить лишние деньги, если в доме живет молодая и здоровая племянница-сирота, которой совершенно нечем заняться по утрам?!

Иллира добежала до скамейки, огляделась и едва не застонала от обиды, одуванчика уже не было. Осталась только рыхлая земля, подтверждающая ее подозрения, что дворцовые садовники своей работой очень дорожат.

Это было несправедливо.

Просто чудовищно несправедливо, она ведь возлагала такие надежды на длинные стебельки простеньких цветочков, которые намеревалась пронести в спальню в пристегнутом к поясу кошельке. Даже маленький клочок бумаги приготовила, чтоб завернуть и не испачкать белым соком платочки и пудреницу. Ради этого сока и была предпринята вся эта экспедиция, он неизменно вызывал на нежной коже девушки красные пятна, похожие на воспаление или ожоги.

А ни один здравомыслящий принц или знатный сеньор не выберет себе в фаворитки девушку с такими пятнами на лице, в этом Иллира не сомневалась. И вот теперь под мотыгой трудолюбивого садовника рухнул весь ее хитроумный план, и нужно было срочно придумывать что-то другое, причем незамедлительно.

Ну, вот почему после того, как она приложила столько усилий, чтоб достичь хоть какой-то стабильности в своем шатком положении, судьба снова поставила ее на краю пропасти?!

И что хуже всего, некому пожаловаться и не у кого попросить не то чтобы помощи, а хотя бы простого совета. Да даже правду никому нельзя рассказать.

Она присела на уголок скамейки, достала платочек и приложила к глазам, промокнуть невольно проступившие слезы.

— Я вам не помешаю? — устало и слегка небрежно поинтересовался мужской голос, и Иллира торопливо оглянулась.

Простой дорожный костюм, пыльные сапоги… скорее всего гонец или охранник. Хотя нет, на охранника мало похож, хотя лицо и простовато, но в таких шляпах они не ходят. Значит, все-таки гонец… а может, кто-то из стихи свиты младшего принца, неважно.

— Я сейчас уйду, садитесь, отдыхайте, — отирая слезы, вежливо предложила девушка.

— Можете плакать дальше, мне вы не мешаете, — он и в самом деле сел на скамью и вытянул длинные ноги.

— Спасибо, — с едва уловимой насмешкой вежливо поблагодарила сеньорита, и незнакомец вдруг заинтересованно глянул на соседку.

— А о чем вы плачете, если не секрет?

— Какой уж тут секрет, — она иронизировала почти в открытую, — если во дворец привезли целую толпу девушек.

— То есть вы боитесь, что принц вас не выберет, — догадался он.

— Вот еще! Наоборот, я боюсь, что ненароком ему приглянусь… или господам из его свиты, ведь говорят, фаворитку будет выбирать не один принц.

— Ну и что тут плохого? — искренне удивился незнакомец. — Бесприданницы обычно рады.

— Скажите еще это самим бесприданницам, чтоб они тоже знали, что нужно радоваться, — сердито отрезала Иллира и поднялась, — извините, мне нужно идти.

— Подождите… — остановил девушку нечаянный собеседник, — одну минуту… вы меня заинтриговали. До сих пор я не слышал такого мнения… Вам нетрудно пояснить, как вы сделали свои выводы?

— Мне нетрудно, — пожала плечиками кандидатка в законные фаворитки, — но вас ждет друг.

— Где?! — Он оглянулся с настороженностью человека, привыкшего к опасности, заметил голову молодого парня, стоящего за кустами, и облегченно выдохнул: — Ах, этот. Не волнуйтесь, он просто ждет… одного нашего приятеля. Так каков ваш ответ?

— Все очень просто, — усмехнулась она, — обычно девушки говорят то, чего от них ждут. Но неужели умный человек может искренне верить, что неглупая девушка только и мечтает на год или два стать постельной грелкой принца, чтобы, заработав себе таким сомнительным занятием приданое, оказаться женой толстого вдовца?! Ведь на бывших фаворитках молодые и красивые дворяне не женятся, даже по горячей любви.

— М-да?! — задумался он, но заметил, что девушка развернулась в сторону дворца, вскочил, догнал ее и пошел рядом. — Вы знаете, меня заинтересовал ваш взгляд на эту… проблему, но позвольте узнать, что вы сами в таком случае тут делаете?

— Ну не считаете же вы, что все девушки прибыли добровольно?! — горько усмехнулась она.

— Если честно, именно так я и считал до этого момента, — с досадой сжал он резко очерченные губы, единственный признак знатной крови. — Но почему вы не отказались?!

— Я сирота. Живу у небогатой тетушки из милости… как я могла сказать — нет, если она собиралась таким способом поправить свое положение?!

— Но если вас не выберут… вы ведь ничем не сможете ей помочь?!

— Зато помогу себе. Если мне повезет и принц с компанией прошагают на этой унизительной ярмарке мимо, я смогу устроиться на работу в столице.

— Давайте немного посидим, — приглашающе кивнул он на ближайшую скамейку, — я устал… скакал всю ночь, но очень хочу узнать… каким образом хорошенькая девушка может заработать в столице больше, чем фавориткой.

— А никто и не говорит, что больше, — усмехнулась она снисходительно, — свобода выбора тоже чего-то стоит. Да и заработок надежнее, не променяют в любой момент на новую игрушку.

— Допустим, но что лично вы можете делать? У меня есть среди богатых господ несколько хороших знакомых, возможно, я смог бы вас порекомендовать.

— Только в том случае, если я вам за эту услугу не буду ничего должна, кроме обычной благодарности. — Иллира отлично знала, на что могут надеяться молодые люди, когда оказывают девушкам подобные услуги.

— Обещаю, — смерив собеседницу оскорбленным взглядом, сухо произнес он, и Иллира оживилась.

Похоже, первое впечатление обмануло, и он все-таки не гонец, а один из приятелей принца. И в таком случае действительно сможет ей помочь, а как избежать звания фаворитки, она позаботится и сама. И неважно, что для этого придется оббежать все дальние закоулки сада, результат того стоит.

— Я могу работать секретарем, — решительно объявила девушка, и ее собеседник разочарованно скривился, но так просто сдаваться она не собиралась. — Я уже два года веду всю переписку тетушки и еще одной знатной дамы, и они очень довольны. Кроме того, я каждый месяц проверяю все счета и расчеты сеньора Пикриуса, нашего соседа, и еще ни разу не ошиблась даже на медяк. Наоборот, нашла приписки, которые делал лавочник, и сэкономила сеньору круглую сумму. У меня есть от них рекомендации.

— Если вы уже делаете такую работу, то должны знать, что все состоятельные сеньоры предпочитают брать секретарями особ… мужского пола, — прохладно заметил он.

— Все, у кого работала я, раньше держали секретарей-мужчин и считают, что у меня перед ними куча преимуществ, — упорно отстаивала девушка свое право на работу.

— Хотелось бы узнать, каких именно? — В его тоне явственно проскользнула насмешка, и Иллира с разочарованием поняла: ее собеседник — один из тех молодых людей, которые считают, что девушки пригодны только для одной цели… именно той, которой она для себя не желала ни в какую.

— Во-первых, я прихожу на службу вовремя и никогда не мучаюсь полдня похмельем, во-вторых, я не пристаю по темным углам к служанкам и кухаркам, в-третьих, в случае срочной необходимости меня можно всегда найти в своей комнате, в-четвертых, у меня не толпятся под дверью приятели, подбивая пораньше улизнуть с работы. Еще я не пью хозяйское вино, и меня можно спокойно оставить в доме и не волноваться за дочку, сестру или молодую жену.

Все это она выпалила на одном дыхании, посмотрела в помрачневшее лицо собеседника, решительно встала со скамьи и с достоинством откланялась, сообщив, что очень торопится.

Кандирд устало смотрел вслед странной незнакомке и ругал себя за несдержанность. Не имеет никакого значения, что он встал за полночь и провел в седле почти полсуток, четыре раза сменил лошадей и почти не ел. Нельзя сердиться на всех окружающих только из-за того, что ему самому кто-то испортил настроение. Тем более не стоит показывать свое недовольство юным незнакомкам, которые не только не имеют никакого отношения к его злоключениям, но и вряд ли о них слышали.

И уж конечно, не имеют никакого представления, что такое настроение у него уже не первый день.

— Ну что ты так бесишься, — примирительно говорил ему не далее как сегодня утром Седрик, верный адъютант и телохранитель, — не стоит она даже сотой части твоих обид. Вот приедем во дворец, набросится на тебя два десятка красавиц, мечтающих о твоей любви, и забудешь ты эту предательницу.

Да он и сам где-то в глубине души считал так же, потому и торопился. Примчался инкогнито и ждет на этой скамье камердинера с одним из его простых костюмов, чтоб после купальни незаметно влиться в толпу придворных и поближе рассмотреть кандидаток.

И хорошо, что ждет. Как только что выяснилось, девушки приехали сюда вовсе не от горячей любви, а под натиском обстоятельств.

— Ваше высочество, — к скамье торопливо приблизился немолодой камердинер и передал вылезшему из кустов Седрику сверток, — там вещи, а вот ключ от черной двери. Стражу я предупредил, чужих там не будет.

Кандирд приветливо кивнул слуге и торопливо зашагал к одному из выходов для слуг. К тому, что вел к построенной на горячем источнике купальне, отменять свои планы из-за слов незнакомой девчонки он не собирался. Но присмотреться к кандидаткам на временную подругу собирался теперь более тщательно. Воспоминание о предавшей фаворитке снова кольнуло сердце непрошеной обидой и злостью на собственную невнимательность.

Ну и еще, разумеется, на доверчивость. Смешно теперь вспомнить, как он доверял Джигорту. Даже считал своим другом… ведь тот был его личным секретарем почти пять лет. Сопровождал в миссиях и всех поездках, на балы, на охоту и за границу. Делил с ним и тяготы дорог, и холод чужих дворцов, и опасности приграничья. И, как выяснилось декаду назад, фаворитку тоже делил.

Кандирд яростно фыркнул, вспомнив подробности отвратительной сцены, и прибавил шагу — когда занимаешься хоть чем-то, ненужные воспоминания поневоле отступают. Но внезапно приостановился, заметив странную картинку: девушка, которая, по ее же собственным словам, просто невероятно куда-то спешила, медленно брела по одной из тех тропинок парка, по которым ходят только садовники да влюбленные, что-то высматривая под деревьями. А потом и вовсе свернула с тропки и решительно полезла в кусты.

Это так заинтересовало мужчину, что он сделал Седрику знак остановиться, и тем особенным, неслышным скользящим шагом, каким ходят опытные охотники да следопыты, направился в ее сторону, стараясь держаться поближе к подстриженным кустам, обрамляющим аллею, намереваясь в случае необходимости нырнуть в густое сплетение покрытых молодыми листочками ветвей. Допустить, чтоб девушка заметила слежку, он не желал.

Но тут она вернулась на тропу и направилась к дому, и теперь действительно торопилась. Да что там торопилась, почти бежала по направлению к дворцу, и это было очень подозрительно. И очень интересно.

Кандирд, как ищейка, ринулся к кустам, из которых вылезла девушка, остановился на маленькой лужайке, огляделся. Чего или кого она тут искала и почему теперь несется как оглашенная?

Однако ничего интересного или подозрительного на полянке не нашлось, молодая травка, несколько кустиков примул да одинокий ландыш в тени расцветающего сиреневого куста… Может, она рвала сирень? Он окинул придирчивым взглядом ухоженный куст, но не заметил ни одной обломанной ветки. Да и не помнилось, чтоб девушка что-то уносила отсюда в руках. Это было очень странно, а все странное может быть смертельно опасным и потому требует особого внимания, так его учили с детства. И если раньше мужчина через час забыл бы о странной провинциалке, то теперь он намеревался заняться выяснением этого вопроса, как только разберется со своими проблемами.

Тем более что, пройдя несколько шагов по направлению к дому, совершенно случайно обнаружил еще более странный предмет. Оборванный венчик одуванчика маленьким солнышком лежал на краю тропы. А чуть поодаль еще один, и еще. «Все ясно, она собирала цветочки, — с разочарованием сообразил Кандирд. — Но почему, едва найдя, расправилась с ними так жестоко?» Теперь он, даже если бы и захотел, не смог забыть про эту кандидатку, неразгаданные тайны всегда влекли его, как мед — ос.

— А она ничего, — отстраненно заметил Седрик, догоняя друга, — немного тощенькая, но во дворце быстро откормится.

— Прорицатель, — насмешливо фыркнул Кандирд в ответ, — запомни мои слова, она будет последней, кого я выберу в фаворитки. И остальным не советую… настоятельно. Понял?!

Глава 2

Во дворец стражники пропустили девушку беспрекословно, всем кандидаткам и их компаньонкам или камеристкам по приезде выдавали гостевые браслеты. Но уже в холле она нарвалась прямо на Павринию, и это было очень большим невезением, просто огромным. Высокомерная и чрезмерно въедливая статс-дама легко могла испортить любой план, даже идеальный.

— Сеньорита Иллира ле Трайд, если не ошибаюсь, — с холодной насмешливостью рассматривала Илли ее нынешняя начальница.

Всем девушкам по прибытии объясняли, что вопросами их размещения занимается сеньора Павриния ди Остелер, но сама статс-дама рассматривала свои обязанности шире. Гораздо шире. По сути, она мнила себя кем-то вроде тюремного надзирателя, пастыря и генерала в одном лице.

— Так точно, это я! — Иллире невольно захотелось вытянуться и по-военному прижать левую руку к правому плечу при одном взгляде на безупречную выправку статс-дамы, но вместо этого она чинно потупила глазки и присела в изящном полупоклоне. Немного более глубоком, чем полагался сеньоре Павринии по статусу, но девушка успела убедиться — почитание и тонкая лесть существенно смягчают суровую душу надзирательницы, как за глаза дразнили придворные статс-даму.

«Да и кому не смягчили бы?!» — уныло вздохнула девушка, ожидая продолжения монолога сеньоры.

Отвечать ей не следовало категорически, любые доводы вызывали у надзирательницы еще больший служебный пыл.

— И где вы гуляете, когда все ваши соперницы облачаются к обеду? — саркастически поинтересовалась надзирательница, оценивающим взглядом рассматривая провинциалку.

Выше среднего роста, слишком худа, хотя это придает ей грациозности, волосы скорее пепельные, чем золотистые, глаза серые, личико хоть и привлекательное, но какое-то… монашеское, что ли?! Вряд ли она привлечет внимание младшего принца, он любит ярких, сочных девушек, таких, какой была Марильда, его последняя фаворитка. Зато она вполне может понравиться кому-то из троих приближенных его высочества, которым королева милостиво позволила выбрать официальную фаворитку после сына. И если двоих из этих знатных, но довольно бедных сеньоров Павриния ни во что не ставила, третьего, остроглазого и язвительного баронета ле Каслит, бывшего в этой компании чем-то вроде сатира и главы тайной полиции принца, откровенно побаивалась.

Впрочем, его многие боялись. Он не страшился вступить в словесную баталию с самим королем и одновременно был одним из лучших фехтовальщиков королевства. И вот он-то вполне мог выбрать себе в подружки эту мышку. Сеньоре было отлично известно, что несколько недель назад баронет удачно выдал замуж свою фаворитку, с которой не расставался почти три года, что неизмеримо подняло ее статус среди прочих официальных подруг знатных сеньоров.

Живые воспоминания о колком взгляде Ингирда ле Каслита и его едких замечаниях удержали Павринию от подробной нотации, но несколько глубокомысленных замечаний провинциалке она все же выдала и соизволила отпустить все время согласно кивавшую девушку к ее компаньонке. Решив окончательно, что эта кандидатка глуповата и непроходимо скучна, такой даже нравоучения выдавать неинтересно.

А Иллира облегченно вздохнула, слава светлым духам, экзекуция не затянулась, и почти бегом помчалась в выделенную им с компаньонкой комнатку. Очень скромную, с двумя узкими кроватями под побитыми молью балдахинами и доисторическим круглым столом посредине. Обстановку завершал громоздкий шкаф и обитые кожей стулья, явно изгнанные из столовой за дряхлость.

Однако девушку не интересовала ни меблировка временного пристанища, ни причитания немолодой компаньонки, сегодня вечером все это должно закончиться. И тогда перед ней откроются двери в совершенно иную жизнь.

Илли торопливо схватила походный саквояж и ринулась в дамскую комнату, осуществлять свой грандиозный план по самоустранению от бесславной участи фаворитки.

— Вас вызывает ее величество, — мальчишка-паж смотрел на принца хитрющими глазками выросшего при дворе прохиндея.

— Зачем? — После купания и наскоро съеденного бифштекса Кандирд чувствовал себя намного благодушнее и бодрее, чем час назад.

— Не сказано. — Паж выждал, не оделят ли монеткой, не дождался, Кандирд считал, что не стоит портить пажей подачками, и, не выдержав, таинственно сообщил: — Посол от эльфов прибыл.

— Надеюсь, он не привез нам какую-нибудь старую деву из полукровок, — забеспокоился Седрик, — они любят их пристраивать в хорошие руки.

— А с чего ты взял, что он считает твои мозолистые лапы хорошими руками? — желчно ухмыльнулся валявшийся на постели Ингирд. — Да и в фаворитки они своих дев обычно не отдают. Вот если твой папаша решит тебя наконец отделить… тогда, возможно, тебе и доверят трехсотлетнюю «юную деву».

Паж со скрытым осуждением покосился на баронета, у него в голове не укладывалось, как тот смеет валяться в присутствии принца, даже если это его собственные комнаты?! В личные покои Кандирд пока не ходил, чтоб не выдать своего инкогнито, хотя и догадывался, что вся стража и прислуга в курсе его приезда. Да и все остальные, кому это зачем-либо было нужно. Дворец — это почти то же самое, что деревня в одном доме, и чтобы тут что-то скрыть — нужно очень постараться.

— Не мог приехать со своими делами через декаду! — с преувеличенным огорчением вздохнул еще один претендент на фаворитку, граф Лензор. — Так нет, как раз в тот момент, когда мы должны сосредоточить все душевные силы на самоочищении и концентрации… ради новых подвигов.

— Передай ее величеству, что я уже иду. — Принц выставил прочь юного нахала-пажа и оглянулся на друга. — Инг, ты со мной!

— Это просьба или приказ?! — задумчиво осведомился тот, но по насмешливому взгляду его высочества сразу уяснил, ни побузотерить, ни пофилософствовать ему сейчас не дадут. — С тобой, так с тобой.

И одним неуловимым движением резко поднялся с постели.

В гостиной королевы, лично прибывшей в восточный дворец, чтоб проследить за ответственным моментом выбора фаворитки, народу было на удивление мало. Сидел за угловым столиком личный секретарь королевы сеньор Домлини да устроилась у окна с книжкой некрасивая, угловатая девушка, воспитанница ее величества, сеньорита Тессида.

А прямо напротив королевы, удобно поставившей ноги на скамеечку, сидел эльф. Судя по одежде и манере держаться — чистокровный, причем не менее чем третий или даже второй в роду, что приравнивалось в табели о рангах к князю или принцу.

— Вы желали меня видеть, ваше величество? — учтиво осведомился принц, целуя матери руку.

— С приездом, ваше высочество. Извините, что помешала отдохнуть с дороги, но анлер Тинурвиель выразил мне свои претензии к вам по поводу неучтивого обращения.

— Можно узнать, в чем это выразилось?

— Около месяца назад анлер Тинурвиель отправил вам, Кандирд, послание, в котором высказал некоторые предложения… но до сих пор не получил никакого ответа.

— Не может быть… — нахмурился принц, спешно перебирая в памяти события недавнего прошлого и пытаясь припомнить, чем он был занят месяц назад. — А анлер Тинурвиель уверен, что письмо было доставлено по назначению?

Эльф, не произнесший ни одного звука, гордо вздернул надменное лицо, и его тонкие ноздри оскорбленно раздулись.

— Анлер Тинурвиель утверждает, что письмо и сейчас здесь… во дворце. Он ощущает отклик особых листьев, из которых выращен конверт, — заторопилась пояснить королева, послав сыну укоризненный взгляд.

Три четверти восточных земель королевства граничили с эльфийскими лесами, и ссориться с соседями из-за потерянного письма было, по меньшей мере, неумно.

— Его высочество выражает искреннее огорчение этим беспрецедентным случаем и просит анлера Тинурвиеля подсказать, где именно находится послание… его высочеству ничего не известно по этому поводу, — быстро и веско произнес баронет Ингирд ле Каслит.

Эльф молча поднялся со стула и важно направился к двери. Секретарь с несвойственной его возрасту прытью сорвался с места и ринулся открывать ему дверь.

— Ваше величество соблаговолит лично проверить, как обстоит дело? — вопросительно взглянул на мать Кандирд, приготовившись подставить ей локоть.

— Проконтролируйте сами, ваше высочество, — королева утомленно уронила холеную руку, — и надеюсь, виновные будут примерно наказаны.

Уже через пять минут делегация степенно вступила в рабочий кабинет его высочества, расположенный на втором этаже рядом с его личными покоями. Он состоял из двух комнат, приемной и собственно кабинета. В приемной стояли у камина удобные диванчики для посетителей, между которыми замер тонконогий столик с легким угощением, из угла важно поблескивал стеклами книжный шкаф, и завершал обстановку массивный письменный стол, расположившийся между окон.

Вот к нему-то уверенно направил свои стопы, обутые в плетенные из особой соломки полусапожки, светловолосый посланец соседнего государства.

— Тут! — Палец эльфа обличительным жестом указал на обитую зеленым сукном крышку стола.

Ингирд молча обошел стол, потерявший декаду назад своего прежнего хозяина, и попытался выдвинуть один из массивных ящиков. Тщетно, замки верно хранили тайны личной переписки.

— Ключи у мажордома, — вспомнил Седрик, неотступно следовавший за принцем везде, куда бы тот ни ходил.

— Я мог бы попытаться… — осторожно намекнул на свои особые способности Ингирд, но принц только молча мотнул головой и прошел в кабинет.

— У меня должны где-то быть запасные.

Баронет едва заметно поморщился, это был неудачный поступок, если знатный посланец решит, что принц имел доступ к документам и игнорировал письмо намеренно, его уже ничто не переубедит. Но говорить что-либо было уже поздно, оставалось лишь следить, чтоб прямодушный Кандирд не допустил еще какой-нибудь промашки.

Получив из рук друга связку ключей, баронет намеренно тщательно оглядел ее и, словно для себя, заметил, что, похоже, этими ключами не пользовались ни разу за время их существования.

— Года полтора назад, — честно припомнил принц, — секретарь терял свои ключи и брал на несколько дней эти.

— Да, — нехотя кивнул изящной головой эльф, — на них нет тепла.

Ингирд повеселел, но внешне ничем этого не выдал, с самым строгим выражением лица отпер верхний ящик и выдвинул его до конца.

Седрик, стоящий рядом, невольно присвистнул, ящик был доверху полон небрежно брошенными конвертами и бумагами.

Ингирд неодобрительно на него покосился, решительно выдернул ящик из пазов и поставил на стол, копаться в нем в позе вопросительного знака баронету вовсе не улыбалось.

Принц помрачнел, начиная понимать, чем занимался Джигорт вместо того, чтоб разбирать корреспонденцию, и оглянулся на эльфа. Палец белобрысого гостя уверенно показывал не на стоящий сверху ящик, а гораздо ниже.

— Посмотри другие ящики, — приказал его высочество, но Ингирд и сам уже понял подсказку и доставал второе вместилище бумаг.

Оно было так же забито почти доверху, хотя тут имелись какие-то следы секретарской деятельности, некоторые письма были сложены в связанные ленточками пачки. Зато вместе с ними валялся серебряный кубок и вазочка с засохшим десертом.

Принц еле слышно взрыкнул, Седрик поднял глаза к потолку, а Ингирд вопросительно уставился на эльфа. Раз взялся помогать в розысках, так помогай до конца, — красноречиво говорил его взгляд.

Палец эльфа так же красноречиво был устремлен вниз.

Ингирд сцепил зубы и резко дернул нижний ящик, заранее зная, что именно там обнаружит. Все же он не один раз за эти годы сиживал в ожидании принца на удобных диванчиках и был в курсе, что хранит в нижнем ящике меланхоличный и мечтательный на вид секретарь.

Нижний ящик ожидаемо порадовал глаз изящными формами бутылей темного стекла, в которых хранились особенно ценные сорта вин из подвалов его высочества. И не все из них были пусты, в некоторых еще булькала благородная жидкость. Среди них тоже каким-то образом завалялось несколько заляпанных неопрятными пятнами конвертов, и лицо принца начало бледнеть от гнева, а его голубовато-серые глаза приобрели стальной отблеск.

Эльф пренебрежительно поджал губы и так же безмолвно ткнул пальцем вниз.

— Но там нет больше ящиков, — буркнул себе под нос Седрик.

А баронет уже присел на корточки и, уйдя с головой в недра стола, молча возился там, чем-то шурша. И когда выпрямился и положил на стол толстую пачку даже не распечатанных писем, такой поворот дела уже не был неожиданностью ни для кого в комнате.

— Вот, — тонкие пальцы эльфа ловко выхватили из этой пачки салатного цвета конверт необычной формы, поднесли к зеленовато-льдистым глазам, убедиться, что его не открывали, и стремительно сунули в висевшую через плечо сумку наподобие планшетки.

— Но это послание для меня… — попытался вежливо протестовать Кандирд.

Беловолосый посланец только сильнее скривил губы.

— Это предложение более неактуально. Позвольте откланяться, нам нужно срочно возвращаться.

— Прошу принять мои чистосердечные извинения, анлер Тинурвиель! — Кандирд открыто смотрел в глаза посла. — Единственное, что могу сообщить в свое оправдание, человек, так недобросовестно обращавшийся со столь ценными посланиями, уже лишен этой должности. Но теперь он еще и понесет дополнительное и очень строгое наказание, я сам прослежу. А вас попрошу задержаться хоть на день, сегодня у нас праздничный прием, и мне бы очень хотелось видеть вас в числе почетных гостей.

Это был сильный ход с его стороны, никогда еще принцы лично не уговаривали ординарных, хотя и знатных, посланцев почтить присутствием праздничный обед, и эльф явно заколебался, ему было лестно такое уважение. Но и отступать от своего слова считалось в его роду признаком легкомыслия.

— И к тому же, уважаемый анлер Тинурвиель, — мгновенно встрял в разговор баронет, — мы недавно получили партию оружия из гномьего железа, и я мечтал перед обедом показать ее вам, чтоб спросить совета… какой из трех понравившихся мне кинжалов следует отправить в дар его светлости верховному анлеру Лаонтениэллю?

А вот это уже был откровенный подкуп, гномы упорно не желали продавать лесным жителям свое оружие, и оно ценилось у эльфов дороже золота.

И вот против этого предложения эльф устоять не смог. Если он сообщит верховному анлеру Лаонтениэллю, что при принятии решения счел свою честь более важным обстоятельством, чем гномий клинок, то навсегда заработает славу простака. А послами таких, как известно, никто больше не назначает.

Поэтому он страдальчески поджал красивые губы и величественно сообщил, что готов помочь любезному сеньору ле Каслит в таком важном деле.

Инвард немедленно приглашающе указал на дверь и вслед за величаво вышагивающим эльфом покинул кабинет. Успев на пороге оглянуться и хитро подмигнуть друзьям, чтоб они не беспокоились, баронет сделает все возможное, чтоб если не заполучить письмо назад, то хотя бы выяснить, о чем в нем шла речь.

— Мажордом уже подобрал кандидатов… — осторожно сообщил Седрик, — на должность секретаря, завтра утром можно будет устроить отбор.

— А этого… — принц брезгливо ткнул пальцем в початую бутылку, — тоже мажордом подбирал?

— Ваше высочество… — уныло вздохнул адъютант, когда принц пребывал в таком мрачном настроении, только Ингирд осмеливался обращаться к нему на «ты», — но ведь молодые дворяне предпочитают орудовать мечами, а не пером.

— Я отлично осведомлен, — желчно рыкнул принц, — чем они предпочитают орудовать… и теперь секретаря найду себе сам!

— Но где… вы будете его искать?!

Вид изумленно вытаращившего глаза Седрика немного развеселил принца, и он загадочно фыркнул:

— Знаю одно местечко! Иди за мной!

Глава 3

— Не хмурься так, Илли, — строго сказала компаньонка, достала из кармана платок и шумно высморкалась, — морщины будут. А мужчины не любят, когда у девушек на лбу морщины. Да о чем ты вообще волнуешься? Тебе выпала редкая возможность отдохнуть и посмотреть дворец. Неужели ты думаешь, что принц выберет в фаворитки именно тебя?! Ты же видела, какие девушки выходили утром на прогулку! Думаю, их искали во всех городах Леодии. Вот те две смуглые брюнетки явно прибыли с юга, а желтокосые — определенно степнячки. Старшая из них — настоящая красавица.

— Говорят, его прошлая фаворитка была из степнячек, — тусклым голосом напомнила Иллира и прислонилась лбом к прохладному стеклу окна, кожу начинало ощутимо припекать, — вряд ли он теперь выберет подобную ей.

В том, что ее теперь никто не выберет, она была почти уверена. Только бы ничего не заметили раньше времени ни компаньонка, ни статс-дама, с них станется вызвать лекаря.

Ну, во всяком случае, она сделала все от нее зависящее, чтобы выглядеть не просто жалко, а еще и смешно. Выбрать в подруги незаметную девушку еще может решиться кто-то из неуверенных или слишком предусмотрительных сеньоров, а вот взять посмешище — не хватит дерзости даже у отъявленного смельчака.

Розовое, в цветочек, платье, одно из трех самых дешевых нарядов, которые отважилась купить ей для поездки во дворец тетушка, за время пути подверглось нещадной переделке. И напрасно хмурилась и поджимала губы обряженная в темно-синее платье компаньонка, которую наняли для сопровождения Илли, платью это не помогло. Всю дорогу девушка упорно украшала его кружевами, бантиками, бусинками и ленточками из тайком прихваченного сундучка для рукоделия.

— Я хочу выглядеть нарядно, как принцесса. — Против такого убийственного довода бедная компаньонка не нашла ни одного вразумительного возражения.

— Сеньорит кандидаток приглашают в зал! — раздался в коридоре хорошо поставленный голос мажордома, и компаньонка резво вскочила со стула.

— Идем, приглашают.

— Погоди, — Иллира последний раз провела пуховкой по щекам, запудривая до времени следы своей коварной проделки, и опустила на глаза короткую кокетливую розовую вуаль в мелких зеленых атласных бантиках, самое убойное свое оружие.

Сначала оно должно было прикрыть лицо, а позже, когда вуаль придется откинуть, она надежно спрячет замысловатую прическу, над которой потрудилась присланная статс-дамой камеристка.

И только после этого Илли вместе с компаньонкой выбралась в коридор, предсказуемо оказавшись в хвосте процессии.

— Ваше высочество, — камердинер вынырнул откуда-то с неприметной лестницы для слуг, — кандидаток уже повели в приемный зал. Вы желаете переодеться?

— Пожалуй, — мельком оглядев свой скромный костюм, в каких ходили по дворцу лишь те из придворных, что находились тут по службе, кивнул принц и повернул к лестнице.

Пока он еще не нацепил парадного колета, можно пройти и тут, пусть не так удобно, зато намного короче.

И неважно, что еще полчаса назад он и вовсе не собирался переодеваться, досадное происшествие с письмами нарушило все прежние планы. Теперь придется принарядиться, несмотря на всю нелюбовь к чересчур модной и вычурной одежде, лично пригласить эльфийского посла и остаться в камзоле писаря — значит нанести знатному анлеру непоправимое оскорбление.

— Какой костюм подавать, лавандовый или цветов герба?

— Давай лавандовый, Панрис, сегодня я не намерен принимать окончательное решение, — поразмыслив несколько минут, решил его высочество, хотя еще утром намеревался поступить совершенно по-другому.

Но на то и придумывает человек грандиозные планы, чтоб судьбе было чем развлечься, разрушая их дотла.

Впрочем, это и лучше, что так получилось, теперь у него будет время обдумать этот вопрос с новой точки зрения, с которой никогда раньше даже не приходило в голову взглянуть.

— Костюм сидит на вас просто замечательно, — сообщил камердинер, поправляя господину тончайшее кружево рубашки, чуть более бледного цвета, чем колет, и серебряную перевязь с подвешенными на ней ножнами для длинного кинжала.

Кинжал являлся скорее знаком отличия, чем оружием, и потому и ножны, и рукоять были щедро украшены чеканкой и алмазами. Еще принцу пришлось надеть несколько фамильных перстней и прицепить орден, присланный с матушкой его величеством за последнюю операцию по очистке восточного тракта от разбойничьих банд. Позже, когда королева отбудет в столицу, орден займет свое место в сокровищнице и вряд ли потом скоро увидит свет, но сегодня не надеть его — значит проявить неуважение к родителям.

Придирчиво изучив свой облик в зеркале, прежде чем выходить из комнаты, Кандирд с досадой скрипнул зубами, еще немного — и был бы похож на разукрашенное весеннее дерево, которое принято сжигать в честь окончания зимы.

Старый слуга только еле заметно пожал плечами, ну что делать, статус обязывает одеваться на приемы так, чтоб каждому сразу было видно, что это принц. Его высочество и так большую часть своей жизни одет, как один из небогатых сеньоров, из которых состоит его свита. Ну, так и это всем понятно, младший сын, четвертый. Все молодые сеньоры, кому мила столичная жизнь, стараются пролезть в друзья к его старшим братьям, особенно к наследнику.

Седрик, ожидавший друга в гостиной, тоже успел переодеться. В своем любимом темно-сером колете, черных штанах, заправленных в высокие сапоги, и бледно-зеленой рубашке, он имел очень строгий и мужественный облик, вызывающий у принца завистливый вздох. Иногда он почти честно жалел, что родился не в менее знатной семье.

— Идем. — Всучив другу шкатулку с небольшими драгоценностями, колечками, сережками и брошками, какими принято было одаривать при первом знакомстве прибывших кандидаток, Кандирд решительно направился к двери.

Воспоминание об испытанном в приемной позоре жгло душу много сильнее, чем желание обрести фаворитку, и он намеревался немедленно решить этот вопрос. Тем более что она оказалась права, та, скромно одетая в простенькое платьице провинциалка, у нее было намного больше преимуществ, чем у прежнего секретаря, теперь он и сам в этом убедился со всей очевидностью.

В зал они нарочито неторопливо и величественно спускались по парадной лестнице, принц впереди, а адъютант на два шага позади, стараясь держаться в тени высокой фигуры друга. И в то же время так, чтоб видеть всех гостей и успеть оценить обстановку на случай, если готовится нечто недоброе. Такова уж жизнь принцев, что радости и опасности всегда идут в ней рука об руку.

— Его высочество Кандирд ле Делмаро ди Анстрейг Леодийский! — зычно объявил церемониймейстер, намеренно опустив половину титулов, принц терпеть не может слишком пышных церемоний.

Все присутствующие, до этого произвольно гулявшие вдоль стен и разглядывавшие зеркала и картины, невольно притихли, обнаружив шествующих по лестнице мужчин, и повернулись к ним лицом.

Теперь Кандирд имел возможность рассмотреть их всех — и смуглых южанок, распустивших по моде своей родины плащами роскошные волнистые волосы, и белокожих пышногрудых степнячек, вызывающих у него тихую ярость, и чопорных воспитанниц монастырей… но тоненькой провинциалки с насмешливыми серыми глазами среди них не было.

Он обвел зал взглядом еще раз, с досадой скривившись при виде ужасающе безвкусного наряда розовощекой девицы под дикой вуалью, и куда, интересно, смотрели назначенные матушкой сеньоры, когда оставляли в списках такую дурочку?! Ясно ведь, что умная девушка такого аляповатого платья не наденет никогда в жизни.

— Найди Павринию, я хочу знать, почему пришли не все кандидатки, — приостановившись на середине лестницы, тихим шепотом приказал он адъютанту и собрался шагать дальше, но его остановил уверенный ответ Седрика.

— Все двадцать две тут, я проверял.

— А где та… что была в парке?

— Так вон же… в розовом платье-клумбе. Я и сам не сразу узнал… но у меня свой метод.

Кандирд точно знал, что адъютант не врет, уже не раз убеждался в его невероятном умении узнавать людей по осанке, взгляду, повороту головы. Но поверить, что это та самая девушка, все никак не мог. Да и лицо у той было бледное и худощавое… а у этой щеки цветут, как розы.

«Значит, что-то с собой сделала…» — Едва прошло первое потрясение, возникла единственная здравая мысль, которую он не мог отбросить, как безумную. В душе мгновенно вспыхнуло оскорбленное мужское самолюбие, тесно переплетенное с возмущением и невольным восхищением, это как же нужно презирать статус фаворитки, чтоб так себя изуродовать?!

И потому, едва сойдя с последней ступеньки, принц решительно направился к провинциалке.

— Добрый день, сеньорита…

— Иллира ле Трайд, — услужливо подсказала подскочившая статс-дама, с ужасом разглядывая сумасшедшую девчонку, сотворившую из себя настоящее пугало.

Это как же провинциалка умудрилась проскользнуть сюда в таком виде и не попасться ей на глаза? Да Павриния под конвоем немедленно отправила бы ее умываться и переодеваться!

— Сеньорита Иллира ле Трайд, — повторил принц и решительно подставил ей локоть, — позвольте вас проводить… показать дворец.

Девушка обреченно положила узкую кисть в нелепой перчатке салатного цвета на его руку, и они неспешно ушли от остолбеневшей статс-дамы.

Ловко проведя спутницу между озадаченных гостей и мимо потерявших дар речи друзей, принц втянул ее в маленькую гостиную и захлопнул за собой дверь. Пока они шли по ярко освещенному залу, он успел хорошо рассмотреть, что румянец ее щек имеет неестественный вид вспухшей от укусов или ожогов кожи и с каждой минутой становится все ярче.

— Седрик! — приоткрыв дверь, тихо рыкнул принц. — Лекаря, срочно!

— Не нужно, — устало сообщила она и достала из незаметного в пышных складках кармана флакончик, — у меня есть зелье.

— Тогда быстро намазывай лицо, — приказал он и шлепнулся в кресло, наблюдая, как девушка уверенно направилась к зеркалу, — теперь я понимаю, зачем тебе нужны были одуванчики.

— Ну да, именно за этим, — невозмутимо кивнула она, ловко протирая щеки политым зельем платочком. — Зато я никак не могу понять, зачем вам нужна я?!

— Вот лекарь, — влетел в гостиную Седрик, таща за собой за руку немолодого, румяного толстячка, и остановился, изумленно разглядывая представшую перед глазами картинку.

Весь его вид говорил, что адъютант ожидал увидеть здесь нечто совершенно иное.

— Отлично, — насмешливо похвалил телохранителя принц, — а теперь идем встречать королеву, а вы, Бунзон, помогите сеньорите и оставайтесь тут до моего возвращения. Головой отвечаете за ее сохранность.

И, увлекая за собой друга, покинул гостиную, отлично понимая, что сделал так нарочно, чтоб немного досадить этой пройдошливой провинциалке. Кажется, ее зовут Иллира?

— Я что-то не понимаю, Канд… — Только в моменты, когда действительно был абсолютно растерян, Седрик обращался так к другу при посторонних.

И хотя говорил он очень тихо, принц сразу понял, что своими необъяснимыми действиями внес раздрай в простую душу верного телохранителя. Но объяснить ничего не успел, звучный голос церемониймейстера объявил о прибытии королевы, и молодые люди поспешили пробраться вперед, на подобающие им места.

— Потом, — только и успел шепнуть Кандирд адъютанту, прежде чем направиться к позвавшей его взглядом королеве.

— Мне сказали, что вы уже сделали выбор, ваше высочество, — положив руку сыну на локоть, промолвила его мать, приветливо улыбаясь подданным, мимо которых вел ее принц, но он точно знал, никого из них она сейчас не замечает.

Слишком это непростое и ответственное дело — выбор фаворитки. Еще славный и благородный прапрадед ввел закон, настрого запрещающий знатным сеньорам обращаться к услугам женщин легкого поведения, простых служанок и селянок. Произошло это после прокатившейся по стране волны жестоких заболеваний, привезенных воинами из завоеванной страны. Вот с тех пор каждый знатный юноша имел право подать просьбу о разрешении выбрать фаворитку. Все обязанности по обеспечению одной из благородных бесприданниц падали на плечи его самого или господина, которому молодой человек в этот момент служил, и единственным недостатком этого мудрого закона была, как ни странно, любовь. По прошествии максимального срока в пять лет некоторые сеньоры категорически отказывались расставаться с временными подругами, огорчая и родителей, и королеву, чьей старинной обязанностью было покровительство фавориткам и благополучная выдача их замуж за достойных вдовцов или богатых мужчин низших сословий.

Потому-то Кандирд сразу понял, отчего так взволнована его матушка. С первыми двумя фаворитками он расстался добровольно, по истечении двух лет. А вот третья предала его, не прожив во дворце и года. И это до чрезвычайности беспокоило королеву, наслышанную о внезапных сумасбродствах обманутых мужчин.

— На этот раз ваши шпионы ошиблись, ваше величество, — почтительно склонившись к уху матери, очень тихо произнес принц, получивший неожиданное удовольствие от произведенного им волнения.

— Вот как, — заученно улыбнулась она, — а сеньора Павриния уверяла меня в обратном.

— Я давно собираюсь предложить этой достойной сеньоре перебраться в столицу, поближе к вашему величеству, — широко улыбаясь, так же тихо сообщил принц, — потому что жалованье она получает у меня, а работает на вас.

Вот это уже было очень серьезное заявление, и королева мгновенно насторожилась. Пока сын не начинал бастовать против негласного надзора, можно было считать его мальчиком, навязывать свое мнение и вертеть его поступками. Но когда он выгонит из своего дворца ее осведомителей, придется признать, что сын стал взрослым и совершенно самостоятельным мужчиной.

— Согласна, ваше высочество, но тогда чем вы объясните мне недавнее происшествие?

— Пока ничем, — снова широко улыбнулся принц, и эту улыбку вполне можно было спутать с волчьим оскалом. — Разрешите мне проводить вас к вашему креслу? Мне нужно будет уйти по делу на несколько минут.

И он решительно отвел королеву на поставленное на возвышение кресло, возле которого уже толпились сопровождавшие ее в этой поездке придворные.

Внезапно возникшая мысль, что зря он не сообщил решительной провинциалке про свои планы насчет ее работы, разъедала душу страшными подозрениями. Раз девчонку не остановила ни угроза стать в глазах придворных посмешищем, ни вероятность надолго испортить свое личико, то, вполне возможно, она приготовила и нечто совершенно немыслимое на тот случай, если ее план провалится. А он был просто напыщенным болваном, когда думал, что ему удалось ее разоблачить и пристыдить. Что-то ни капли не была она похожа на пристыженную, теперь он понимает это совершенно ясно.

Почти бегом принц подлетел к знакомой двери, толкнул ее обеими руками, сделал несколько шагов и потрясенно замер… Ни Иллиры, ни дисциплинированного лекаря в комнате не было.

Глава 4

Она узнала его почти сразу, как только увидела на верхних ступеньках лестницы, того мужчину, с которым не так давно сидела на одной скамейке. И сразу поняла, кто он. Как и не могла не догадаться, что ни их случайной встречи, ни того разговора он не забыл. Да и как может мужчина забыть слова, которые ударили по самому больному месту?!

Но вот куда она в тот момент смотрела, почему не заметила его фамильного сходства с наследником, чей портрет имелся в доме сеньора Пикриуса?! Да и вел он себя очень по-хозяйски, теперь это очевидно. И парень тот — вовсе не друг, а телохранитель, он и сейчас идет следом, рассматривая гостей неожиданно пронзительным взглядом.

И когда они приостановились, обмениваясь неслышными словами, а потом дружно уставились на нее, Иллира сразу поняла, куда он сейчас пойдет. И не ошиблась, он на самом деле ринулся к ней со всех ног, сверля возмущенным взглядом. Вот ведь упрямый какой, растолковала же она ему подробно, почему не желает такого счастья!

Однако объясняться при вытаращившей глаза публике не стала, стояла и молчала, с горечью радуясь, что на самый крайний случай приготовила еще одну лазейку. И очень надеялась, когда задумывала, что это последний шанс никогда ей не понадобится. А душу сверлила обида на собственную глупость. Сама ведь ошиблась в оценке случайно встреченного незнакомца, и сама же привлекла к себе внимание. Стало быть, самой и придется теперь расплачиваться за невольную ошибку.

Зато принц оказался совершенно не таким простаком, как болтали сплетницы. Все сумел разглядеть: и ее пышущие неестественным жаром щеки, и нарочито аляповатый наряд. И даже про одуванчики откуда-то разнюхал. Хотя, если припомнить, мелькало у нее тогда в парке ощущение, что кто-то смотрит в спину, да оглядываться было некогда.

И его внезапное бегство после появления лекаря совершенно не показалось девушке странным, давно известно, что лишь немногие мужчины могут смотреть спокойно на целительские процедуры.

— Что такое вы намазали на лицо, сеньорита? — расстроенно спросил лекарь, попытавшись снять платком клейкую массу, в которую смешались сок одуванчиков, рисовая пудра и целебное зелье. — Это нужно срочно смыть.

— Давайте смоем, — уныло согласилась Иллира, отлично понимая, что после грозного предупреждения принца одну ее лекарь и на шаг не отпустит, — моя комната на третьем этаже, и я могу дать честное слово, что не сбегу. Тем более мне нужно переодеть платье, это испачкано в зелье.

— Да я вам верю, — внезапно ухмыльнулся целитель, — идемте.

Выйдя в приемный зал, никого поблизости они не обнаружили. Толпы гостей отхлынули в дальний конец ближе к дверям в столовую, и лекарь с подопечной покинули холл, не замеченные никем.

Кроме Седрика, чрезвычайно встревоженного странным поведением друга. А если точнее, настойчивым вниманием его высочества к невзрачной кандидатке. Никак не видел адъютант в этой провинциалке ничего такого, чем обычно восхищался в женщинах его высочество, и потому решил не оставлять ее без присмотра. И когда девушка вместе с лекарем чуть ли не бегом направилась прочь из зала, почти уверился, что является она либо ведьмой, либо травницей, чем-то одурманившей доброго Бунзона. Ведь отданный принцем исполнительному лекарю приказ ожидать его в гостиной он слышал собственными ушами. Проследив за странной парочкой до третьего этажа, адъютант выдал строжайшие указания первому из попавшихся на пути стражников и помчался предупредить друга.

Вовремя помчался, как оказалось. Кандирд уже поднял на ноги всю охрану и отправлял воинов запереть ворота и прочесать сад.

— Они на третьем этаже, — бросившись к принцу, торопливо сообщил адъютант, — лекарь ее в спальню повел.

— Что за чушь ты несешь! — нахмурился Кандирд и почти бегом ринулся на третий этаж, мгновенно забыв про озадаченно переглядывающихся стражников.

Однако лекарь нашелся вовсе не в спальне, а в коридоре. Сидел на облезлом стуле возле двери и читал какой-то свиток.

— Сеньор Бунзон, — едва сдерживая гнев, поинтересовался его высочество, — где ваша пациентка?!

— Тут, умывается, — невозмутимо сообщил тот, заинтересованно рассматривая господина. — Желаете убедиться?!

И, не дожидаясь ответа Кандирда, стукнул в дверь и осведомился:

— Сеньорита, вы готовы?!

— Да, сеньор Бунзон, — кротко ответила девушка, появляясь на пороге спальни. — Взгляните, не слишком много я намазала?

Принц едва сдержал вздох облегчения, это действительно была она, и даже свое ужасное одеяние успела снять. Теперь на ней было простенькое полотняное платьице в синюю полоску, и только розовые пятна на щечках напоминали о недавнем маскараде.

— Я очень рад, что вы догадались переодеться, сеньорита Иллира, — с напускной строгостью сообщил принц девушке, — а теперь следуйте за мной, я хочу сообщить вам нечто важное. Сеньор Бунзон, вы можете быть свободны. Завтра проверите, как действует ваша мазь.

До двери кабинета они шагали молча, впереди принц, следом Иллира, ломавшая голову, отчего на этот раз он не предложил ей руку, а замыкал шествие настороженный Седрик, не спускавший руки с рукояти кинжала.

— Вот, — отперев приемную, сделал широкий жест Кандирд, темнить и рисковать он больше не желал абсолютно, — это моя приемная, а вот это — стол личного секретаря. Принимайте хозяйство. Насчет жалованья узнаете у мажордома, вы будете на первых порах получать столько же, сколько получал… ваш предшественник. Вопросы насчет апартаментов и всего прочего тоже к нему. Вы согласны?!

— Да, — она сразу поняла, что отказа он не примет, и поняла также, что легкой эта работа ей не покажется. — Только одна просьба прямо сейчас: можно я не пойду на прием? Просто попрошу принести что-нибудь сюда.

— Вот шнурок, дерните, и придет служанка, — не стал спорить принц, довольный тем, что не пришлось ее уговаривать, и положил на стол запасную связку ключей, которую так и таскал в кармане. — Седрик, идем, нас ждут.

Когда за мужчинами захлопнулась дверь, сразу отрезав надежным заслоном все звуки гудящего дворца, девушка несколько минут постояла в недоумении. Так и ожидалось, вот сейчас они вернутся, эти знатные шутники, и с хохотом сообщат, что все это было только розыгрышем. Но они все не возвращались, и постепенно в ее душе зародилась и начала крепнуть надежда, что предложение работать секретарем было вовсе не шуткой.

Иллира осторожно осмотрелась, только теперь заметила кучу ящиков, небрежно стоящих на массивном столе, на угол которого принц положил ключи, и заинтересованно шагнула ближе.

Горы пыльных писем, залитые вином конверты, полупустые бутыли с вином… девушке невольно припомнилось перечисление принцу собственных преимуществ, и она нервно хихикнула. Это надо же так умудриться, каждым словом попасть точно в цель! Зато теперь можно понять, почему они так рьяно искали именно ее. Ведь сразу видно, тут что-то искали, наверняка очень важное, раз даже все ящики вывернули.

И значит, ей нужно срочно браться за работу, письма такая вещь, которая случается регулярно, как восход солнца, и если не разобрать сегодня одну кучку, то завтра придется копаться в двух. Кстати, про кучу, куда ей их складывать, если сначала нужно вымыть стол и вытащить мусор?

Уверенный стук в дверь насторожил стоящую в задумчивости девушку, но она постаралась крикнуть «Войдите!» как можно более уверенным голосом.

И на всякий случай схватила со стола связку ключей и сунула в сразу оттянувшийся карман, попутно подумав, что придется изобретать способ ношения этого важного атрибута секретарской должности, отдавать которую без боя она теперь не намерена.

— Сеньорита Иллира? — Важный мажордом рассматривал девушку точно так, как глядел бы на трехглазого циклопа.

— Да, — кивнула она, внезапно с предельной ясностью понимая, что доказывать свое право на этот кабинет и эти ключи придется не одному принцу.

Со всех сторон за ней будут следить внимательные, недоверчивые и даже недружелюбные взгляды, ловя и обсасывая, как конфетку, каждый промах и каждое неверное, с их точки зрения, движение. И ей придется сразу поставить себя так, чтоб оградиться от поучений, распоряжений и покровительственных взглядов всех тех, кто никакого права на это не имеет, но думает совершенно иначе. Короче, вести себя так, чтобы все видели в ней только личного секретаря, но никак не слабую, тем более симпатичную, девушку.

— Его высочество приказал… — почти не скрывая досады, начал мажордом, и Иллира решительно его перебила:

— Я очень рада, что его высочество нашел время сообщить вам о моем назначении, — девушка говорила твердо, но лицо ее было дружелюбным. — Значит, вы в курсе, что жалованье мне предложили такое же, как было у прежнего секретаря. Комнаты мне приготовьте на этом же этаже и как можно ближе, обязательно с дамским кабинетом. Еще слуги, сколько их было у Джигурта?!

— Двое, — вежливо сообщил придворный, досадуя на себя, что просмотрел эту девчонку, а она, похоже, совсем не так проста, как казалась на первый взгляд.

— Хорошо, я согласна на двоих, но пришлите их немедленно. Одна пусть готовит комнаты, спать я собираюсь на новом месте, а вторую отправьте сюда. И пусть захватит пустые корзины, ведро с водой, тряпки… вы же видите, что к столу невозможно подойти?! Еще пусть принесет мне перекусить, принц просил, чтобы я приступила к работе немедленно. Кстати, можете отправить в город мою бывшую компаньонку, она мне больше не нужна. И выдайте ей премию… в счет моего жалованья. Все остальное я сообщу вам позднее.

Мажордом выслушал все эти указания с тем непроницаемым лицом, с каким слушал самых придирчивых и знатных гостей, молча поклонился и важно вышел прочь.

Иллира проводила его взглядом, облегченно выдохнула и потерла лоб. А она ничего не забыла? Вроде хватит на первый раз, все равно все сразу предусмотреть невозможно.

А теперь пора понемногу приступать к разборке этих завалов, копившихся, похоже, не один месяц.

Не так уж часто принц испытывал полнейшее удовлетворение от принятого решения, теперь же оно его просто переполняло. Особенно веселило воспоминание об ошеломленном взгляде провинциалки, когда он сделал ей предложение. Сдается, она не сразу поверила, что это всерьез, такое неверие мелькало в серых глазах. Ну так это и неудивительно, не каждый день у бедных бесприданниц исполняются их самые заветные желания.

Мажордом попался на глаза почти случайно, и принц моментально решил, что ему следует закрепить одержанную победу.

— Сеньор Дортилли, — жестом подозвав к себе главного смотрителя за дворцовым порядком, известил Кандирд, — есть срочное дело. Я взял нового личного секретаря, нужно немедленно выделить ей покои, слуг и все, что она потребует. Приступайте.

— Эм… — Впервые в жизни принц видел, чтоб представительный и невозмутимый управляющий так растерялся, — как это… она?

— Ну да, — с веселым превосходством ухмыльнулся его высочество, — мой новый секретарь — сеньорита Иллира ле Трайд. Еще вопросы будут? Идите, она ждет в кабинете.

Седрик, не проронивший ни одного слова с того момента, как услышал, что именно предложил его господин этой сумасбродке, только крепче стиснул губы. Эх, зря они радовались, что принц довольно легко перенес измену Марильды, не ударился ни в меланхолию, ни в дегустацию содержимого собственных подвалов. Просто целую декаду мотался с отрядом по пустырям и оврагам восточного тракта, вылавливая разбежавшихся пособников некогда грозной банды.

А едва стоило вернуться во дворец, как последствие этого потрясения догнало и накрыло мужественного господина. И теперь нужно срочно посоветоваться с Ингирдом, как отвлечь принца от такой нелепой затеи.

— Ваше величество, — едва прозвучало объявление, что гостей приглашают к столу, принц возник возле кресла королевы, — разрешите предложить вам руку?

— У вас довольный вид, — отметила она, пока его высочество помогал ей пройти к стоящему во главе стола, похожему на трон креслу, — смею надеяться, что ваши дела завершились удачей?

— О, да, — устраиваясь на соседнем кресле, подтвердил он, — я наконец-то нанял личного секретаря, который не будет терять важных писем.

Ингирд, занявший место рядом с эльфом, вопрошающе поднял бровь.

— Как быстро вам удалось решить такой важный вопрос, ваше высочество!

Перевести его слова следовало так: а не поторопился ли ты, друг мой, и почему ничего не сообщил заранее верному соратнику? Не говоря о том, что неплохо бы, следуя давней традиции, попросить совет. Ну, или хотя бы обсудить вместе все преимущества и недостатки нового товарища, каким непременно предстоит стать для них новоиспеченному доверенному лицу.

— Да, мне повезло, — уверенно кивнул другу принц, — у моего нового секретаря масса преимуществ перед другими кандидатами на эту должность.

— Хотелось бы услышать, каких, — беря в руку суповую ложку, небрежно осведомилась ее величество, и это снова была игра.

Имя и статус человека, принятого на должность личного секретаря принца, в обход утвержденному лично ею списку, не могло не взволновать королеву.

— Мой новый секретарь не будет пить мое вино и по полдня мучиться похмельем, не будет опаздывать и сбегать на пирушки, а еще волочиться за придворными дамами, самодовольно сообщил принц, — но самое главное, он наведет порядок в переписке.

— Ваше высочество выписало себе карритского монаха? — с легкой насмешливостью осведомилась ее величество, точно знавшая, что среди представленных в ее списке претендентов нет ни одного, кто обладал бы всеми этими качествами одновременно.

— Нет, до такого я не додумался, — вежливо улыбнулся шутке его высочество, — мне удалось найти нужного человека в собственном дворце.

— Сгораю от нетерпения, — проворчал Ингирд, — в ожидании имени этого достойного молодого человека.

— Разве я сказал, что это молодой человек? — искренне изумился Кандирд. — Это сеньорита Иллира ле Трайд.

Несколько минут все, кто прислушивался к этому разговору, ошарашенно молчали, срочно переосмысливая сцену, произошедшую в приемном зале. Королева усиленно делала вид, что увлечена супом, и по ее непроницаемому лицу было невозможно понять, одобряет или порицает она такое скороспешное решение младшего принца.

Ингирд незаметно повел глазами в сторону сидевшего чуть поодаль Седрика и взглядом спросил у того, правильно ли понял слова друга и состоялось ли уже назначение? И по хмурому кивку сообразил, что Кандирд не пошутил. Хотя вроде и не способен был принц на такой рискованный розыгрыш, но баронет отлично знал, на какие безумные и отчаянные поступки порой толкают мужчин оскорбленная гордость и растоптанные чувства. Значит, действительно придется им какое-то время терпеть эту провинциальную выскочку, непонятно каким образом сумевшую так ловко задурить его высочеству голову всего за пару часов, что он провел во дворце.

— Это очень мудрое решение, — важно кивнул вдруг принцу анлер Тинурвиель, — мне импонирует ваша смелость и оригинальность в решении таких щепетильных вопросов, ваше высочество. Не будет ли дерзостью с моей стороны просить о возможности взглянуть на эту, несомненно, достойную сеньориту?

— Прошу посетить после приема мой личный кабинет, — стараясь не замечать тонкой лести, скользнувшей в этой похвале, приветливо улыбнулся посланнику Кандирд, — я прикажу подать туда чай и бегарнские сладости.

— Благодарю вас, непременно, — ответил эльф столь же любезной улыбкой, — но поскольку я так нахально напросился на чай, позвольте принести с собой эльфийские сладости?!

Это было предложение, от которых не отказываются, и Ингирд даже согласен был ради визита эльфа и невероятно деликатесного угощения несколько дней потерпеть общество нового секретаря. Только за то, что известие о ней заинтересовало эльфа, чью ледяную непреклонность не сломили ни драгоценные клинки гномьих мастеров, ни все его собственное дипломатическое искусство.

Разумеется, принц с радостью позволил высокому гостю прийти на чай со своим угощением и просто не мог не пригласить и королеву.

О нежной любви ее величества к эльфийским сладостям было известно почти всем поголовно.

После заверения королевы, что она непременно посетит это чаепитие, обед пошел обычным чередом, менялись блюда и вина, шутили молодые сеньоры и краснели сеньориты-кандидатки, присматриваясь к возможным кандидатам на роль временного покровителя.

А когда девушки перешли к столикам с десертом, каждая нашла на своей тарелочке маленький подарок от принца, и всем сразу стало ясно, что трем золотокосым девам из степного края придется следующим утром собирать свой багаж, на предназначенных для них блюдах лежали серьги.

Молодые люди только уныло переглянулись, таким вежливым намеком принц давал знать, что не желает видеть степнячек не только в своей спальне, но и на своих балах. И стало быть, им придется в этом году выбирать себе подруг, лишенных столь пышных форм, какими отличались ничуть не опечаленные отказом кандидатки.

И вот это ввергло исподтишка наблюдавшего за ними Кандирда в новую пучину мрачных мыслей. Все верно, вовсе не горела желанием ни одна из этих пышнотелых дев становиться его подругой и неинтересны были им ни балы, ни охоты. И снова она оказалась права, эта худющая провинциалка, вернее, теперь уже его личный секретарь. А значит, ему и в самом деле повезло… девушка оказалась рассудительнее своих компаньонок и сумела объяснить ему то, чего не догадались рассказать даже ближайшие друзья. Или просто не захотели вмешиваться в бывшую прерогативой королевы область личной жизни.

Зато теперь он точно знает, куда идти в случае, если понадобится проверить решение, в правильности которого он сомневается.

Глава 5

К тому времени, как в дверях появилась служанка, тащившая две корзины, в одной из которых стояло ведерко с водой, а во второй — накрытый салфеткой поднос, Иллира успела не раз обойти всю комнату по периметру. Заглянула в важный шкаф и обнаружила в его глубинах еще с десяток пустых бутылей, кучу грязных кубков и пару пыльных тряпок, бывших когда-то мужскими рубахами.

И поняла, за один вечер и в одиночку просто невозможно все промыть и разобрать, даже с помощью угрюмой служанки. Значит, нужно пока хоть немного придать комнате приличный вид на случай прихода посетителей, а потом постепенно приводить в порядок это запущенное хозяйство.

Выдав служанке указания протереть пока пыль в кабинете, Иллира присела на диванчик и сдернула салфетку с подноса.

М-да. Интересно, это мажордом не успел объяснить поварам, что новый секретарь — девушка, или кто-то из них решил проверить ее на терпеливость? Уставившись на принесенную служанкой еду, Иллира задумчиво постукивала по столу пальчиками. Или того хуже, ей таким образом дают понять, что неплохо бы и немного подкормиться?

Огромный, фунта на полтора, кусок жирного жареного мяса, с торчащим сбоку румяным ребрышком, был густо посыпан смесью из перца, чеснока и пряных приправ. На второй тарелочке лежал такой же большущий кусок пирога, судя по срезу, с рыбой и луком, а между ними стояла приземистая кружка с темным, густым, гномьим пивом.

Конечно, она может попытаться обрезать мясо и найти постный ломтик без перца, и взять от пирога только края теста, но стоит лишь представить, как будет потом веселиться вся кухня, разглядывая то, что останется на тарелках, как у нее пропадает всякое желание поступать именно так.

Разумеется, Иллира могла бы и съесть все это, но только не сейчас. Все знатные девушки едят и окорока с чесночком, и рыбу с лучком… тайком, поздно вечером и в своей спальне, а встав пораньше, тщательно моют зубы душистыми отварами цветочных лепестков.

А ей сейчас никак не стоит рисковать, вполне возможно, принц еще придет до вечера в свой кабинет за каким-нибудь документом или просто проверить, как она трудится.

И значит, Иллире придется или вступать в бой со слугами, или… пойти на хитрость… чего она, в принципе, очень не любит, и даже порицает… но если нет иного выхода и приходится переступить через собственные правила, просто просит потом прощения у светлого духа и ставит ему в молельне букетик цветов.

— Тана! — послюнив палец и нарисовав под глазами мокрые следы, самым жалобным голосом позвала девушка. — Иди сюда.

— Что, сеньорита? — нехотя притопала служанка, и Иллира твердо решила завтра прямо с утра отправиться выбирать себе служанку по собственному усмотрению.

— Возьми эту еду и съешь с подружками за мое здоровье… — платочек задрожал в худых пальчиках, — а мне принеси стакан молока и булочку… без тмина. Только, пожалуйста, быстро сходи, а то у меня может случиться обморок… мне нужно по расписанию кушать. Но если я все-таки упаду, зови лекаря Бунзона, он в курсе.

Служанка, явно бывшая в курсе проделки, встревоженно глянула на мокрые ресницы новой госпожи, на ее худые пальчики, подхватила поднос и ринулась прочь, словно сметенная ураганом.

Иллира проводила поднос полным сожаления взглядом и, чтоб не тратить времени даром, отправилась складывать пачки писем в пустую корзину. В другую она составляла пустые бутыли и посуду, а разный мусор отправлялся на расстеленную посредине комнаты рубашку.

Девушку одолевали невеселые мысли. Когда она говорила принцу о работе секретарем, ей виделся небольшой зажиточный дом, дружное семейство, уютный маленький кабинет. А жизнь подсунула огромный дворец, кучу придворных и еще больше слуг… и ни одного друга или доброжелательно настроенного существа.

На этот раз служанка прибежала очень быстро, поставила на стол поднос и виновато сообщила, что повар очень извиняется, что не понял распоряжения мажордома, решив, что тот просто оговорился.

Девушка кивала, торопливо поглощая маленькие, румяные булочки с начинкой из творога и меда, запивая все это холодным густым молоком, и думала, что, пожалуй, пока оставит эту служанку… до следующей провинности.

Через час к ним присоединилась вторая служанка, сообщившая, что закончила уборку в секретарских покоях. Иллира уже была в курсе, что они расположены напротив, почти дверь в дверь, но сходить и посмотреть пока не успела, девушке хотелось побыстрее избавить приемную от залежей пустых бутылок и грязной посуды.

Служанки как раз закончили мыть стол и ящики и, расставив их на просушку, направились к выходу с полными мусора корзинами, когда двери распахнулись и влетел мужчина, которого Иллира определила как телохранителя.

Быстро огляделся, указал служанкам на дверь и отрывисто сообщил, что они могут часок отдохнуть. А едва женщины скрылись за дверью, выхватил из-за пазухи амулет в виде маленького солнца с шестнадцатью серебряными лучами и светлым янтарем посредине и решительно шагнул к сеньорите.

Иллира сидела на диванчике перед маленьким столиком и спокойно следила за его странным поведением, не переставая перебирать письма и раскладывать их на кучки по понятному только ей принципу.

Все так же молча и сосредоточенно Седрик коснулся амулетом головы, плеч и рук провинциалки. Однако ничего не произошло, амулет не начал ни светиться, ни наливаться зеленью… разрушив все надежды Седрика на разоблачение преступницы.

А когда телохранитель, закончив проверку и отойдя на шаг, подозрительно уставился на девушку, все больше мрачнея от того, что никак не может понять, в чем тут дело, она на миг отвлеклась от своего занятия. Глядя прямо телохранителю в глаза, достала из выреза платья почти такой же, только намного более скромный и простенький амулет, показала мужчине и убрала на место.

— Я понимаю, что тебе положено по должности быть подозрительным и недоверчивым, — сообщила Иллира гостю ровным голосом, — но нас всех проверяли, когда собрали в Бодине. Причем проверяли и жрецы, и маги, и лекари. А оттуда мы все время ехали под охраной. Неужели ты не знал?

— Мое дело — проверить, — уклончиво хмыкнул Седрик, помолчал и с надеждой спросил: — А привораживающими снадобьями ты не мазалась?

— Если бы я ими намазалась, — начала сердиться Иллира, — ты не стоял бы перед обедом в кустах, а прибежал ко мне. Не помнишь разве, ветер был в твою сторону?

— Да, — подумав, кивнул он и уставился на девушку еще более заинтересованным и бдительным взглядом. — А почему ты следила за ветром? Я не встречал до сих пор сеньорит, которые бы этим интересовались.

— А ты встречал сеньорит, которые каждое утро поливают цветы и пропалывают в саду сорняки? — едко отбрила Иллира. — А я занималась этим почти пять лет. И точно знаю, ветер с запада несет дождь. А если будет дождь, воду можно не таскать.

— Про это я тоже не знал, — угрюмо задумался Седрик, и в этот момент дверь без стука распахнулась и в приемную вступила целая процессия.

Принц, ведущий под руку королеву, эльф, гордо вышагивающий за ними в одиночестве, и остроглазый мужчина с чуть вьющимися рыжевато-русыми волосами до плеч и в темном простом костюме, но с клинком у пояса.

Иллира мгновенно вскочила с диванчика и присела в положенном по этикету поклоне. Седрик тоже встал и шагнул в сторону, намереваясь по обыкновению слиться с обстановкой.

— Разрешите вам представить, ваше величество, моего нового личного секретаря, сеньориту Иллиру ле Трайд, — вежливо произнес принц и пронзил Седрика подозрительным взглядом, словно спрашивая, какого дьявола тот тут ошивается?!

— Да… я припоминаю, сирота из Вингора, живет у родичей по отцовской линии, ведет в доме тетушки переписку и расчеты, — с холодной приветливостью улыбнулась ее величество.

— И не только в доме тетушки, еще у ее подруги и соседа, — так же приветливо улыбнулся матери принц.

Ему начинало надоедать это представление, ведь знает же королева, что он всегда не любил менять своих решений! И тем более теперь, когда порекомендованный ею секретарь, успевший понемногу стать по-настоящему доверенным лицом и другом, так подло воспользовался своим положением.

— Вот как?! — сделала она удивленное лицо и, почувствовав во взгляде сына недовольство, резко сменила тактику: — Ну, будем надеяться, ваше высочество, что ваш выбор окажется удачным.

— Я в этом уверен, — назло матери твердо отрезал принц, решив, что пришла пора выставить из дворца всех ее шпионов, считающих своим долгом проверять каждый его шаг, давать советы и строчить доносы. — Вы не видели, какой беспорядок тут был два часа назад!

— Я видел… и чувствовал, — загадочно сообщил эльф и внезапно шагнул к девушке, — мне очень интересно узнать, сеньорита Иллира, насколько простираются ваши познания в делопроизводстве… вот, взгляните на это письмо.

И он ловко выхватил из кармана конверт, который так и не удалось заполучить Ингирду, и покачал им перед глазами секретаря.

— Ой… — на личике девушки появилось неподдельное восхищение, — настоящий уэллин… и еще живой, какая прелесть! Говорят, если его потереть, то он будет пахнуть цветами того месяца, когда сорван.

— Попробуйте, потрите, — эльф просто сиял от удовольствия, — но взамен скажете мне, где вы могли видеть уэллин.

— Да, конечно. — От счастья девушка забыла про все на свете, благоговейно прикоснулась пальчиками к округлому уголку конверта, чуть потерла и поднесла руку к лицу… — Ах… ландыши. Его сорвали больше месяца назад?! Но как же так, почему он не нашел адресата?!

— Потому что за этим столом сидел тупица, который умел только пить чужое вино и… — скрипнул зубами принц и ринулся в свой кабинет.

— Ваше высочество! — вскрикнула королева, сделала маленький шажок, словно намереваясь броситься вслед за сыном, но вспомнила про этикет и осталась на месте.

— Я очарован, — важно сообщил эльф и подал Иллире конверт, — возьмите, вы достойны того, чтоб держать в руках уэллин. А я жду рассказа, где вы видели такой конверт.

— Все просто, у одной немолодой сеньоры, которой помогала разобрать архив. Там был уэллин… но уже засохший. Он уже ничем не пах, но сеньора рассказала, что раньше от него веяло ароматом хризантем. Это письмо прислала ее брату девушка-полукровка, вышедшая замуж за эльфа… это было прощальное письмо.

— Я знаю эту историю, — строго кивнул эльф, — и той анлери будет приятно узнать, что ее конверт так бережно хранят. А этот уэллин откроете завтра, после того, как я уеду. Надеюсь… вы не откажетесь выпить с нами чаю с эльфийскими сладостями?!

А вот к этому испытанию Иллира была готова заранее.

Учтиво улыбнулась, вежливо поблагодарила и отказалась. А когда эльф попытался настаивать, тихо сообщила, что недавно перекусила и теперь мечтает закончить разборку писем.

Не хватало ей еще расположиться за одним столом с королевой, та и без того смотрит подозрительно, как проверявший девушку амулетом телохранитель.

И когда вся компания устроилась в кабинете и незаметно просочившиеся слуги замелькали вокруг них с посудой и подносами, Иллира неслышно прокралась к шкафу, раскрыла один из толстых томов и спрятала туда драгоценный конверт.

Принц пил чай, смаковал эльфийские сладости, воздушные шарики, сделанные из пыльцы какого-то растения, меда и жареных орешков, которые росли только в эльфийских лесах. А заодно учтиво улыбался шуткам матери и внимал пространным рассуждениям эльфа, пришедшего после вручения секретарю послания в состояние эйфории.

И исподтишка мечтал, чтобы все это поскорее закончилось, можно было добрести до своих комнат, сбросить парадные сапоги и лавандовый костюм и рухнуть на постель. До завтрашнего рассвета, не меньше.

Тогда он сможет на свежую голову обдумать все то, что пока смутно вырисовывается у него в мозгу, все перемены и перестановки, которые давно пора сделать в своем дворце. Бенгальд, бывший старше принца на четыре года и много ближе ему по духу, чем наследник и Рантильд, провел у себя реформы еще два года назад и признался за кубком вина, что с тех пор никому не позволяет диктовать себе условия и мотать нервы.

— К сожалению, мне пора, — наконец поднялась из-за стола королева и с сожалением покосилась на оставшиеся в изящной берестяной шкатулке сладости, но принц сделал вид, что не заметил этого взгляда. — Ваше высочество, проводите меня в мои покои.

— Прошу. — Пропуская вперед эльфа, приветливо махавшего секретарю на прощанье, принц галантно подставил королеве локоть.

Но, выводя ее из приемной, оглянулся и послал Седрику такой свирепый взгляд, что телохранитель сильно пожалел о своем несвоевременном рвении.

— Что это он на тебя так злится? — Ингирд прошел ко второму диванчику, уселся и изучающе уставился на затесавшуюся в их ряды сеньориту.

— Вот сейчас вернется и скажет, — неохотно буркнул тот.

И что ему приспичило приставать к девушке с проверкой?! Кандирд даже матери не дал слова сказать против нее, и ее величество очень по-женски отомстила, уходя, сделала вид, что, спрашивая о чем-то эльфа, не заметила вскочившую и склонившуюся в поклоне Иллиру.

Вот теперь стоит только девчонке сказать господину про то испытание, и принц его самого испытает… утром на тренировочной площадке. Седрик тяжело вздохнул и сел рядом с другом.

— Ну, сеньорита Иллира, — строго приказал Ингирд, устав сверлить ее взглядом, — и где этот знаменитый конверт?

— Какой именно? — сделала она непонимающий взгляд, хотя отлично все поняла.

И про роль этого господина при принце тоже догадалась, он, пожалуй, троих таких, как Седрик, стоит. Слышала, как назвал телохранителя принц.

Но сдаваться пока не собиралась, особенно ему. У этого из-под лапы потом не выберешься, так и будешь на цыпочках ходить.

— Тот конверт, что вам дал эльф! — раздельно сообщил Ингирд.

— Он дал его мне с указанием открыть завтра, — так же раздельно ответила Иллира, не прекращая работы.

— Сеньорита, — обманчиво ласковым голосом протянул Ингирд, — вы понимаете, что это такое, быть личным секретарем принца?

— Уже отлично понимаю, — с горькой иронией сообщила девушка, — это значит сидеть в темном погребе, полном гадюк. И ждать, которой из них вздумается тебя цапнуть.

— Вы меня назвали гадюкой? — прищурился баронет.

— Она тебе польстила, — язвительно сообщил от двери усталый голос принца, и его высочество решительно шагнул в комнату. — Королеву предупредительно вызвался проводить анлер Тинурвиель… Мне начинает казаться, что он намного проницательнее, чем притворяется. И потому я слышал весь ваш разговор… и очень разочарован.

Кандирд прошагал в свой кабинет, ссыпал в одну шкатулку все оставшиеся сладости, вернулся и поставил ее против Иллиры.

— А вам, сеньорита, придется привыкать пить чай за одним столом с особами королевской крови, отныне вы входите в тесный круг доверенных лиц. А пока съешьте эти сладости, во дворце таких нет. Седрик, Ингирд, если вы уже познакомились с секретарем, то не будете ли любезны проводить меня в мои покои?

Разумеется, они послушно встали и пошли; когда почти семь лет живешь с человеком бок о бок, трудно не понять, что означает какая-либо его интонация. А вот последние слова принца настолько казались наполненными ледяным вежливым ядом, что трудно было и припомнить, когда еще принц сердился так же сильно.

Даже в тот день, когда, уже выехав за ворота, вспомнил, что не захватил подарка для фаворитки Рантильда, и ему пришлось вернуться во дворец. Ключ от сокровищницы принц хранил в защищенном тайнике позади собственной кровати, и кроме него, никто не мог его достать. Ингирд пытался отговорить друга, дескать, нельзя возвращаться, дорога будет неудачной, а путь их все равно пролегает через город, можно заехать к ювелиру… но Кандирда в тот день вел сам дьявол. Само собой, они оба тогда бежали за ним, замечали уже кое-что, а Ингирд даже впрямую предупреждал секретаря, чтоб прекратил пялиться на Марильду, но тот уже совершенно потерял голову. Удивительно еще, как он не лишился ее в прямом смысле, когда летел со второго этажа в клумбу.

— А теперь садитесь и объясните мне, чем вам не угодила Иллира? — Путь до покоев принца занял всего несколько секунд, они находились рядом с кабинетом и по ту же сторону коридора.

— Я жду, — поворачиваясь под ловкими руками разоблачавшего его камердинера, напомнил принц через полминуты, стрельнув в друзей сердитым взглядом.

— Мне показалось… — осторожно начал Ингирд, — что это было… слишком поспешное решение — назначить сеньориту на такую должность.

Принц возмущенно засопел, но промолчал, ожидая продолжения, баронет никогда не говорил «а», если у него не было в запасе «б».

— Это принесет тебе очень большие неудобства… не говоря уже о том, насколько трудно придется на этой должности самой Иллире.

Камердинер преувеличенно скорбно вздохнул и на миг возмущенно поднял глаза к потолку.

— Панрис?! — сразу заинтересовался этими проявлениями недовольства принц.

Обычно камердинер был очень сдержан и немногословен, и если уж выказывал намерение что-то сообщить, то, как правило, это были совершенно неожиданные и ценные сведения.

— Ей уже трудно, — кратко промолвил старый слуга, — думаю… второй шутки она не вынесет.

— Кто и как пошутил? — мгновенно насторожился Ингирд, отлично знавший, что прислуга зачастую устраивала новичкам каверзные испытания, но ближайшего окружения принца это обычно не касалось.

— Сначала повара… послали ей обед, который девушка не могла есть. Она упросила служанку дать ей молока и булочку.

— Еще! — рыкнул принц, меряя баронета гневным взглядом.

— Служанки… полили ее покои духами… так обильно, что там невозможно будет спать еще не один день.

— Кто это изобрел? — даже побледнел от ярости принц.

— Не знаю, меня не было на кухне.

— Я пошел, — резко поднялся с места баронет, — заставлю мыть.

— Заставишь, — с угрозой рыкнул Кандирд, — но только тех, кто невиновен. Всех виновных — немедленно за ворота, без вещей и жалованья. И мне все равно, какие они имели прежде заслуги и что умеют делать. Если в этом замешан кто-то из старших слуг или мажордом — за ворота наравне со всеми! Идите вдвоем, я переоденусь и тоже приду.

— Тебе нужно поспать, — осторожно заикнулся баронет, но сразу понял по яростному взгляду, что сейчас лучше придержать свои советы при себе, и проворно покинул покои друга.

Глава 6

— Съешьте сладости! — передразнила сеньорита секретарь своего господина, пряча шкатулку в тот же шкаф. — А простая мысль, что мне даже запить их нечем, в вашу знатную голову не приходила? Хотя… я, кажется, тоже начинаю рассуждать, как изнеженная богатая придворная дама. А бедным сиротам такой взгляд на окружающее просто противопоказан.

И она решительно направилась в кабинет принца, посмотреть, что там осталось от чаепития. Как выяснилось, осталось много, хорошо пообедавшие гости не притронулись ни к пирожным, ни к булочкам. И чая в серебряном чайнике почти половина.

Иллира решительно собрала на одно блюдо все нетронутые пирожные и булки, сложила в эльфийский туесок дорогие бегарнские сласти, прихватила чайник и чашку и перенесла все на столик, решив позже сделать из одной полки шкафа минибуфет.

А пока отодвинула в сторону пыльные конверты, налила в чашку чая и с удовольствием откусила нежное пирожное, в доме тетушки к чаю подавали обычно лишь сухарики, которые тетушкина кухарка собственноручно сушила в духовке из черствых калачей, купленных у лавочника за бесценок.

Пирожное оказалось бесподобным, и все, о чем могла жалеть девушка, так лишь о том, что за окнами стояла поздняя весна и солнышко пригревало почти по-летнему. И значит, все пирожные, какие она не сможет доесть сегодня, придется отправить на кухню, если не выставить на ледник, завтра они станут опасны.

Однако спокойно съесть она успела только два, едва поднесла ко рту третье, дверь без стука распахнулась и импозантная голова того, кого она называла про себя главой тайной полиции, на несколько мгновений заглянула в приемную. Нашла острыми глазами сеньориту, разглядела, чем она занимается, нахмурилась и исчезла.

«Неужели недоволен, что она присела выпить чаю? — возмутилась девушка, или презирает ее за то, что взяла пирожные со стола господина? А может, вообще считает лицемеркой, вместе со всеми не стала пить чай, а едва осталась одна, ринулась поедать пирожные». Илли удрученно вздохнула и откусила лакомство, не пропадать же добру, раз все равно попалась.

Но, похоже, после этого чаепития головной боли у нее прибавится в разы.

Дверь снова распахнулась, и теперь в ней возникла крепкая фигура Седрика. Телохранитель уставился на секретаря странным взглядом, засопел, состроил кислую мину и, пятясь, покинул приемную, очень бережно прикрыв за собой дверь.

И это был даже более тревожный симптом, чем мрачная физиономия его грозного друга. Очень тревожный, потому что Седрик, даже на первый взгляд, особым снобизмом не отличался и, стало быть, презирать девушку за тайное поедание печева и не подумал бы.

Иллира доедала пирожное в глубокой задумчивости, а едва успела проглотить последний кусочек, в приемную стремительно ворвался его высочество. Остановился напротив девушки, скептически осмотрел блюдо с пирожными и с досадой фыркнул.

— Прекратите портить аппетит пирожными. Сейчас вам принесут суп и суфле из индейки, я уже распорядился.

— Ваше высочество, — начиная понимать, что у принца есть во дворце свои источники информации, вежливо попросила сеньорита, — не угодно ли вам будет присесть?! Мне кажется, нам с вами следует прояснить несколько вопросов… я кое-чего никак не могу понять.

Некоторое время он рассматривал ее с сомнением во взоре, затем сел на диванчик и с удовольствием вытянул уставшие ноги.

Однако тут же опомнился и сел так, как положено сидеть в присутствии знатных сеньорит. А устроившись, невольно глянул на нее и сообразил, что его передвижения прошли под внимательным изучением серых глаз.

— Вот в этом все и дело, — задумчиво нахмурясь, сообщила она, — в двойном отношении к одному и тому же явлению. И вы, ваше высочество, к сожалению, в этом вовсе не одиноки.

— Вы о чем? — неуступчиво поднял он брови.

— О том, как сильно управляют людьми традиции… или привычки и понятия, называйте, как хотите. Если бы вы были немолодой дамой, появление секретаря женского пола, как вы изволили выразиться в парке, все окружающие восприняли бы снисходительно. Но поскольку вы мужчина, и к тому же молодой, общество… скажем так, шокировано, потрясено и уязвлено.

— Мне нет никакого дела до общества. Ему придется смириться.

— Ваше высочество, — скорбно вздохнула она, — вы меня не слышите. Как не хотели слышать в парке… но я вас не упрекаю, вы привыкли, что вы — принц, и это главное. Но сейчас я говорю о себе… вы отлично знаете, что работать я мечтала вовсе не во дворце. Вы единолично решили мою судьбу, не посоветовавшись со мной… хотя я не рабыня и не селянка. Я знатная сеньорита, и вся моя вина в том, что родители погибли слишком рано и не успели накопить мне приданого. Впрочем, я сама пыталась заработать, но оказалось, что для этого нужно вырваться из-под опеки тетушки.

— Вы хотите, чтоб я вас рассчитал? — принц хмуро смотрел мимо нее.

— Знаете, ваше высочество, — Иллира задумчиво вертела в руке чашечку, — к своему собственному изумлению, я внезапно поняла, что не хочу.

— Да?! — теперь он взглянул на девушку с интересом. — А почему так резко поменялось ваше мнение, я могу узнать?

— Разумеется. Когда я что-то задумываю, даже просто пойти на прогулку, я всегда представляю заранее, как это будет происходить, как я буду идти по дорожкам, какие цветы подарят мне свои ароматы… будет ли на траве роса… и многое другое. А когда я представила, как я уеду из дворца, мне вдруг стало очень жалко… и неразобранные письма, и уэллин, и эту приемную… я поняла, что у какой-то старой сеньоры мне будет неимоверно скучно и душно… и захотелось остаться. Но для того, чтобы моя жизнь здесь не превратилась в ад, чтобы я могла не чувствовать себя белой вороной, песчинкой в глазу и бедной родственницей, позванной в гости из жалости, необходима ваша помощь.

— Ингирд и Седрик уже проводят сейчас на кухне расследование… все, кто причастен к шуткам с вашим обедом и покоями, будут выявлены и немедленно выставлены за ворота.

— Пресветлый дух, — уронила она чашечку, и та не разбилась только потому, что упала на пирожное, — только не это! Ваше высочество, смилостивьтесь! Прикажите не наказывать их так жестоко, ведь вы меня в единый миг сделаете заклятым врагом всего дворца! У них у всех за годы службы появились тут друзья, приятели… я уже не говорю про покровителей. Ну а сплетни, какие потом сплетут вокруг моего имени, напрочь отрежут мне все пути устроиться где-нибудь еще, если вы через какое-то время найдете секретаря мужского пола.

— Об этом речь не идет.

— Пока. Но вы уже сейчас начинаете испытывать неудобства от моего присутствия, вот, например, вы ехали всю ночь, но, вместо того чтоб вытянуть уставшие ноги, поджимаете их, как положено по этикету.

— Во всем есть свои недостатки.

— А я как раз хотела вам предложить… способ их устранить, — печально сообщила она и достала многострадальный платочек, — но если вы сейчас расправитесь с людьми, которые вовсе не виноваты… что пытались предугадать и опередить события, можно про это даже не заговаривать.

В дверь постучали, и принц недовольно крикнул «Войдите». Ингирд появился в приемной через несколько секунд, явно выждав под дверью достаточное, по его мнению, время, чтобы дать другу возможность привести себя в порядок… если это необходимо.

— И с каких пор ты начал стучать, Инг? — поразился принц, взглянул на подрагивающие плечи девушки, закрывшей платочком лицо, и решительно вытянул ноги. — Продолжайте, Иллира, и не надейтесь, что я поверю, будто вы плачете.

— Я и не говорю, что плачу, — задыхаясь от смеха, пискнула она. — Теперь вы видите, что я была права?

— Сеньорита-секретарь рассказывает веселую историю? — едко осведомился Ингирд и требовательно уставился на принца. — Канд, мне нужно срочно кое-что обсудить, пройдем в кабинет?

— Можешь говорить тут, — смерив Иллиру загадочным взглядом, приказал принц, — присаживайся.

Баронет состроил недовольную гримасу, принес из кабинета стул и сел.

— Я хотел поговорить насчет слуг…

— Чего они хотят? — недобро прищурился Кандирд.

— Они просят прощения, разрешения исправить все свои ошибки и любого наказания… только не такого позора.

— А что они сделали с комнатами? — живо заинтересовалась сеньорита.

— Полили духами, самыми дешевыми, какие нашли… зато не жалея, — мрачно сверкнув в ее сторону глазами, сообщил баронет, — теперь туда невозможно войти.

— Можно сказать, что они оказали мне неплохую услугу, — подумав минуту, нашла светлый момент в этом происшествии девушка, — ваше высочество, их нужно простить.

— Сначала объяснитесь насчет услуги, — заинтересовался Кандирд, — мне кажется, вы ее придумали только сейчас.

— Ничуть, — не сдалась она, — просто раньше у меня не хватило бы смелости… высказать свою просьбу, а теперь случай помог. Дело в том, что я всю жизнь живу в чьих-то комнатах… сплю на продавленных постелях, сижу за исцарапанными столами, а мне хотелось новую мебель… самую простую, но чтоб пахла свежим деревом и никому до меня не принадлежала. А старую мебель можно поставить где-нибудь на балконах… там запах быстро улетучится.

— Нет, не так, — мстительно прищурился его высочество, уже и сам осознавший, что чересчур погорячился, — эту мебель немедленно разнести по комнатам главных виновников, и ковры тоже. А их мебель унести подальше… куда там у нас идет вся рухлядь?

— В комнаты к кандидаткам, — не удержалась от колкости Иллира и тут же состроила невинное выражение: — Простите, ваше высочество, само сорвалось.

— Прощаю, — изучающе разглядывал ее принц, оказывается, девчонка может при случае быть и колючей, и ее слова насчет гадюк — вовсе не крик отчаяния, как показалось ему в тот момент, — но способ решения проблем вы мне все равно должны. А ты можешь идти, Инг, пусть шутники приступают к освобождению комнаты. И скажи им, что своему счастью они обязаны заступничеству сеньориты.

— Я еще немного тут посижу, пусть не думают, что мне слишком легко удалось вымолить для них прощение, — мигом сориентировался баронет, — и заодно послушаю про проблемы.

— Хорошо, — подумав несколько мгновений, кивнул принц, — сиди. В конце концов, это и тебя касается.

— Даже так?! — заинтересованно поднял бровь Ингирд. — Тогда я весь внимание.

— Мы говорили о том, что для его высочества… да и для вас, довольно непривычно и неудобно то непреложное обстоятельство, что новый личный секретарь не мужского пола, — тяжело вздохнув про себя, решительно подступила к обозначению проблемы Иллира, — и со временем проблемы будут накапливаться, если не разрешить их сразу.

— Боюсь, он не захочет вас уволить, — разочарованно процедил баронет.

— Про это даже речь не может идти, — отрезал принц, — меня вполне устраивают деловые качества сеньориты. Вон Джигорт даже представления не имел, что такое этот уэллин.

— Который она теперь не желает отдавать, — припомнил баронет.

— Извините меня, Ингирд, что не объяснила сразу… но вы были настроены так агрессивно, что мне показалось, дело вовсе не в уэллине, — кротко сообщила сеньорита-секретарь, — но если эльф попросил открыть послание только после его отъезда, значит, сделать нужно именно так. Он каким-то образом чувствует уэллин, и нарушение условия может принять за оскорбительное отношение к себе лично.

— Вот! — назидательно сообщил принц другу. — Теперь ты понимаешь, почему я ее принял секретарем? Она не просто делает, а думает, что делает.

— Но тогда другого способа нет, кроме как терпеть, — хмуро вздохнул баронет и поднялся со стула, — пойду, а то они все зелья у Бунзона выпьют.

— Есть, — упрямо объявила Иллира, — и очень простой.

— Какой? — Друзья смотрели на секретаря с одинаковым недоверием.

— Постараться вам забыть, что я — девушка. Вы же отлично знаете, ваше высочество, что я сделала все, лишь бы избежать участи вашей фаворитки, и вы тоже не желали видеть меня в этом звании. Остается добавить, что к сеньорам Ингирду и Седрику я также не питаю абсолютно никаких особых чувств. И если они тоже не претендуют на мое внимание, значит, вы вполне можете вести себя проще, без лишних расшаркиваний и предписанных этикетом условностей.

«Для начала хотя бы это, — добавила она про себя, — потом можно будет понемногу привить им крамольную мысль, что девушка — тоже человек и может быть полезна не только в постели».

— Лично я не против, — первым сообщил Ингирд, разглядывая Иллиру с задумчивой заинтересованностью, — когда не будет никого из посторонних, можешь называть меня Инг.

— Илли, — едва заметно улыбнувшись, кивнула она в ответ.

— А меня — Канд, — принял наконец решение принц и устало зевнул, — тогда я пошел спать.

— Спокойной ночи, Канд, — вежливо сказала ему в спину Иллира и, вынув чашечку из пирожного, задумалась, съесть этого потерпевшего или не нужно?

— А когда ты успела ему объяснить, что не желаешь становиться его фавориткой? — отстраненно поинтересовался баронет и утащил одно пирожное.

— Перед обедом, в парке. Он сел на мою скамейку… Седрик видел. Я искала там одуванчики, у меня от них на коже волдыри вздуваются, — методично докладывала девушка, отлично понимая, что этот въедливый сеньор не успокоится, пока не вызнает все детали и сам не проверит все досконально.

— Значит, то розовое платье ты надела специально, — догадался Ингирд, не видевший этого шедевра, но выслушавший про него не менее десятка рассказов, — и щеки намазать успела?!

— Ну да. Всю дорогу бантики пришивала! Если бы я его в парке не встретила, все отлично бы вышло, — непроизвольно вздохнула Илли, и решительно соскребла ложечкой пирожное, — ни у кого из наших соседей в Вингоре не нашлось его портрета, только Ангирольда. А он на наследника в пыльном костюме был совсем не похож.

— Понятно, — кивнул Ингирд, припоминая маленький городишко почти у западных границ, и решительно направился к двери. — Пойду, обрадую слуг.

— Иди, — кивнула она, решительно отодвигая блюдо, — а то мне работать нужно.

Но поработать секретарю удалось от силы полчаса. После почтительного стука в дверь вплыла целая делегация из слуг и поваров во главе с мажордомом. С собой они притащили несколько подносов с едой, сладостями и печеньем.

Минут пять Иллира озадаченно выслушивала их извинения и пыталась спасти уже разобранные на пачки письма, на которые слуги норовили поставить подносы с кушаньями. А потом решила, что вполне отдала долг вежливости, и приказала забрать всю еду, потому что она не лошадь и только что съела несколько восхитительных пирожных, за которые повару нужно поставить памятник. А вот суп она намерена кушать на ужин и придет для этого в столовую. Но сухое печенье и сладости они могут оставить на стуле, она потом все это уберет в стол, чтоб было чем угощать знатных посетителей.

И на слуг она совершенно не сердится, потому что понимает, они просто пошутили, а вовсе не хотели ей зла. И наконец выпроводила всех повеселевших слуг, вежливо попросив мажордома остаться.

— Сеньор Дортилли, — едва закрылась за слугами дверь, серьезно взглянула на мажордома девушка, — я отлично поняла, по чьему приказу вы так действовали. И потому уговорила принца не наказывать ни в чем не повинных слуг. Но постарайтесь впредь не вставать ему на пути… как вы понимаете, каждый раз я не смогу его останавливать. А теперь о делах: как я слышу, из моих комнат уже начали выносить мебель, потом пусть хорошо помоют полы и откроют окна, вечером я приду посмотреть, в каком состоянии помещение. Но спать там сегодня, разумеется, не буду и хочу услышать ваши предложения. Сразу предупреждаю, баронет Ингирд будет в курсе, где я нахожусь и почему. Еще мне нужен плотник, я собираюсь заказать ящики и шкатулки для писем. И швея, мне нужно обновить гардероб. Надеюсь, вы мне выдадите аванс, не хочу беспокоить его высочество такими мелочами.

— Сеньорита Иллира, вот деньги, — побледневший управляющий учтиво положил на стол кошель и продолжил: — плотник сейчас придет. Портниха тоже. Покои можете занять следующие, правда, они небольшие, всего одна спаленка и умывальня, в них раньше жил камердинер сеньора секретаря. И пока у вас нет камеристки, они свободны.

— Отлично, — строго кивнула Иллира. — Кстати, спросите служанок, кто желает стать моей помощницей… мне нужна девушка, которая будет исполнять не только обязанности камеристки, а и помощницы. Учтите, она должна быть скромной, вежливой и хорошо бы грамотной. Но, в крайнем случае, грамоте я и сама могу научить, бесплатно.

Последние слова она добавила специально, услуги учителей стоили недешево. Одно время она и сама подумывала взяться за эту работу, но очень быстро убедилась, что спрос на нее невелик. Не так часто нужна была простому люду грамота, чтоб выкладывать за нее звонкую монету, а в знатные дома тоже предпочитали брать учителей, а не учительниц.

— В таком случае у вас будет выбор, — мажордом смотрел на девушку с подлинным интересом, тихонькая и худенькая провинциалка каждый раз открывалась с новой стороны.

Глава 7

— Не спи, Инг! — Веселый окрик принца заставил баронета отвести глаза от поразившего его зрелища и он едва не пропустил удар. — Куда ты загляделся?

— Сейчас узнаешь, — мстительно прошипел баронет и в несколько выпадов оттеснил друга и заставил перескочить на другое место, противоположное прежнему. — А теперь посмотри, тебе никого не напоминает та девушка?

— Какая?! — недовольно фыркнул Канд, подозревая, что его просто разыгрывают, чтоб заставить проиграть схватку, скосил глаза в сторону хозяйственных построек и едва не остолбенел при виде мирно воркующей парочки.

И если парня он припоминал смутно, то не узнать худенькую фигурку в простеньком, старомодном полосатом платьице никак не мог.

— Ты убит, — едко сообщил баронет, приставляя кончик учебного клинка к плечу принца, но тот только досадливо отмахнулся, бросил оружие и решительно направился к заинтересовавшей его паре.

По пути он подхватил со стойки для оружия сброшенную в пылу тренировки рубаху, но надевать не стал, а использовал вместо полотенца, отирая разгоряченное лицо и вспотевшую спину.

— Доброе утро, ваше высочество, — Иллира и не подумала смущаться или отступать. — Я вас жду, чтоб показать те ящики, про которые мы вчера говорили. Брин, проводи нас. А вам, ваше высочество, лучше надеть рубашку, в плотницкой прохладно.

— А вы уже успели проверить?

— Конечно, не могла же я привести вас в непроверенное помещение, а вдруг там засада? — Она невозмутимо шла впереди, словно не понимая, что он просто кипит от возмущения.

Ингирд, наблюдавший за принцем издали, заметив, что друг направился в неприметную дверь плотницкой мастерской вслед за сеньоритой, выругался про себя и рванул следом. Вот сколько раз говорил ему, чтоб не лез первым в незнакомые и не осмотренные друзьями закоулки?

А когда влетел в пахнущую смолой и свежими досками мастерскую и разглядел принца, внимательно рассматривающего какой-то ящичек, оторопел окончательно, никогда раньше Кандирд не проявлял к таким вещам ни малейшего интереса.

— Покрыть отваром луковой шелухи, она и цвет приятный дает, и жучков гонит. А потом лачком на два раза, и ручки медные, — увлеченно пояснял молодой плотник, которого Ингирд несколько раз видел во дворце выполняющим мелкий ремонт.

— Луком следующий пропитаешь и лаком тоже, мне быстрее нужно, просто дубовым отваром протри. А вот ручки серебряные, а то несолидно. Есть у тебя здесь?

— У старшого, в сундуке спрятаны.

— Так беги быстрее, принц не будет долго ждать, — приказала Иллира, и простодушный плотник умчался со всех ног.

— У нас проблема, — едва дождавшись, пока за ним захлопнется дверь, торопливо проговорила девушка. — Канд, быстро проси с меня клятву никому ничего о тебе и друзьях не рассказывать, не передавать никаких документов и не давать никаких клятв.

— Дьявол, — выругался Ингирд, — быстро они сообразили. Канд, требуй с нее клятву на знаке светлого духа, а я буду свидетелем.

— Клянусь никому ничего не говорить, не передавать, не давать другим особам королевской крови никаких клятв, кроме этой, и все личные письма, бумаги и прочие послания показывать своему господину по первому требованию, — оттараторила Иллира, поцеловала священный знак и облегченно выдохнула. — Не успела проснуться, принесли письмо. Я его не открывала и не читала.

— Дай мне это письмо, — хмурый, как туча, принц выхватил из рук секретаря маленький изящный конверт, вскрыл и пробежал глазами полупрозрачный листок бумаги. — Ее величество приглашает тебя на завтрак. Велено никому не показывать это письмо и никому о нем не рассказывать.

— Ах, какая жалость! — Взяв из пальцев принца послание, сеньорита вгляделась в тающие строки. — А я сначала клятву дала.

— Но как ты догадалась, от кого письмо? — мрачным взглядом изучал девушку баронет.

— А ты, получив этот конверт, — помахала плотным дорогим прямоугольничком Иллира, — на кого бы в этом дворце подумал?!

Ответить Инг не успел, за дверью раздался топот, и конверт исчез в кармашке сеньориты с поразительной скоростью.

— Ваше высочество! — Старший плотник преданно взирал на принца. — Вы… у нас… это…

— Проследи, чтоб заказ моего личного секретаря был исполнен как можно быстрее и в соответствии с требованиями. И ручки только серебряные! — строго скомандовал Кандирд и решительно направился прочь. — Сеньорита Иллира, следуйте за мной.

— Да уж следую, — бурчала она про себя, пробираясь мимо штабелей досок, — куда мне теперь деваться, сама выбор сделала. Еще бы знать, что не ошиблась.

— Сегодня мажордом отправится к городскому столяру, будьте любезны указать ему, какую мебель вы желаете видеть в своей комнате, — торопливо шагая к дому, сообщил принц, попутно решая про себя важный вопрос, нужно отпускать секретаря на завтрак к королеве или пойти самому и сообщить, что он запретил?

— Никакую, — решительно отрезала она, и Кандирд даже приостановился.

— Что?

— Никакую мебель пока не нужно. Вы видели эти покои? Нет? Ну, так сходите посмотрите, я там уже была вечером и требую ремонт.

— Но там четыре года назад меняли обивку стен и паркет, — возмутился Ингирд, — в одно время с моими комнатами.

— Инг, — предварительно оглянувшись, кротко промолвила девушка, — давай не будем спорить по пустякам. Ты просто идешь и смотришь, и если по возвращении скажешь мне, что все хорошо, я иду к мажордому.

— Я пойду с тобой, — заинтересовался принц, — все равно по пути.

— А тебе не советую, — вздохнула Иллира, — настоятельно.

— Лучше бы посоветовала, — хмыкнул Инг, — он упрямый. Теперь обязательно пойдет. А ты куда идешь?

— К швее, — коротко ответила девушка, — потом на завтрак к королеве, а потом в приемную.

— Иди, — кивнул принц и решительно направился к парадной лестнице, хотя обычно после тренировок умывался в купальне первого этажа.

Коридор восточного крыла, где находились покои принца и его приближенных, стойко пропах вчерашними духами, несмотря на старания служанок, намывающих полы мыльным раствором.

— Нужно будет приказать устроить сквозняки, днем в спальнях никого нет, — принял решение Ингирд, — иначе мы будем нюхать это еще несколько дней. Ты где завтракаешь?

— Не морочь мне голову, отпирай эти проклятые покои, — прервал его принц, — иначе я выбью замок.

— Но у меня нет ключей, — с самым честным видом развел руками баронет, преданно глядя в потемневшие глаза друга.

— Там не заперто, — спасла дверь служанка, поднимая от тряпки покрасневшее лицо, — мы только что мыли.

— Спасибо, — угрюмо глянул на нее Ингирд, и откуда только такая умная взялась, нужно будет запомнить. На всякий случай.

А через несколько минут он бежал по коридору вслед за едва не рычавшим от ярости принцем и проклинал и прошлого секретаря, так некстати обнаружившего в себе дар к изобразительному искусству, и нынешнюю, не сумевшую предупредить его заранее. Хотя и прекрасно понимал, что сам виноват, что не поверил ей на слово.

— Немедленно! Вызывай туда этих плотников и пусть сдерут, к дьяволам, эту обивку, — залетев в кабинет, разразился наконец приказами принц. — Но сначала объясни, почему мне раньше никто ничего не сообщил?! Сразу, как выкинули из покоев его вещи?! Да те же служанки, которые там убирали, почему они ничего не сказали мне или тебе?! Это же весь дворец знает об этих «художествах», только я не в курсе.

— Мне кажется, они просто боялись… поэтому ни я, ни Седрик тоже ничего не знали.

— А вот это мы сейчас проверим… — Принц бросил рубашку и сел посреди комнаты на стул. — Позвони камердинеру.

— Канд, — баронет загородил своим телом звонок, — сейчас ты неправ. Если ты начнешь это выяснять, все поймут, что тебе неприятно и больно. Знаешь… я против того, чтоб твоим секретарем была девушка… но иногда она дает хорошие советы.

— Не иногда! Всегда! Еще ни одного неверного не дала! И эта клятва, как она додумалась только?! Ведь с нее и правда можно было взять клятву доносить на меня, и она не смогла бы потом отказаться… — Внезапно его высочеству пришла в голову совершенно невероятная мысль, и он испытующе уставился на друга: — Ингирд… а почему ты не дал мне тогда, семь лет назад, когда прибыл в королевский дворец, такую же клятву?!

Баронет опустил взгляд, и его лицо помрачнело.

— Ингирд?! — Принц, не веря, смотрел на друга. — Ты молчишь? И не хочешь дать мне такую же клятву?!

— Не могу, — сквозь зубы процедил тот, — семь лет назад я не сумел… отказаться.

— Но почему? — удивленно уставилась на швею сеньорита. — Ведь ты обещала?! Там и доделать оставалось немного.

Перед ужином она забегала к портнихе на примерку и потому точно знала, о чем говорила.

— Мне велели отложить ту юбку, — бледное лицо женщины осветила виноватая улыбка, — камеристка ее величества принесла для вас целый ворох одежды. Все почти новое. Вот это платьице я подогнала по вашим меркам.

— Что?! — С ужасом смотрела Иллира на шафранное шелковое платье с тонкой вышивкой и открытым декольте. — Ты делала это платье вместо моей юбки?! А я закончила блузку, пришила все пуговки и выметала петли, сидела до глубокой ночи!

— Но вам же все равно в чем-то нужно идти на завтрак, — расстроилась швея, отлично знавшая, как женщины не любят расставаться с понравившейся вещичкой, — наденьте сейчас это платье, а я пока подрублю юбку. Там и правда мало осталось.

— Давай вместе, — вытерла слезы девушка и решительно села к столу, — и можно несильно стараться, просто пока подметать, никто не заметит. А это платье я не надену.

— Как скажете, — швея торопливо вдела в иглу темную нитку и подала ткань, — вы отсюда, а я с другой стороны.

— Вы чуть не опоздали, сеньорита! — Статс-дама Павриния смотрела на Иллиру, как на преступницу, намереваясь рассказать нарушительнице спокойствия, как положено вести себя приличным девушкам, но на этот раз та не стала ждать.

— Ну так не задерживайте меня, — произнесла Илли холодно и, обойдя сеньору, направилась к входу в столовую.

Ее величество уже стояла рядом с мрачным сыном, положив руку на его согнутый локоть, и что-то приветливо говорила своей воспитаннице.

— Разрешите предложить вам руку?! — Хмурый Ингирд вырос рядом, словно из-под земли.

— С удовольствием, — воспользовалась предложением Иллира и, показав на принца глазами, шепнула: — Бушевал?

Ингирд только страдальчески вздохнул. Не рассказывать же ей, что Кандирд не просто бушевал, а пытался разнести весь дворец, особенно когда узнал, что даже близкие друзья вынуждены сообщать в столицу все, что становится им известно про его увлечения, приключения и развлечения. С трудом удалось убедить его, что все братья прошли через такой негласный надзор. Выдав сыновьям по провинции и дворцу, король с королевой и наследником вовсе не забыли про них, а пристально следили за каждым шагом, вовремя отзывая в столицу неугодных друзей и выдавая замуж зарвавшихся фавориток.

В этот момент королева обернулась, небрежным взглядом обвела присутствующих, на секунду зацепилась взглядом за Иллиру, но ничем своего недовольства не выдала, лишь голос, приглашающий всех к столу, стал чуть суше.

«Все-таки замечательно, что королева никогда не гостит во дворцах подолгу, — тоскливо думала девушка к концу завтрака, растянувшегося на добрый час. — Вот и сегодня ненавязчиво напомнила сыну, что ее ждут в столице дела и назначенные аудиенции и пора определиться с выбором фаворитки». Кандирд согласно кивнул ей, но едва заметно поморщился, словно внезапно раскусил кислую ягодку, и перевел разговор на погоду.

Наконец королева соизволила подняться из-за стола, объявив, что завтрак окончен, и, устремив взгляд на Иллиру, предложила той проводить ее величество до гостиной.

Возражать в таких случаях было не принято, да девушка и не собиралась возражать. Судя по взглядам, которые иногда останавливал на необычайно молчаливом баронете Кандирд, принц наконец догадался о том, что девушка предполагала с самого первого момента знакомства с королевой.

— Вы получили мое письмо? — едва войдя в гостиную, где, кроме них и воспитанницы, притащившей с собой корзинку с вышиванием, никого не было, спросила королева.

— Да, ваше величество.

— И никому его не показывали?

— Увы, ваше величество, показывала. Его высочеству.

— И где же вы умудрились найти его в такую рань? — съязвила недовольная таким ответом королева.

— Это он меня заметил, когда я договаривалась с плотником насчет ящиков для корреспонденции.

— И он сразу потребовал у вас письмо? — Голос ее величества истекал сарказмом.

— Нет, сначала он потребовал у меня клятву, служить только ему и не передавать никому ни бумаг, ни сведений, касающихся лично его высочества. И не присягать никому, кроме него.

— Вот как, — королева села в кресло, задумчиво побарабанила ногтями по подлокотнику. — И вам неизвестно, кто подал ему такую замечательную идею?!

— Известно, ваше величество, но клятва…

— А можно узнать, чем вам не понравились присланные мною платья? — резко сменила тему разговора королева.

— Всем понравились, — твердо сообщила сеньорита секретарь, — а шафранное — просто прелесть. Мне невыразимо жаль, что портниха его ушила по моей фигуре, вряд ли оно теперь кому-то подойдет.

— Даже так? — озадаченно приподняла бровь ее величество. — Полагаю… тут тоже есть какая-то клятва?

— Вы угадали, ваше величество, самая главная, — с милой улыбкой призналась Иллира.

— А нельзя про нее… поподробнее?

— Все очень просто, — девушка смотрела чуть виновато, — я дала себе слово, если мне удастся избежать участи фаворитки и найти работу по душе, больше никогда не надевать одежды, которую выбрала или оплатила не я сама.

— И значит, даже денег на покупку нового платья вы ни у кого не возьмете?!

— Я уже взяла… у мажордома в счет жалованья и заказала портнихе два платья.

— В том же стиле, что и этот наряд? — осведомилась королева, рассматривая очень простую темную юбку из плотного полотна и светло-серую поплиновую блузку, с длинными рукавами, маленьким воротничком под горло и строгим рядком обтянутых темной саржей пуговок.

— Нет, ваше величество, они будут немного скромнее… я собираюсь носить их на работу.

— А где вы жили до того, как переехали в дом тетушки?

— В приюте для знатных девочек-сирот Лидвийского монастыря, — девушка кротко опустила ресницы, чтоб не выдать насмешливый блеск, вряд ли за эти часы королеве не добыли о ней самых точных сведений.

— Вы уже открывали уэллин? — Разговор с ее величеством все больше начинал походить на изощренный допрос, но у Иллиры был свой, очень простой, метод ведения таких разговоров, отвечать очень кратко, по существу и по возможности только чистую правду, тогда вероятность запутаться или оговориться сведется к минимуму.

— Анлер Тинурвиель настаивал, чтобы это проделали только после его отъезда.

— Тессида! Узнай, уехал ли анлер Тинурвиель?

— Еще полчаса назад, — не поднимая головы от вышивки, бесцветным голосом сообщила воспитанница.

— Тогда, значит, мы можем наконец узнать, что же там было? — решительно поднялась королева со своего места. — Я просто сгораю от нетерпения.

И первой направилась к двери, не сомневаясь, что девушки послушно поплетутся следом. Впрочем, они в этом тоже не сомневались.

— Куда ты намерен сейчас направиться? — нарочито небрежно осведомился Ингирд, едва они оказались в пустынном приемном зале.

— Никуда, — неохотно буркнул принц, не имевший никакого желания разговаривать с человеком, способным на предательство.

Уже третье, обнаруженное им за несколько последних дней в казавшейся такой надежной стене друзей. И как принц начинал понимать, далеко не последнее. Зато самое болезненное и обидное. За семь лет он привык считать, что предать или продать может любой, за исключением четверых, Ингирда, Седрика, Лензора и Джигорта. Но самым надежным был все-таки Ингирд. Они столько пережили вместе, что Кандирд втайне считал баронета почти братом, чуть более взрослым, зато намного более благоразумным, чем он сам.

А оказалось, друг все эти годы был только кем-то вроде бонны, заботливо опекающей несмышленого юнца от безрассудных поступков, и одновременно жестким тренером, не дающим увильнуть от занятий даже по самым серьезным причинам.

Жизнь так резко обрушила на принца понимание, что он жил все эти годы не на воле, как ему мнилось, а на достаточно длинном, но крепком поводке, что он слегка растерялся, не понимая, как жить дальше с этим новым знанием и у кого спросить совета. Впрочем, один человек, в ком он теперь не сомневался, все же был, худенькая, но мужественная сеньорита. И теперь принца мучила совесть, что он позволил матери так бесцеремонно увести ее на приватную беседу, которая больше всего обычно походила на допрос. Лишь очень немногие знали, что именно так это и было. Простенький, прозрачный камешек в одном из унизывающих пальцы королевы перстней начинал розоветь, едва кто-то из ее собеседников отвечал на вопросы ложью.

— И сколько ты получаешь… за службу? — язвительным вопросом прервал затянувшееся молчание принц.

— Достаточно… чтоб года через три купить поместье, — сухо обронил Ингирд и отвернулся к окну.

Да, принц отлично знал, что баронет — тоже лишь третий сын и не получит в наследство не только дворца, но даже собственного дома. И если не заработает сам на поместье, ему останется только возможность жить в родительском доме на правах родственника и исполнять приказы наследника.

Они появились внезапно, ее величество и две девушки, следовавшие за нею, и только теперь Кандирд внезапно обратил внимание на фигуру воспитанницы. Вернее, на различие между тонкой фигуркой Иллиры, с хрупкими плечиками и тонкими кистями, и тоже худощавой Тессидой, умело скрывавшей под слегка мешковатым платьем с оборками и воланами крепкие плечи и уверенно выпрямленную спину.

— Ваше высочество? — В голосе королевы не было особого удивления. — А мы идем взглянуть, что за послание оставил вам анлер Тинурвиель.

И столько уверенности в своем праве на это любопытство было в ее взгляде и жестах, что принц не стал возражать и спорить. Да и не видел он теперь никакой разницы в том, узнает она правду из первых рук или из доклада одного из шпионов.

— Разрешите предложить вам руку, — без обычного воодушевления хмуро осведомился принц, и королева, искоса бросив на баронета внимательный взгляд, соизволила согласиться.

Ингирд с постным лицом предложил свою мужественную руку Иллире, и пока они поднимались по лестнице, не произнес ни слова, полностью поглощенный собственными, судя по физиономии, глубоко безрадостными мыслями. Девушка тоже молчала, еще и еще раз переживая про себя разговор с королевой и ища ответы на возникшие у нее вопросы. Точнее было бы сказать — подозрения.

Не похожа была королева во время этой неофициальной аудиенции ни на правительницу, смирившуюся со странным поступком сына, ни на озабоченную его переживаниями мать. Все сильнее росло в душе сеньориты подозрение, что и этот допрос ей, по сути дела, был не нужен, да и завтрак с сыном и его приближенными — тоже. И больше всего это походило на отвлекающий маневр, но вот кого и от чего он отвлекал, в голове Иллиры не возникало пока даже малейших предположений.

Зато возникли сразу, едва процессия вступила в восточный коридор и взглядам всех присутствующих предстало светлое пятно солнца, врывавшегося в коридор сквозь настежь распахнутую дверь личного кабинета принца.

Иллира резко подхватила подол и ринулась к двери, однако опередить Ингирда, мгновенно забывшего про личные проблемы, ей не удалось. Баронет первым оказался на пороге приемной, оглядел ее быстрым, проницательным взглядом и тихо присвистнул. Девушка протиснулась мимо него и тихо застонала, с первого взгляда обнаружив, что все ее вчерашние труды пропали даром.

Конверты, с вечера аккуратно разложенные ею за неимением ящиков по ровным стопкам, были перепутаны, перемешаны и рассыпаны вокруг стола, корзина с нерассортированной корреспонденцией перевернута, в явной спешке высыпанные из нее письма разлетелись почти по всему полу. Кроме того, были распахнуты дверцы шкафа, и возле них грудой валялись распахнутые наобум книги.

Страшное подозрение превратилось в твердую уверенность, когда Иллира рассмотрела рассыпанные между томами сладости и пустые шкатулки. Это был не просто обыск. Это был удар по ее репутации, ее мечтам и надеждам на свободное от нелюбимого покровителя, а потом и мужа будущее.

— Хм, — с умело подкрашенных губ королевы сорвался лишь короткий звук, но столько превосходства, наигранного возмущения и ехидного самодовольства расслышала в нем несчастная сирота, что ей захотелось бросить все и бежать подальше из этого величественного дворца.

Подальше от продажных придворных и жестоких слуг, от одураченного принца и запертого в ловушку собственной клятвы баронета, от выгодной работы и украденного уэллина, пахнувшего при прикосновении ландышами. Девушка глубоко вдохнула, стараясь протолкнуть поглубже ставший в горле ком невыносимой обиды и боли, и, как наяву, почувствовала этот аромат — нежный, тонкий, бесконечно весенний и чистый.

Она вздохнула еще раз, напоследок, прежде чем обернуться к королеве и сказать ей в лицо все, что чувствовала и думала… а там как обернется, монастырь или старый муж, теперь все равно.

И в этот миг с оглушающей ясностью поняла, что так знакомый запах ей не снится и не чудится, он доносится откуда-то издалека и словно зовет ее к себе. Иллира даже дернулась было идти, бежать, лететь на этот зов, но тут же осознала, что это будет очень подозрительный и потому неверный шаг.

— Ваше высочество, — подняла она полные слез глаза на того, кто имел тут хоть и весьма призрачную, но признанную всеми власть и потому единственный мог ей помочь, — вам не кажется… что тут пахнет ландышами?

— Ландышами? — удивился помрачневший, как грозовая туча, принц. — Не уверен… хотя… — он настороженно принюхался. — Как будто вот оттуда?!

— Я сам, — решительно придержал принца Ингирд и неслышным, шпионским шагом пошел вперед, чутко, как ищейка, поводя носом.

Однако Иллира вовсе не желала оставаться в стороне от розысков, от которых зависела в этот миг ее репутация, и молча последовала за баронетом. Инг расслышал шаги девушки, недовольно оглянулся, возмущенно стрельнул предупреждающим взглядом зеленых глаз и наткнулся на такую непоколебимую уверенность в своем праве, что, поморщившись, невольно уступил. Не время было сейчас для споров и перебранок, да и именно ей принадлежала единственная имевшаяся у него догадка насчет истинной причины этого возмутительного происшествия. Точнее, намек на причину, но опытному дознавателю достаточно было и такой малости, чтоб вся картина начала проясняться в уме сразу в двух вариантах. И в том, что тут произошло на самом деле, и в том, на кого и как должны были указывать следы.

Грубая, невыверенная и неподготовленная ловушка, но у придумавшего ее не было ни времени, ни возможности изобрести что-то более тонкое, изящное и многоходовое.

Но и она могла бы очень надежно сработать, если бы была исполнена, точно как задумывалось. Но судьба и случай спутали все планы интригана, превратив незаметную на фоне произошедшего шпильку в грубый, полный улик, след.

И теперь баронет был почти уверен, куда приведет их запах ландышей, тем более что он доносился все отчетливее.

Едва заметно приоткрытая дверь в комнатку секретарского камердинера, где, как баронету было точно известно, провела эту ночь сеньорита Иллира, убедила Ингирда в правильности его подозрений, и он снова приостановился на миг, пытаясь сообразить, как должен поступить и что должен сказать, чтоб его господин остался им доволен. И который из них, тот, что за семь проведенных вместе лет стал другом, или тот, что так и остался приносящим неплохой доход портретом?

— Открывай! — подтолкнул нетерпеливый шепот девушки, успевшей оказаться рядом, и Инг поморщился почти с досадой, но снова не стал спорить, отлично понимая, что она сейчас теряет неизмеримо больше, чем он.

Потянул на себя мягко двинувшуюся навстречу дубовую дверь, успев заметить, что вчера вечером, когда он проверял покои на наличие каких-либо подвохов, она открывалась с легким скрипом, и замер, ужаленный прямо в сердце неожиданным открытием.

Почти доставая до двери раскинутыми ногами, на полу лежал вниз лицом до боли знакомый человек, в котором он просто не мог мгновенно не опознать одного из оставшихся здесь друзей, вальяжного и бесшабашного Лензора.

И так же моментально в глаза баронету бросился лежащий рядом с его судорожно сжатым, побелевшим кулаком комок зеленовато-белых фарфоровых цветочков, источающих такой знакомый, нежный и одуряющий аромат.

Ингирд машинально нагнулся и потянулся к цветочкам взять в руки и рассмотреть поближе, что это такое, но девушка вцепилась ему в плечо с неожиданной для этих тонких рук силой.

— Инг! Стой! Не тронь! Нельзя!

— Ты считаешь? — недоверчиво покосился он, присел, ухватил Лензора за ноги и выволок в коридор, подальше от странных цветов. Стараясь не думать ни о том, что вытер ухоженным лицом друга пол, ни о том, что, вполне вероятно, держит за ноги вовсе не друга, а лишь его бренную оболочку.

И чтобы как можно скорее проверить это, просунул Лензору под воротник пальцы и прижал то место на шее, где у всех живых бьется неугомонный родничок.

— Жив?! — Принц уже стоял рядом, и из-за его спины выглядывало заледеневшее в напряжении лицо королевы.

— Да. Но нужно срочно лекаря. — Дождавшись слабого толчка, Инг поднялся на ноги, достал из-за пазухи висевший на цепочке серебряный сигнальный рожок и резко дунул.

Тревожный звук рванулся под потолок, отразился от высоких сводов, помчался по дворцу гулким эхом.

Баронет проводил его мрачным взглядом, шагнул к королеве и четко произнес:

— Ваше величество, я желаю забрать назад принесенную девять лет назад присягу, потому что принял решение присягнуть другому лицу.

Королева отвела глаза и неохотно промолвила:

— Это ваше право.

— Ингирд, ваше высочество… — Мужчины встревоженно обернулись и застыли в напряженной позе, незаметно проскользнувшая в свою комнату Иллира уже держала на раскрытых ладонях цветущее чудо, на глазах втягивающее в себя нежные цветочки и прятавшиеся между ними острые иглы колючек.

— Брось немедленно! — приказал, шагнув к ней, Кандирд. — Глупая девчонка, неужели ты не поняла, что оно смертельно опасно!

— Не ругайся… ты не понимаешь, анлер же отдал его мне в руки! — От счастья Иллира совсем забыла, что их разговор слушают вовсе не доброжелательные уши, тем более принц сам первым нарушил правила. — И он живой… Теперь я понимаю, почему его нельзя было открывать, пока анлер не уедет, уэллин признает только одного хозяина. И когда он не чувствует рядом эльфа, хозяйкой остаюсь я. Значит, этот человек хотел прочесть письмо… или забрать, а потом подложить уэллин мне, так, Ингирд?

— Именно так. И представить все таким образом, словно ты украла послание, а потом сымитировала грабеж. И когда началось бы расследование, все обязательно вспомнили, в каком восторге ты была от этого конверта, пошли искать в твою комнату и нашли, разумеется, — твердо ответил баронет.

— И выгнали бы тебя с позором, — закончил принц, с презрением глядя на мать, — и даже я ничего не сумел сделать.

Ее величество развернулась и с гордо поднятой головой пошагала прочь, навстречу ворвавшимся в коридор стражникам.

Глава 8

— Слава светлому духу, что он жив, — хмуро выдохнул Ингирд, проводив взглядом торопливо бегущего лекаря и уносящих Лензора стражников, и пояснил ничего не понимающей Иллире: — Граф Лензор наш друг… и так же, как я, служит королю. Вернее… я теперь никому не служу.

Он сунул в руки принцу увесистую связку ключей, найденных на поясе Лензора, и решительно шагнул прочь.

— Стой… — снова не выдержала Иллира. — Как это не служишь?! Ваше высочество! Канд! Нельзя же быть таким глупым! Верни его, пока не поздно, ведь он тебе ничего плохого не сделал!

— Ты кого назвала глупым?!

— Ты первый начал. Инг, подожди, не уходи! Ну ведь оба жалеть же будете!

— Ты права, я уже жалею, — со вздохом признался Кандирд, и баронет, всей душой ждавший хоть слова, немедленно замер. — Инг… я готов принять твою клятву… мне тебя будет не хватать. И платить я тебе буду не меньше, чем отец…

— Клянусь, — оборачиваясь, хрипловато произнес Ингирд и проглотил застрявший в горле комок. — Илли, там не осталось чего-нибудь в бутылках?!

— Были две непочатые, я поставила в кабинет принца, — вздохнула девушка, вспомнив разгром. — Если бы знать, что до завтрашнего дня он выздоровеет, ваш Лензор, оставила собирать письма ему.

— Вызовешь служанок, — отмахнулся принц, но Ингирд, шедший за ними к кабинету, вдруг воспротивился:

— Не нужно слуг, я сам помогу, соберу все с пола. Лишние сплетни сейчас никому не нужны, — он плотно прикрыл двери и огляделся, — а вот по роже ему все же врежу, когда встанет.

— За что? — не понял принц.

— За сладости. Неужели не видно было, что там уэллин не поместится?

— Он просто пытался изобразить совсем тупую провинциалку, — рассеянно отмахнулась Илли и села на диванчик, смахнув на пол случайно оказавшиеся там письма. — Так вы идете пить вино или я открываю уэллин?!

— Какие могут быть вопросы. — Кандирд сел рядом и протянул палец к уэллину, но девушка резко отдернула конверт.

— Пока он не открыт, вам лучше не трогать.

Провела пальчиком по уплотненному краю, осторожно нажала и замерла, ожидая последствий. Очень медленно, словно недоверчивая улитка, край уэллина прочертила нить будущего разрыва, начала темнеть, углубляться и вдруг лопнула вдоль кожурой переспевшего гигантского горохового стручка, открыв взглядам публики скрученный в свиток листок зеленоватой матовой бумаги.

Илли аккуратно достала свиток, подала его принцу и погладила конверт, снова превратившийся в изрядно отощавший овальный стручок. Теперь он принадлежал ей, второй раз в уэллин нельзя было что-либо положить.

Илли прижала к груди свое сокровище и оглянулась на подозрительно молчавшего принца.

— Ну и что там? — просто ради вежливости поинтересовалась девушка, рассмотрев на лицах друзей странное озадаченно-счастливое выражение.

— Пропуск… — восхищенно, как ребенок, неожиданно получивший самую лучшую в мире игрушку, выдохнул Кандирд, — разрешение на проезд в эльфийский лес вместе с четырьмя сопровождающими.

Иллира только украдкой вздохнула, ей поездка в священный лес не светила ни с какой стороны. Это был редчайший, беспрецедентный случай, чтоб эльфы кого-то пригласили в свой сказочный лес, и теперь в друзья и спутники к принцу будут набиваться самые знатные и богатые сеньоры королевства, начиная с его старших братьев.

— Не вздыхай, — Кандирд мгновенно раскусил причину ее поникшего личика, — двое сопровождающих уже известны. Это вы, ты и Ингирд. И отменять это решение я не собираюсь ни по каким причинам.

— Это очень опрометчиво, — еще тяжелее вздохнула сеньорита, — такого мне ее величество никогда не простит.

— Она завтра же уедет, — процедил принц, — даже не сомневайся, слово принца.

— Для этого тебе нужно сегодня же выбрать фаворитку, — осторожно намекнул Ингирд и исподтишка посмотрел на Иллиру.

Но девушка была так увлечена изучением своего сокровища, что, казалось, не обратила на эти слова никакого внимания.

— Я и сам знаю, что нужно, но вот вопрос: кого?! Как я недавно выяснил, далеко не все девушки приехали добровольно, — мрачно процедил принц и направился в кабинет за вином.

— На самом деле все очень просто. — Иллира прошла к столу и спрятала в одном из пустых ящиков уэллин.

А потом наклонилась, выбрала между разбросанных томов несколько шариков эльфийских сладостей и спокойно сунула один из них в рот.

— Илли! — оскорбленно уставился на нее вернувшийся с бутылью и кубком принц. — Они же на полу валялись!

— Не на полу, а на книгах, а их вчера тщательно протерли. А мне нужно срочно выяснить, стоят эти сласти гнева королевы или нет, вчера я так и забыла попробовать.

— Пусть грызет, — ухмыльнулся баронет, — она явно что-то слышала про целебные и омолаживающие качества эльфийских сладостей. Иначе почему, как вы думаете, женщины их так обожают?

Принц хотел сказать, что зато мужчины их едят по совершенно иным причинам, взглянул на невозмутимо грызущую шарики сеньориту, поперхнулся и смолчал.

— Так что ты там сказала про простоту? — так и не дождавшись добровольного пояснения, не выдержал баронет минут через пять, успев за это время обзавестись кубком с вином и удобно устроиться на диване.

— А что ты сказал насчет собрать с пола бумаги? Для выяснения этого вопроса мне придется позвать одного человека, а кто-то предупреждал, что этот разгром лучше никому не показывать.

— Я и не отказываюсь от своих слов. — Ингирд сбросил на диванчик камзол и принялся кучами сгребать письма в корзину.

Иллира только вздыхала, глядя на его бесцеремонное обращение с изящными, дорогими конвертами, однако вынужденно молчала; знатными сеньорами лучше особо не помыкать, иначе придется ползать по полу самой. Зато сласти она собирала сама, в совершенно непонятном порядке, по мнению исподтишка наблюдающего принца, раскладывая на две шкатулки.

Через несколько минут письма были кучей свалены в корзину, книги водружены на полку, а о недавнем погроме напоминал лишь оставшийся от сладостей мелкий мусор.

— А теперь идите в кабинет и прикройте дверь, — попросила девушка и дернула шнурок.

— А… — приоткрыл рот желавший объяснений принц, но баронет, заинтригованный не меньше, прихватил со стола бутылку и подтолкнул друга в указанном направлении.

— Сеньорита Иллира, вы звали?

— Да, Тана, звала, — женские голоса было отлично слышно через предусмотрительно оставленную баронетом щель, — я уронила шкатулку со сладостями… вот, я все сама собрала, унеси и заодно принеси веник, нужно подмести возле шкафа.

— А мы не уносим веники и совки, а кладем за шкаф, — в соседней комнате раздались шаги и шарканье веника по паркету, — а тряпку я сейчас принесу.

— Хорошо, я буду ждать… и еще, Тана, я хотела тебя спросить, ты не знаешь, мою бывшую компаньонку в повозке отвезли или в простой телеге? У нее спина больная, я волнуюсь, что не предупредила.

— В карете, сеньор мажордом распорядился. Карет все равно полный двор стоит, кандидаток назад увозить, — довольно сообщила служанка.

— Ну слава светлому духу, доедет спокойно. Теперь я только за девушек волнуюсь, чтоб повезло. Мне компаньонка говорила, что кто-то из них очень хочет остаться с принцем… только я имени не запомнила.

— Ну как же, это Анирия из озерного края, высокая такая, помните?

— С вьющимися каштановыми волосами?

— Ну да, она самая. Только не одна она, еще южанка есть, с распущенными косами, но все наши против нее.

— Почему?

— Злая она, ей Млата случайно воду на платье капнула, она глазами так зыркнула… Млата потом полдня плакала.

— Ну, принц не Млата, плакать не станет, я думаю… а Млата — это не та девушка, что мне мажордом хотел прислать?

— Ну да, она самая, а вы и имя запомнили. Только она волнуется…

— Скажи, пусть придет, просто поговорить. И вот интересно, моя компаньонка про баронета ничего не говорила, а ты не знаешь, он кому-нибудь нравится? Сама понимаешь, мне с его фавориткой встречаться придется, хотелось заранее посмотреть.

— Так сеньором Ингирдом сразу четверо болеют, даже одна из тех, кто не хотели сюда ехать, — служанка явно была рада поболтать на такую интересную тему, — а вот Седрик только одной приглянулся… той девушке, что из дальнего монастыря. Кордилия ее звать.

— Ну, иди, — неспешно обсудив со служанкой всех кандидаток, наконец отпустила ее Иллира. — А после обеда пусть Млата придет, хорошо?

— Обязательно придет, — довольно ответила Тана, и по удаляющимся шагам и звуку захлопнувшейся двери сидящие в засаде поняли, что она ушла.

— Можете выходить, — подтвердил это наблюдение голос секретаря. — Вам все ясно?

— Сразу четверо, надо же, — скептически рассматривал жилистую фигуру друга его высочество. — Ну и что они в нем нашли такого, чего нет во мне?

— Зато тебе проще выбирать, — отбрил Ингирд, — а мне теперь мучиться, кому из четверых подать руку. Но с мнением девушек действительно очень просто.

Иллира только усмехнулась, последнему утверждению баронета она не поверила ни на миг. Да после того как она узнала, что Ингирд, а вовсе не Павриния и не мажордом, был во дворце главным шпионом короля, она вообще сильно сомневалась, что здесь могут быть от него тайны.

Поболтав несколько минут, друзья заторопились и ушли готовиться к обеду. Если принц подаст руку выбранной девушке, то торжественная церемония состоится немедленно. Конечно, это далеко не то же самое, что ритуал нерасторжимого союза, но очень важная для бесприданниц процедура, в конце ее фаворитки получают охранные свитки и ценные подарки.

Проводив их насмешливым взглядом, девушка села заново разбирать письма, но усердно поработать ей так и не дали. Сначала пришел плотник и принес поделенные на ячейки ящички, установил их в больших ящиках письменного стола, снял замеры для задуманного Иллирой выдвижного столика со сладостями, пообещал придумать, как сделать дверцы непрозрачными.

Потом пришел мажордом и попросил выбрать материал для стен, приехавшие из города обивщики привезли образцы.

С обивщиками пришлось долго спорить, Иллире не хотелось ни замысловатых узоров южных шелков, ни расшитых яркими цветами тяжелых крепов, ни душного бархата. А более простые и дешевые образцы обрадовавшиеся выгодному заказу обивщики просто не принесли.

— В общем так, уважаемые мастера, — не выдержала их настырных уговоров Иллира, — отправляйтесь домой и отдыхайте, раз не умеете понимать слов заказчика. А мы обойдемся и без вас, я сама найду себе покладистого мастера.

Мажордом, молча слушавший этот спор, спрятал довольную ухмылку, когда старшина артели сразу пошел на попятный и сообщил, что после обеда они придут с новыми образцами.

— Тогда так: чтоб вам не таскать лишние тяжести, никаких синих, голубых и красных и розовых цветов, никаких огромных букетов и блестящих шелков. Нужна неяркая песочная, палевая или пепельного цвета ткань, в крайнем случае — бледно-зеленая или салатная. Рисунок некрупный неяркий, в тон основному цвету, лучше просто виньетки, а не цветы. Идите.

Проводив мажордома и обойщиков, девушка направилась в приемную, но ее снова остановили. На этот раз портниха, приведшая владелицу швейной мастерской. Эта мастерица имела точные распоряжения, какие нужны сеньорите секретарю платья, и учтиво сообщила, что готова предоставить рассрочку.

Иллира отлично поняла, кто именно так настойчиво занимается ее обликом, и скрепя сердце согласилась посмотреть привезенные портнихой наряды. Однако совершенно неожиданно для нее вещи ей понравились, и в итоге девушка стала владелицей двух платьев и двух блузок именно таких фасонов, какие считала вполне достойными личного секретаря его высочества. И даже сполна оплатила их из выданного мажордомом кошеля, но вот на шарфики, чулочки и прочую мелочь пришлось взять рассрочку.

И когда портниха с дворцовой белошвейкой закончили подгонять последнее платье, выяснилось, что пора собираться на обед. В этот раз Иллире не удалось увильнуть от обеда в обществе королевы, в принесенной камердинером записке принца было сказано очень четко, что секретарь должен присутствовать на церемонии.

Глава 9

Первой, как обычно, на пути спускавшейся по лестнице Иллиры попалась вездесущая сеньора Павриния, и еще не доходя до нее нескольких метров, девушка разглядела, как зажглись мстительным огнем глаза статс-дамы и скривились в предвкушении ее губы.

Она явно намеревалась отомстить за утреннее поражение и закатить этой наглой выскочке внушительную нотацию, но не догадывалась, что Иллира уже окончательно поверила в свое назначение личным секретарем, продумала, какой линии будет придерживаться в отношениях с живущими во дворце придворными, и твердо решила никому не позволять сесть себе на шею.

Нет, она вовсе не собиралась никому грубить и хамить, тем более устраивать обидчикам мелкие пакости и каверзы. Девушка считала, что такое обращение с людьми недостойно и неэффективно и обычно приносит результаты, прямо противоположные желаемым. Но поставить сеньору Павринию на место все же было нужно, иначе она превратит травлю непокорной девушки в своеобразную охоту, на потеху дворцовой публики. Разумеется, Иллира не была столь наивной, чтоб думать, что ей все удастся с первого раза, но стоило хотя бы попытаться.

— Ах, любезная сеньора Павриния! — таким тоном, каким обычно говорят, «ну вот ты и попался!» — воскликнула Иллира, не успев сойти с последней ступеньки, всего на пару секунд опередив статс-даму. — Как хорошо, что я вас нашла. У меня к вам важное поручение. С завтрашнего дня у меня будет помощница, одна из служанок, я намерена научить ее грамоте. А вас прошу научить ее манерам, чтобы девушка могла подать чай посетителям или открыть дверь. Вы же понимаете, что никому, кроме вас, я не могу доверить такое важное дело?!

Сеньора Павриния почти минуту смотрела на Иллиру с таким выражением, словно та принесла ей дохлого ужа в коробочке, и задыхалась от возмущения, а потом разразилась такой гневной тирадой, что стали оглядываться кандидатки, гуляющие по залу в сопровождении компаньонок.

— Сеньорита Иллира, что тут происходит?! — баронет ле Каслит в сопровождении Седрика стремительно вынырнул из толпы.

— Не понимаю, — честно пожала плечами Иллира, — я всего лишь попросила сеньору Павринию дать моей помощнице пару уроков хороших манер. Девушка будет немного помогать мне в часы приема посетителей и должна уметь вежливо открыть дверь.

— Но это вовсе не входит в мои обязанности, — попыталась объяснить свой гнев сеньора Павриния, — учить служанок!

— Конечно, вам намного приятнее поучать знатных сеньорит, — мгновенно обрезал ее баронет, и статс-дама с оскорбленным видом ринулась искать новую жертву, а Ингирд как ни в чем не бывало повернулся к секретарю. — Сеньорита Иллира, разрешите предложить вам руку, я провожу вас в столовую.

— Что?! — Иллира слишком хорошо помнила, ради чего они все тут собрались. — Конечно, не разрешаю! Вам скоро предстоит выбирать фаворитку! Вон уже появился его высочество! Я и сама прекрасно доберусь, спасибо за помощь.

— Тогда разрешите мне предложить вам руку. — Седрик твердо смотрел на девушку открытым взглядом воина, а в ее душу начинало закрадываться нехорошее подозрение.

— Вы что, сговорились? — она даже руки спрятала за спиной. — И как это понимать? Зачем вам моя рука, если я уже секретарь и фавориткой стать не могу?! Или его высочество переменил свое решение? Что вы оба молчите? Седрик! Объясни мне, что происходит, иначе я рассержусь.

— Да ничего особенного не случилось, — рассмотрев во взгляде девушки панику, с досадой фыркнул Ингирд, — не пугайся ты так. Просто мы вчера решили… что кто-то из нас должен… присматривать за тобой. Ну сама понимаешь, будут и приемы, и балы… на них мы обязаны быть с фаворитками. Ну и на всех прочих официальных церемониях — тоже. Джигорт всегда тоже там был, но он же мужчина… хотя и моложе всех нас, и фаворитку пока завести не мог.

— Сколько ему было лет? — только сейчас заинтересовалась Иллира, вспомнив, что почти ничего не знает про своего предшественника.

— Почему «было»? — вытаращил глаза Седрик. — Он жив и здоров. И теперь даже женат.

— Да я не в том смысле… Когда он поступил секретарем, сколько было?

— А, это. Семнадцать, Кандирд тогда выбирал первую фаворитку и секретаря… мы только переехали в этот дворец. Ну так выбирай, кто будет твоим спутником на приемах?

— Только не из вас, — категорически отказалась Иллира, чувствуя то ли интригу, то ли недосказанность.

Не хватало ей еще, вместо того чтоб получить официального покровителя, обзавестись постоянным попутчиком и телохранителем. И где тогда та свобода, о которой она столько мечтала? Ему же нужно будет уделять время, вести беседы, гулять с ним по парку… нет, ни за что. И раз Кандирд ее не увольняет, она вольна распоряжаться своей судьбой так, как угодно ей. А ей пока угодно заработать денег, купить какое-то предприятие, приносящее доход, и стать по-настоящему независимой сеньоритой, которую не могут по приказу королевы привезти вот на такие смотрины.

— Кто у нас вон тот красавчик? — разглядев вооруженного мужчину, стоящего неподалеку от двери и бдительно разглядывающего присутствующих, осведомилась Иллира.

— Где? — дружно заинтересовались ее собеседники.

— Тот, что у двери. С мечом на поясе.

— А, это. Капитан Гарстен, начальник дворцовой охраны.

— Он знатного рода? Женат? Имеет фаворитку?

— Разумеется, он из знатного рода, — баронет не считал нужным скрывать свое разочарование, — пятый сын отставного генерала. Нет, он не женат и не имеет фаворитки, и даже заявление пока не подавал. Он же воин… у них в отряде есть несколько маркитанток.

— Не будешь ли ты любезен подозвать его? — кротко попросила Иллира, заметив, что принц начинает поглядывать в их сторону с недовольством.

— Зачем?

— Затем, что самой мне неудобно, я же ему еще не представлена.

— Забудь такие тонкости, ты теперь секретарь и можешь сама кого угодно представить, — ехидно подколол Ингирд, и не подумав исполнить просьбу девушки.

— И, правда… что же мне самой это в голову не пришло?

Девушка отвернулась от друзей и решительно направилась к капитану, чувствуя спиной их возмущенные взгляды. Впрочем, сейчас они волновали ее меньше всего, девушка была горячо возмущена новой попыткой взять ее на поводок. Причем хитро замаскированной под необходимость охраны и в ущерб интересам самих сеньоров. В том, что любой, принесший себя в добровольную жертву друг принца будет тайком завидовать остальным, обзаведшимся подружками, она не сомневалась ни на секунду.

— Добрый день, сеньор, меня зовут сеньорита Иллира ле Трайд.

— Очень приятно, сеньорита, — капитан, искоса посматривающий в сторону друзей принца, в чем-то убеждавших самую известную во дворце со вчерашнего дня особу, был неимоверно заинтригован, — разрешите представиться, я капитан Гарстен ле Пирлиот.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, и я прошу оказать мне услугу: проводите меня к столу, так как приближенные принца сегодня выбирают фавориток.

— С удовольствием, сеньорита, но позже я вынужден буду вас покинуть, я на службе.

— Отлично понимаю, я тоже, — кивнула Иллира и положила руку на услужливо подставленный локоть.

Кандирд разочарованно скривил губы, обнаружив, что друзья возвращаются вдвоем, несмотря на то что всего час назад твердо решили не оставлять нового секретаря без постоянного присмотра. Разумеется, были в этом плане некоторые… неудобства, но все прекрасно знали не по одному способу, как их избежать. В конце концов, короли издавали указы во все времена, а подданные во все времена изыскивали способы, как половчее их обойти.

Но еще сильнее его озадачило появление другой пары, сеньориты Иллиры под руку с капитаном Гарстеном. Причем оба казались очень довольными своим выбором, приветливо улыбались и перебрасывались какими-то фразами.

— Пора, ваше высочество, — сообщила королева, и в ее голосе отчетливо прозвучало такое же удовлетворение, какое принц рассмотрел на лицах секретаря и капитана.

Но ни спорить, ни тянуть время больше не было смысла, на него смотрело в ожидании несколько десятков пар глаз, и желание наконец-то избавиться от этого назойливого внимания подталкивало завершить все процедуры как можно скорее. Да и обещанный королевой немедленный отъезд сразу же после обеда грел душу предвестником свободы. Пусть не такой уж и полной, как он наивно считал несколько дней назад, но теперь уже от него самого зависит, насколько он сумеет избавиться от непреклонной воли родителей.

Кандирд шагнул в сторону растянувшейся вдоль стен череды кандидаток, но при этом постарался пройти так, чтоб почти столкнуться с подходящими друзьями.

«Ну что? Почему вы вдвоем?» — строго и обвиняюще вопрошали голубовато-серые глаза, глядя в упор в желтовато-зеленые глаза баронета.

— Надзирательница устроила ей выволочку, вот мы и попали под настроение, — выдохнул почти правду Ингирд, проходя мимо.

Поведение статс-дамы, на которую всегда жаловались все придворные и все фаворитки, сегодня разозлило его до бешенства. И если раньше он исполнял строгий приказ королевы не придираться к ее верной помощнице, то теперь был совершенно свободен от этих пут, и такое положение нравилось баронету все больше.

Принц лишь еле заметно скривил уголок губ, но баронет точно знал, теперь судьба старой самодурки решена. И вовсе не так, как мечталось бы ей.

Кандидатки стояли в свободных позах, группами по двое и трое, успев за время путешествия определиться с привязанностями, а их компаньонки, наставницы и тетушки гуляли чуть поодаль, готовые начинать радоваться или утешать отвергнутых. В этот день они последний раз посидят за щедрым столом принца, ее величество забирала с собой всех кандидаток, кому не повезло. Через неделю в столице состоятся новые выборы для знатных сеньоров, специально приуроченные к выборам принца, чтоб королеве не пришлось отвлекаться на эти обязанности осенью.

Седрик и Ингирд, уже не раз пробежавшие как бы по делу мимо этой выставки нищей красоты, успели изучить диспозицию и давно донесли господину, что интересующая его особа прогуливается недалеко от среднего окна. И не одна, а в обществе одной из поклонниц Ингирда, невысокой, темноглазой девушки с довольно сдобной фигуркой.

— Эту и возьму, — хозяйственно постановил Ингирд, пребывавший в полной уверенности, что Иллира скорее согласится терпеть присутствие Седрика, чем его собственное, — раз они уже подружились. Не будет причин ревновать и интриговать.

И теперь баронет почти неотступно следовал за принцем, намереваясь исполнить свое обещание сразу же, едва принц предложит руку избраннице.

Девушка явно очень переживала, и едва принц остановился возле нее, покраснела и начала теребить оборку своего розового платья. При одном только взгляде на этот наряд Кандирду захотелось одновременно застонать от досады и захохотать в голос, он почти в точности повторял вчерашнее платье Иллиры. И где только она достала столько кружев и лент, чтоб нашить на вполне приличного фасона наряд, единственный вопрос, какой мог задать себе его высочество.

— Вам не идет этот фасон, — заявил он ей серьезно, — но мне понятен ваш намек. Разрешите предложить вам руку?

— О да, с удовольствием, — девушка цвела от счастья, и в свете ее сияющих глаз постепенно растворялось отвратительное настроение принца.

Испорченное, разумеется, королевой. Она категорически потребовала, чтобы двумя сопровождающими для поездки в пресветлый лес принц взял назначенных королем сеньоров, раз первые два места так опрометчиво пообещал сам. Окончательно они пока так и не договорились, но Кандирд точно знал, что теперь его замучают гости и гонцы с тайными указами.

Ингирд моментально подхватил оставшуюся в одиночестве кандидатку и вслед за другом направился к стоящей возле высокого столика королеве.

Следом за ними вел свою избранницу Седрик, проживший последний год холостяком, так как прошлой осенью во время приезда кандидаток лежал с простреленным бедром, а ехать потом в столицу категорически отказался. Адъютант неимоверно радовался, что ему подсказали, кого именно нужно предпочесть, его бывшая фаворитка, мечтавшая тайком о принце, просто залила воина потоками слез и упреков.

Четвертого сеньора, графа Лензора, подавшего заявку на фаворитку, в зале не было, он крепко спал после всех выпитых зелий, с помощью коих лекарь выводил из его организма эльфийские яды. И принцу было непонятно, огорчило кого-то его отсутствие или порадовало, оставшиеся без должностей девушки воспитанно не проявляли никаких особых эмоций.

Традиционное торжественное поздравление королева произнесла с привычной благосклонной улыбкой, хотя можно было заметить, что она определенно торопится. После поздравления ее величество вручила назначенным фавориткам свитки и шкатулки, а принц и его друзья надели новым подругам драгоценные браслеты, и все дружной толпой отправились к столу.

И тут принц внезапно сделал заявление, взорвавшееся в столовой грозовым шаром и ошарашившее присутствующих своей прямотой.

— Сеньора Павриния, — сурово изрек он, завидев важно подходившую к столу статс-даму, — а вы уже все свои вещи собрали?! Учтите, задерживать отъезд карет ради ваших сундуков я не намерен.

Сеньора вытаращилась на принца непонимающе, не в силах сделать хоть шаг или сказать хоть слово. В ее мозгу просто не укладывалось, что сказанное относится именно к ней и что она правильно поняла прямолинейный намек господина.

— Э-э… — все, что сорвалось с губ сеньоры, пока Павриния ошеломленно переводила взгляд с принца на королеву и обратно. Но постепенно стало доходить, что да, так и есть, и это именно ее грубо выставили при всех, как не справившуюся со своими обязанностями служанку. И теперь статс-дама начала догадываться, кому именно обязана такой резкой переменой в судьбе.

Но едва ее негодующий, наливающийся яростью взгляд нацелился на эту наглую выскочку, ловко притворявшуюся глупой тихоней, над столом строго прозвенел холодный голос королевы.

— Иди, Павриния, и поторопись, я спешу. Сеньор Дортилли, пошлите вместе с сеньорой проворных служанок и проследите, чтоб ей было выделено удобное место.

И вот против этого приказа статс-дама, теперь уже бывшая, не смогла сказать даже слова, просто повернулась и потопала прочь.

— Ну, Канд, — зверем рычала про себя Иллира, ловя устремленные со всех сторон заинтересованные и оценивающие взгляды, — не мог выставить ее как-нибудь деликатно и не при всех! Обязательно нужно было, чтоб все поняли, чье мнение оказалось решающим в судьбе сеньоры.

— Я должен поцеловать вам руку, — в глазах сидевшего рядом капитана плескалось веселье, — я пообещал сам себе, что поцелую руку той девушке, которой удастся выжить отсюда Павринию.

— И вы туда же! Да не собиралась я ее выживать, наоборот! Подружиться хотела!

— Зря. Вы просто плохо ее знали, а я тут три года, с ней никто не мог подружиться. Она вообще из тех людей, что ни с кем не дружат. Ну, так даете руку или мне придется стать клятвопреступником?!

— Да берите, целуйте, — Иллира расстроенно сунула ему затянутую в серебристую перчатку ручку, и капитан почтительно поцеловал тонкие пальчики.

— Благодарю, вы сняли тяжкий грех с моей души, теперь я просто обязан пригласить вас на прогулку.

— А я просто обязана вам отказать, — отрезала девушка, — то обстоятельство, что я попросила сегодня вашей помощи, никоим образом не означает, что я собираюсь принимать или поощрять ваши ухаживания. У меня и так проблем больше, чем нужно.

— Я в курсе, — кивнул капитан, отлично заметивший подозрительные взгляды троицы счастливых избранников, сидевших во главе стола, — и предлагаю вам и впредь пользоваться моей помощью в подобных щекотливых ситуациях. Я мог бы объяснить вам свой взгляд на эту ситуацию, скажем, после обеда.

— И где? — бдительно прищурилась девушка.

— Да хоть в соседнем зале или на улице… вы же в курсе, что все мы пойдем провожать ее величество?

— Я считала, что пойду разбирать письма.

— Это будет расценено как невежливость. Так что провожаем королеву и встречаемся в приемном зале. А пока я вынужден вас покинуть… я предупреждал.

Капитан дожевал кусочек мяса, допил вино, вытер салфеткой губы и, еще раз приложившись губами к ручке сеньориты-секретаря, решительно выбрался из-за стола, провожаемый далеко не одной парой заинтересованных, возмущенных и оценивающих взглядов, гадающих, при взлете или падении его карьеры они присутствуют.

После его ухода обед для Иллиры продолжался спокойно и скучно. Она уже давно наелась и теперь сидела в глубокой задумчивости, рассматривая не нашедших здесь судьбы кандидаток. Судя по улыбкам, особо они не расстраивались, жизнь во дворце многих пугала, как, впрочем, и ее саму. Насколько проще и привычнее оказаться фавориткой молодого лекаря или писаря, а то и чиновника мэрии. Свой дом, несколько послушных слуг, свобода передвижения, относительная, разумеется, но на рынок со служанкой и по магазинам покровители ходить никогда не запрещают.

Девушки, заметившие печальный взгляд сеньориты, исподтишка махали ей пальчиками, откуда-то всем им было известно, почему принц и его друзья не сделали на этот раз ни одной ошибки в выборе.

И она потом энергично махала вслед им платочком, горячо желая, чтоб девушкам повезло и они устроились именно так, как хочется.

Принц с друзьями проводили лишь карету королевы, и когда Иллира поднялась на крыльцо, там уже никого не было. Зато в приемном зале ее поджидал капитан Гарстен, отдававший какие-то приказы своим воинам.

— Сеньорита Иллира, — обратился он к девушке почти официально, — неподалеку от двери в личный кабинет принца будет теперь стоять на посту охранник. Сейчас вы пустите моих людей, и они проведут от вашего стола к этому посту звонок, достаточно вам дернуть шнурок, и охранник немедленно прибежит в комнату.

— Что, он действительно так и будет стоять весь день? — расстроилась девушка. — А кресло ему нельзя поставить? Или хотя бы стул.

— Посмотрим, — уклонился от ответа капитан. — Так вы нас пустите в приемную?!

— Нет, — Иллира неожиданно испугалась, но постаралась не подавать вида, — мне баронет ле Каслит запретил. Все такие действия в его ведении, дождитесь до завтра.

— Хорошо, — капитан не скрывал разочарования. — Тогда основной вопрос — вы, несомненно, знаете, что ваша персона очень волнует ее величество.

— Еще бы, — вздохнула Иллира и вдруг догадалась, — что… она вам предложила… следить за мной?!

— И не только, — тоже вздохнул капитан, — но я служу не королеве, а королевству, так мы даем клятву. И потому предлагаю вам сделку… вы мне изредка подбрасываете какие-нибудь сведения о своей жизни, не обязательно самые важные. А я вам за это подаю знак опасности, допустим, приглашая вас на прогулку, складываю пальцы вот таким образом. Или в разговоре употребляю определенное слово, скажем, «прекрасно». И тогда вы категорически отказываетесь от моих предложений, как можете решительнее, понимаете?!

— Пресветлый дух, — простонала девушка, сообразив, к чему он клонит, — так может, мне лучше сразу потихоньку сбежать… пока принц занят?!

— Поздно. Я уже получил приказ… и могу сказать одно, от меня еще никто не сбегал.

Глава 10

Утро нового дня Иллира встретила в новой кровати и новой комнате.

Обойщики, появившиеся с образцами тканей сразу после торжественного обеда, больше не спорили и не пытались навязать сеньорите свое мнение. Наоборот, со всем соглашались, желания угадывали с лету и вообще, словно переродились за ночь, и она не знала, радоваться ей или уже пора молиться за свою душу.

Но сделали все очень быстро, и к вечеру спальня была готова. Простенки между мраморными полуколоннами, карнизами и пилястрами розового мрамора теперь скрылись под матовым шелком жемчужно-серого цвета, по которому были изредка разбросаны бледные сиренево-розовые бутоны мелких тюльпанов, окруженных атласными узкими серыми листьями и золотисто-шоколадными веточками.

Из обстановки в спальне был только золотистый ковер с шоколадными виньетками и кленовая кровать под сиреневым балдахином с серебряными кистями.

Эту кровать привез на закате мажордом и объявил, что увезет назад или поставит в другой комнате, если она Иллире не понравится. Но ей кровать понравилась, и они тут же договорились с краснодеревщиком, что он изготовит ей в комплект одежный шкаф, трюмо и небольшой столик с двумя стульями, больше ничего ставить в спальне девушка не хотела.

Проснувшись и осмотрев комнату еще раз, Иллира призналась сама себе, что ей тут нравится… очень. Это ее первая комната, куда не притащили ни мешающий в столовой старый стул, ни вытертый ковер из тетушкиной комнаты, ни штопаные простыни. Но зато сюда сами просочились неразрешимые проблемы, тяжесть тайн и горький запах интриг.

— Сеньорита Иллира, — деликатно отводя взгляд, сообщил девушке вечером мажордом, рассчитавшись со столяром, — вы можете получить у меня еще деньги, если вам нужно на личные вещи. Ее величество выписала вам премию.

— А разве ее величество распоряжается дворцовой казной? — сразу заинтересовалась девушка. — Я думала — его высочество.

— У его высочества много дел. Когда он пять лет назад принял эту область под правление, тут процветал разбой, на восточном тракте, ведущем в сторону пресветлого леса, хозяйничали грабители, собиравшие дань с обозников и купцов. Его высочество неделями не слезал с коня, приезжал на денек искупаться и переодеться и снова уезжал. Вот и пришлось королеве нанять финансиста, который приезжает раз в месяц, проверяет наши расчеты и забирает положенную часть налогов. Ваша премия будет учтена при этих расчетах.

— И сколько она мне отвалила? — чувствуя в словах сеньора Дортилли недосказанность, подозрительно уставилась на него Иллира.

— Десять тысяч золотых.

— Дортилли… вы шутите? Я не могу столько взять, я это просто не заработала! Пресветлый дух, да сколько же тогда у меня жалованье в год?!

— Две тысячи, — жалобно выдавил мажордом.

— То есть… если я сейчас уволюсь… то вполне смогу купить парфюмерный магазинчик и спокойно пить чай?!

— Не могу знать, сеньорита Иллира, что вы сделаете с этими деньгами, — мажордом явно давал понять, что ни обсуждать эту тему, ни давать советов не имеет никакого права.

И вот теперь, проснувшись в новой постели и спокойно, даже немного отстраненно обдумав эту мысль, Иллира твердо решила, что никуда с этой должности не уйдет, пока не поймет, что другого выхода нет. Если ей удастся отработать еще пять лет, она сможет купить в родных краях приличное поместье, с домом, плодоносящим садом и виноградником и припеваючи жить с продажи фруктов. А если повезет и на голову упадет еще премия, то и быстрее. И это стоит того, чтоб быть осторожнее и бдительнее и дружить с очень предусмотрительным капитаном, сообразившим, что можно стоять за принца, а делать вид, что служишь королеве.

Девушка решительно встала с постели и направилась в ванную, дверь в которую открывалась из спальни. Неважно, что на улице едва рассветает, выспалась она просто отлично и теперь горела желанием поработать. Да и обойщики обещали прийти пораньше, закончить ремонт гостиной. Для нее Иллира выбрала точно такой же шелк, как в спальне, только фон бледно-бежевый, а листья у тюльпанов золотые.

После умывания девушка прошла к окну спальни, где за неимением шкафов хранила свой уэллин, бережно завернутый в шарфик. Провела пальчиком по упругой пока кожице, уловила легкий аромат и огорченно вздохнула, жаль, что такое чудо вскоре умрет. Капелька воды упала с намокшей во время умывания прядки волос, покатилась по поверхности уэллина и… пропала, словно ее и не было. Робкая надежда шевельнулась в сознании, и в следующий миг девушка уже лихорадочно натягивала туфли и застегивала пуговки блузки.

Через пару минут, спрятав подальше уэллин, Илли заперла на ключ спальню и торопливо помчалась на кухню, выпросить серебряную мисочку.

— И куда сеньорита Иллира спешит в такую рань? — Голос капитана Гарстена догнал секретаря возле выходной двери, ведущей в парк.

— Гулять.

— Вы позволите мне присоединиться?

Иллира бдительно рассмотрела его руки, потом заглянула в светящиеся лукавством глаза и пробурчала:

— Позволю, если вы мне расскажете некоторые подробности местного быта.

— Просто обожаю заключать с вами сделки, — откровенно веселился он, выводя девушку на невысокое крыльцо, — вы не поверите, но я как раз и сам собирался вас предупредить о некоторых мелочах, о которых баронет ле Каслит если и в курсе, то никогда не догадается сообщить.

— Так вы просто находка, Гарстен!

— Так именно это я вам и пытаюсь доказать уже второй день!

— Так что я должна знать, чтоб не вляпаться в неприятности?

— А вы взамен скажете, что собираетесь делать с этой миской, не могу же я, вернувшись, не продать хоть одного вашего секрета?! Я, между прочим, человек небогатый, пятый сын…

— Знаю, мне сказали. Я сама нищая, и вообще сирота.

— Вот и отлично, значит, понимаете, что я просто собираюсь подзаработать на нашем знакомстве. Так зачем вам миска?

— Для росы. Кстати, вы не знаете, случайно, в этом парке какой-нибудь низинки, где всегда бывает роса?

— Случайно знаю. А зачем роса?

— Вы хотите разбогатеть в один день?! Давайте, я расскажу вам это завтра.

— Как заманчиво. Похоже на назначение свидания.

— Только похоже, не обольщайтесь. Так, где роса?

— А вот, мы уже пришли. Вам помочь?!

— А как вы думаете, зачем я вас с собой сюда взяла?!

Кандирд поднялся по привычке рано, вышел на широкий балкон, соединяющий его гостиную с гостиной баронета, довольно потянулся и заметил Ингирда, явно прячущегося в тени колонны. Принц постоял пару минут, с живым любопытством наблюдая, как друг, соблюдая все правила конспирации, следит за парком в маленький театральный бинокль, и решительно хлопнул того по плечу.

— Ну и чем ты тут занимаешься спозаранку в такой замечательный день? В парке завелись зайцы или кто-то из служанок лакомится земляникой?!

— Полюбуйся сам, — саркастически хмыкнул баронет, — зайцев не обещаю, а козел есть, крупный такой, матерый. Только в тень встань, чтоб стекла не отсвечивали.

— А куда смотреть-то?! — не понял принц, проведя вооруженным взором по ближайшим дорожкам. — Я ничего не вижу.

— Левее, между прудом и сиренью, видишь? — нетерпеливо пояснял Ингирд.

— Нет, садовника вижу, пруд… а где сирень… дьявол! Это что, она?! И кто козел?! Неужели Гарстен?! — Благодушный голос принца мгновенно превратился в рык: — Надо же, в такую рань!

— А ты не заметил, она вообще с утра пораньше гуляет исключительно в обществе козлов… я хотел сказать, твоих подданных? — философски вопросил баронет и обнаружил, что рядом уже никого нет.

Принц, как был в домашних туфлях и с биноклем в руках, несся в сторону лестницы.

— Канд! — бросился вслед баронет. — Ты с ума сошел?! В таком виде и с биноклем!

Привычка слушать окрики своего тренера остановила принца скорее, чем голос разума. С полминуты он с досадой изучал свой внешний вид, постепенно остывая и начиная понимать, что немного погорячился.

— Держи! — Швырнув другу бинокль, Кандирд ринулся в свои покои. — Глаз не спускай! Я только оденусь.

— Беги, — проводил его ехидным взглядом прищуренных глаз Ингирд и тяжело вздохнул.

Маленькая проверка почти развеяла его смутные сомнения. Неопределенные еще вчера подозрения начинали обретать вполне ощутимые и до боли знакомые очертания. И в них ему виделись предвестники очень большой беды.

В этот момент баронету как нельзя кстати пригодилась бы четкая и ясная инструкция ее величества, но вчера он сам категорично отрубил даже возможность обратиться к правительнице за советом. А сегодня, как часто бывает, начинал понимать, что несколько погорячился. Хотя… она ясно дала понять, что врагом его не считает, но, несомненно, повеселилась бы над бывшим агентом, если он меньше чем через сутки начал слать ей тайные послания с просьбой четких указаний.

— Где они?! — Полностью одетый и даже небрежно пригладивший волосы принц в три прыжка оказался рядом.

— Направились в сторону входной двери. Думаю, нам лучше встретить их в приемном зале, мимо него ей не пройти, если она направляется в кабинет, — доложил баронет, тайком тяжело вздохнув.

— За мной.

— То есть вы хотите сказать, что принц совершенно не в курсе, среди кого живет? — Как девушка ни торопилась вернуться в свою спальню, оставить без внимания такой интересный рассказ она не могла.

— Он же принц. Всегда жил во дворце, всегда был окружен слугами, охраной, придворными, — насмешливо хмыкнул капитан, — это мне, когда я получил приказ принять эту должность, первым делом нужно было выяснить, а кто все эти люди? Прежний хозяин дворца, наместник Бредвила был отправлен на остров Коре за присвоение налогов, его фаворитку отдали замуж, всех прежних слуг рассчитали и выселили. Некоторых отправили вместе с бывшим хозяином. Затем дворец отремонтировали и наняли новых слуг. Но, как я выяснил, ни одного не взяли в Бредвиле и окрестных деревушках. Все до единого прибыли или из столицы, или из дворцов старших принцев. И все они не были новичками и все давали клятву верности королю.

— А личный секретарь? — вспомнила Иллира. — Он же был семнадцатилетним мальчишкой!

— Но до этого шесть лет был одним из пажей королевы, — тонко ухмыльнулся капитан, открывая перед сеньоритой секретарем дверь.

— Пресветлый дух, — поразилась девушка, уже второй раз за два дня меняя сложившийся портрет своего предшественника на совершенно новый, — теперь мне кое-что стало понятно.

— По лестнице идут принц и баронет, — шепнул вдруг за ее спиной капитан.

Иллира изумленно оглянулась на него, как можно это знать, если лестница за поворотом, и поймала предостерегающий взгляд. «Значит, все же есть способы», — мгновенно догадалась девушка и задумалась над другим вопросом: а что делают ее новые друзья на этой лестнице в такую рань?

Они же вроде вчера обзавелись подружками и, как она догадывалась, должны быть заняты личной жизнью?! Да и придворные вчера довольно прозрачно намекали, что теперь не меньше чем три дня не услышат по утрам звона мечей с тренировочной площадки принца.

Так что произошло, придворные ошибались или у его высочества появились важные проблемы?! А если у него проблемы, то почему он сидит не в кабинете или в канцелярии, а гуляет на лестнице, ведущей к дверям в парк?!

— Сеньорита Иллира! — Голос Кандирда был полон яростного возмущения. — Что вы здесь делаете?!

— Это я хотела вас спросить, что вы здесь делаете, ваше высочество, да еще в такую рань? — холодно отозвалась Иллира и подозрительно уставилась на баронета, словно только что заметила его. — Ингирд?! И ты тут?! Что произошло, кто из вас мне объяснит?!

— Почему ты бродишь по саду в такую рань?! — Начиная понимать, что никаких законных претензий предъявить секретарю не может, принц попытался действовать напролом. — Ты не знаешь, что это может быть опасно?!

— А ты не заметил, что я не одна?! — обходя застывшего на лестнице принца, немедленно поймала его невольную оговорку сеньорита. — А с капитаном Гарстеном?! Кто дал ему приказ охранять меня и поставить пост возле кабинета?! Кстати, Ингирд, к тебе у меня тоже есть вопрос: они собираются провести в приемной какие-то звонки, без твоего разрешения я не пустила.

— Когда это я давал приказ, чтоб капитан Гарстен сопровождал тебя на прогулках лично?! — почти сдался принц, но все еще не желал этого показывать.

— Сеньорита появилась на лестнице так внезапно, — дипломатично произнес капитан, — что у меня не было времени искать ей другого сопровождающего.

— Кстати, — топая следом за секретарем по лестнице, — припомнил Кандирд основное обвинение, — а почему ты ходишь гулять в такую рань?!

— Канд! — девушка остановилась и обернулась так резко, что ее пышущее оскорблением личико оказалось на уровне его глаз. — А по какому праву ты мне задаешь такой вопрос?! Я ведь не пленница и не рабыня, а знатная сеньорита и личный секретарь! Но если очень интересно, могу ответить, я гуляю так рано по многим причинам. И потому, что скоро придут мастера и мне нужно будет дать им указания, и потому что позже гулять я не смогу, так как нужно работать. Ну и просто я привыкла вставать очень рано, полоть сорняки и рыхлить грядки лучше по холодку.

Ингирд озадаченно оглянулся на капитана и, поймав его чуть насмешливый взгляд, рассердился на самого себя за странную небрежность, уж он-то должен был выпытать из нее за два дня все подробности прошлой жизни.

— Какие грядки? — нахмурился принц, чувствуя себя в ужасающе глупом положении.

— Обычные, садовые. Моя тетушка не имела средств нанимать садовника, — тихо пояснила девушка, чувствуя себя виноватой за эту вспышку, развернулась и пошагала к своим покоям.

— Илли, ну извини… я же ничего этого не знал.

— А что и про кого из живущих во дворце ты знаешь? — фыркнула она. — Впрочем, это не твоя вина. Куда ты идешь?

— Посмотреть, как сделали ремонт.

— Там пока сделали только спальню, и в ней нет шкафов, так что я тебя не пущу. Иди в кабинет, — припомнив тощую кучку своих платьев, развешанных на принесенных служанкой стульях, категорично отказала Иллира, осторожно, стараясь не пролить драгоценные капли, отпирая замок.

— А что в миске?

— Роса.

— Зачем?

— Страшный девичий секрет, — невольно хихикнула она, — мужчинам знать не положено.

И захлопнула перед его носом дверь.

Торопливо отперла дверь в спальню, поставила миску с росой на окно и достала уэллин. Несколько минут бесплодно изучала его, пытаясь понять, с какой стороны у стручка низ, а где — вершина, и наконец воткнула в миску как пришлось, решив про себя, что завтра перевернет и посмотрит, какой будет результат.

А пока ей следовало как можно скорее идти в приемную, так как именно туда направились примолкшие Ингирд с капитаном. А значит, и принц неизбежно пойдет туда же, и секретарь должен быть на рабочем месте.

— Может, приказать принести завтрак? — осведомился Ингирд у влетевшего в приемную принца.

Баронет уже устроился на диване, бдительно посматривая на капитана, делавшего какие-то пометки в массивной записной книжке, выуженной из кармана форменного камзола.

— Прикажи, — кивнул Кандирд, отпирая кабинет, и оглянулся, — капитан, пройдите сюда. Садитесь и рассказывайте, зачем сеньорите секретарю нужна роса.

— Она не пояснила, — честно сообщил капитан, — но я где-то слышал, что некоторые девушки умываются росой… чтоб кожа была нежной.

— М-да? — задумчиво протянул принц и окликнул баронета: — Инг, организуй кого-нибудь из слуг, пусть собирают ей по утрам эту проклятую росу. А о чем она спрашивала?

— О жизни во дворце, о порядках, — снова не стал кривить душой воин.

— И что вы ей ответили?

— Что знал, то честно и ответил, — притворно оскорбился Гарстен, — указаний врать сеньорите я не получал.

Во входную дверь приемной коротко стукнули и почти сразу же распахнули ее настежь.

— Сеньорита Иллира, я принесла ваш завтрак, — выпалила румяная служанка и осеклась. — Прошу прощения, сеньоры, но сеньорита…

— Спасибо, Млата, — почти следом за ней вошла Иллира, — я не стала тебя окликать, чтоб не испугать. Принесла салфетку?

— Вот, сверху лежит.

Принц, вернувшись к дверям кабинета, с явной заинтересованностью наблюдал, как девушка взяла салфетку, ловко расстелила на краю своего стола и переставила туда с подноса небольшую тарелку, накрытую салфеточкой, кувшинчик и чашку. Баронет с капитаном тоже искоса наблюдали за этим процессом.

— Вам завтрак попросить сюда принести или вы идете в столовую? — оглянулась на них Иллира, жестом отпуская служанку.

— Сюда, — отстраненно кивнул принц, и Млата проворно исчезла за дверью. — А можно узнать, что это такое?

— Мой завтрак, — невозмутимо сообщила сеньорита, усаживаясь к столу, ей хотелось перекусить до того, как придут рабочие.

— И можно посмотреть, что там?

— Пожалуйста, но делиться не буду, — девушка спокойно налила в чашечку молоко и, откинув салфетку, взяла с тарелочки одну из трех румяных булочек.

— Они опять взялись за свое? — в тихом голосе принца клокотала ярость.

— Кто, они?! — Секунду Иллира недоумевающе смотрела на него, потом невольная улыбка озарила ее лицо: — Ну конечно, нет. Я сама зашла утром на кухню и выбрала то, что хочу, а Млата должна была принести по первому звонку… чтоб два раза не ходить.

— Но этого же мало!

— Мне вполне достаточно, еще и на второй завтрак останется, — разломив булочку, девушка обнаружила, что внутри начинка из персикового варенья, — и вообще, я свободный человек! Да за мной даже тетушка так не следила!

— Вот и довела до того, что тебя от ветра шатает, — уже из кабинета едко отозвался Кандирд.

— О! — Жующая булочку Иллира страдальчески подняла к потолку глаза, чтоб выразить степень своего возмущения, как выясняется, даже фаворитке не под силу сделать его высочество добрее и терпимее.

И потому она постаралась покончить с трапезой за считаные минуты, затем убрала в шкаф остатки завтрака и посуду и помчалась встречать обойщиков.

Глава 11

Переговорив с рабочими и проверив, хорошо ли заперта спальня, Иллира отправилась назад в приемную, мучаясь вопросом, прилично ли нагружать принца в первые же дни после церемонии теми проблемами, которые постепенно вырисовывались перед нею вчера, во время изучения писем.

Ведь вроде не положено мешать людям, когда они строят свое личное счастье. Пусть временное и слегка ненастоящее… но каждому человеку нужно место, где он может расслабиться и отдохнуть от тягот жизни. Особенно мужчинам, ведь им приходится так много времени проводить в заботах, сражениях и поездках. А принц, судя по рассказам, именно так и проводит большую часть жизни, лично ввязываясь во все стычки и проблемы.

Девушка сердито фыркнула и шагнула к двери. Вот почему никто ему до сих пор не пояснил, что дело принца управлять всем из дворца, а не подменять командира во время облав на бандитов? И почему теперь именно ей придется исподволь подводить его к этой мысли?

В кабинете звенели ножи и вилки, и оттуда доносились мужские голоса и пахло прожаренным мясом, приправами и свежим хлебом. И эти простые запахи и звуки без слов пояснили сеньорите секретарю, что принц с другом устроились тут основательно, а не просто попить чаю, как она мечтала.

Девушка решительно направилась к своему столу и обнаружила на нем довольно массивный ларец, запертый на замочек. Обошла его, потрогала и села на стул, пытаясь сообразить, откуда он взялся и что с ним делать.

Первую мысль, что его подбросили тайные враги — она отмела почти сразу, Ингирд не мог бы прозевать приход этих самых врагов, он вон даже на ее легкие шаги немедленно выглянул в приоткрытую дверь. Значит, это принес кто-то из слуг или приближенных принца… и тогда нужно поискать ключ.

— Илли, — из кабинета выглянула голова баронета, — там тебе принесли свежую почту. Ключик в связке.

— Вижу, — буркнула она, коря себя за недогадливость, — и пытаюсь понять, а почему вчера ее не было?

— Ну, так вчера же прием был, — отозвался из кабинета принц.

— Что, в такие дни писем не приносят? — едко фыркнула Иллира, начиная понимать, что все гораздо запущеннее, чем ей казалось.

— Наверное, в канцелярии сами просмотрели, они же занимались письмами, когда не было секретаря, — неуверенно сообщил голос принца, и девушка осуждающе покосилась в ту сторону.

Вот как он не понимает, что письма — это очень важный способ общения, и от того, как на них отвечают, будут судить не о секретаре, а о нем, о принце?!

Девушка нашла подходящий ключик, отперла ларчик и ехидно хихикнула. Коллеги из канцелярии вряд ли рассчитывали, что принц будет тут в такую рань, иначе никогда не решились бы на подобную шутку. И если раньше она молча вынесла бы подальше неожиданный сюрприз, то после вчерашнего открытия больше не желала спускать таких шуток.

— Ингирд, тебя можно на минутку?

— Иду, — отозвался баронет и через секунду появился в приемной, вытирая салфеткой губы. — Отперла?

— Да, — кротко сообщила девушка. — А ты не хочешь посмотреть?

— Я хочу, — подозрительно щурясь, в дверях приемной стоял Кандирд. — Что там еще?

— Шифрограмма, — пошутила сеньорита, — такое разгадать только Ингирд может.

— Сначала я попробую, — принц откинул крышку и начал белеть.

Шифрограмма, лупоглазо озираясь, сидела на лопушке поверх толстой пачки писем, накрест перевязанная алой ленточкой с бантиком, а рядом лежал чахлый букетик потрепанных одуванчиков. Сеньоры из канцелярии явно были очень осведомленными парнями. И большими шутниками.

— Не нервничай ты так, — попытался успокоить друга Ингирд, сердито стрельнув взглядом в Иллиру, — сеньоры решили немного развлечься.

— Да?! Так вызови их сюда, несправедливо, что они развлекаются в одиночку. Я тоже желаю.

— Кандирд… — примиряюще начал баронет, но принц резко перебил:

— Я жду.

Ингирд подошел к шнурку и дернул три раза.

Иллира упорно молчала, пытаясь представить, о чем они думали, стараясь задеть ее как можно сильнее, эти сеньоры из канцелярии, и начинала приходить к выводу, что все далеко не так просто. После скандального происшествия со слугами и увольнения статс-дамы только некто совершенно тупой мог бы не понять, что принц наконец-то решился разобраться с приближенными, которые его окружают, и каждому очередному шутнику или грубияну немедленно даст отставку. А то и по шее.

А в канцелярии тупых обычно не держат. Совсем наоборот. Значит, это проверка, вот только кого? Ее, начнет она визжать, жаловаться или смолчит, или все же — принца?

И если принца, то, что именно их, а если строить предположения далее, то — королеву, волнует? Насколько он готов защищать нового секретаря, насколько владеет собой или насколько понимает ценность отборных слуг и чиновников, которыми его окружили?

Чем больше она думала, тем больше убеждалась, что все же — последнее, и тогда очень неправильно будет, если принц сейчас устроит им разнос. Это будет как надпись, что он ничего так и не понял, и значит, еще ни капли не повзрослел.

Девушка вскочила со своего места, опрометью бросилась к двери и заперла ее изнутри.

— Илли? — потрясенно уставился на нее принц. — Ты что, боишься их?

— Я потом все объясню, честное слово, только идите в кабинет и закройте дверь, — сеньорита секретарь смотрела почти умоляюще. — Можете подслушивать, но если вмешаетесь, я немедленно возьму расчет.

— И куда пойдешь… — начал было заводиться Кандирд, но рассмотрел, как обиженно дрогнули губы сеньориты, и отступил, — хорошо, но если они начнут грубить…

— Они не начнут, — отрезала она и пошла открывать окно, чтоб немного разбавить свежим воздухом запах жареного мяса, — а если и начнут, то Ингирд проследит, чтоб его высочество вело себя разумно. Я же обещала все позже рассказать.

По этому официальному обращению принц осознал, что все намного серьезнее, чем он предполагал, и молча ушел в кабинет. Приставил свой стул к стене рядом с дверью и устроился так основательно, словно собирался провести тут весь день. Ингирд прикрыл дверь, оставив только щелку и встал за ней, задумчиво разглядывая сверху надменно застывшее лицо друга, которого знал как пять своих пальцев. Вернее, еще два дня назад был уверен, что знает, однако за последние сутки эта убежденность сильно поколебалась.

В дверь приемной постучали, раздались легкие шаги Иллиры, щелкнул засов.

— Вызывали, сеньорита секретарь? — с подчеркнутой вежливостью осведомился мягкий мужской голос. — Я Зарбинс — начальник канцелярии.

— Очень приятно, — так же учтиво ответила девушка. — Я — Иллира ле Трайд. Этот ларец вы сюда доставили?

— Нет, его относил младший писарь.

— У него есть ключ от ларца?

— Этот ключ лежит обычно на моем столе.

— Значит, его мог взять кто угодно? — также вежливо и спокойно продолжала уточнять сеньорита.

— Нет, в мой кабинет входят только писари, — он тоже пока отвечал невозмутимо, только голос стал немного напряженнее.

— Взгляните, что обнаружилось в ларце, — девушка недрогнувшей рукой распахнула шкатулку и предъявила сеньору Зарбинсу зеленую пленницу.

— Вы уверены, что это принесли вместе с корреспонденцией?

— Абсолютно, когда ларец доставили, тут находился баронет Ингирд ле Каслит, и он передал мне ключ от ларца.

— А он, как вы считаете, не мог положить туда это?!

— Я обязательно задам ему этот вопрос при встрече, — представив, как себя чувствует сейчас баронет, Иллира еле удерживалась, чтоб не засмеяться, — а пока будьте добры выяснить в своем отделе, не мог ли прислать этот милый подарок кто-то из ваших подчиненных. А теперь приступим к делу. Сначала разберемся с письмами.

Иллира спокойно достала из ларца лягушку вместе с лопухом, переместила в корзину, где осталось лишь несколько десятков самых грязных писем, и вынула из ларца пачку конвертов.

— А разве вам не известно, что нужно делать с корреспонденцией? — Сеньор явно намеревался смутить секретаря.

— Для начала сверить их количество с сопроводительным документом, чтоб не отвечать за то, чего не получала, — серьезно сообщила Иллира и развернула веером конверты. — Однако я его почему-то тут не вижу. Или вы полагаете, что сопроводительное письмо тоже украл сеньор баронет?

— Возможно, его забыли положить, — чиновник поджал губы, — давайте ларец, я схожу, посмотрю.

— Зачем вам его таскать, — издевательски усмехнулась девушка, — просто принесите сопроводительный документ. Или вы боитесь, что, пока ходите, я украду половину писем? Тогда позвоните и прикажите своим подчиненным его принести.

— Хорошо, сеньорита, — Зарбинс сел на диванчик и испытующе уставился на нее, — вы меня поймали. Сколько вы хотите?

— Много. Правду.

— Простите… не понял?!

— Нет, все вы поняли, только думаете, что это я не поняла, — засмеялась наконец Иллира, — но я покажу наглядно. Начинаем смотреть письма — все конверты вскрыты. Очень аккуратно, острым ножом. Надеюсь, вы не будете устраивать обыск, а поверите на слово, что я не вскрыла ни одного конверта.

— В письмах могут быть опасные вещи. Ядовитая пыль, отравленные цветы или украшения, поэтому мы их проверяем.

— И всегда проверяли, — твердо кивнула девушка, — а принц всегда свято верил, что его письма читает только секретарь. Потому мой предшественник и забросил в последнее время свою работу… что не видел в ней никакого смысла. Но это было и неважно, вы ведь и сами — все отличные профессионалы… и отлично знаете, какие письма важны, какие — нет, что должно попасть на стол принцу, а что он не должен увидеть ни в коем случае. Потому что король прислал сюда всех самых лучших и надежных, собирал по всему королевству.

— Вы быстро уяснили главное, — поощрительно улыбнулся начальник канцелярии, — и значит, хорошо понимаете, что у вас нет никакой возможности тягаться с нами. Поэтому мой вам совет…

— Остановитесь, — быстро перебила его Иллира, — не переигрывайте. Мне не нужны ваши советы, да ничего полезного вы посоветовать и не сможете. Это я вам хочу посоветовать, последуйте примеру баронета Ингирда. Ведь, в конце концов, вы все за этим тут и сидите, верно?! Дождаться, пока принц вырастет в полноценного наместника, и принести ему свои присяги. А все ваши игры с письмами и жабами — просто проверка… и мы оба знаем, кому вы должны доложить о ее результатах.

— Кто был вашей наставницей в Лидвийском монастыре?

— Сестра Апраксия, но она умерла два года назад, — печально сообщила Иллира, — меня, как и других кандидаток, тщательно проверяли, и вам не стоит уводить разговор в сторону.

— Я не увожу его в сторону, — строго сообщил сеньор Зарбинс, — а пытаюсь объяснить, что все, что вы тут наговорили — абсолютно не ваше дело. Вы не имеете никакого права делать мне и моим людям такие предложения.

— А я имею?! — В проеме распахнувшейся двери кабинета стоял мрачный принц.

— Ваше высочество! — вскочил с дивана сеньор Зарбинс и бросил на Иллиру молниеносный уничтожающий взгляд.

— Не нужно так смотреть на сеньориту Иллиру, — мимо принца в приемную решительно протиснулся баронет, — это я отпер ларец и обнаружил ваш сюрприз. И вы замечательно повеселили меня рассказом о том, что лягушку мог подложить я. Как вы думаете, сколько времени мне понадобится, чтобы узнать, для кого сегодня ловили это существо и кто рвал одуванчики?! Я ставлю золотой, что не больше четверти часа. Но я не буду этого выяснять, если вы сейчас всей канцелярией отправитесь на тренировочную площадку и отожметесь от земли по полсотни раз. А потом дружно напишете письма его величеству и придете присягать его высочеству. Это совсем не трудно, поверьте моему опыту.

Зарбинс выслушал его с окаменевшим лицом, взглянул на хмуро молчавшего принца, на стиснувшую губы сеньориту, поклонился и вышел.

— Ну и как после такого разговаривать с их величествами?! — процедил сквозь зубы принц. — Выставили дураком перед целым дворцом.

— Я бы сказала, да вы обидитесь.

— Мы что, уже на вы?

— Да нет… я по привычке. А разговаривать нужно хорошо… и благодарно. Если бы мои родители были живы и окружили меня такой надежной и неназойливой заботой… — голос девушки дрогнул, и она смолкла.

— Илли… — принц с досадой поморщился, — извини, я не подумал.

— Ничего… все нормально, — украдкой стерла она слезинку, — а насчет писем нужен указ… Ингирд, ты это лучше придумаешь, чем я. Чтобы их, когда привозят, куда-то запирали… может, сундук какой, с двумя замками. А потом я буду приходить, вместе отопрем, они при мне проверят личные письма, и я буду сама их забирать. Мне только одно непонятно, как они уэллин прозевали?

— Мне кажется, я знаю, — виновато вздохнул Ингирд, — эльфы тогда останавливались здесь проездом, торопились на свадьбу старшей Филдирской принцессы. Привезли кучу подарков, посланий, мы все тут с ними завертелись. Наверняка тогда и отдали Джигорту уэллин, прямо в руки, а он был ответственный за развлечения… и почти не сидел в кабинете. Вот и сунул конверт, а потом забыл.

«Тем более что у него голова была в тот момент забита совсем другой проблемой», — подумала про себя Иллира, но говорить это вслух даже не собиралась.

— Но за то, что сумела его выманить у анлера, ты заслуживаешь премии, — решительно объявил принц.

— Мажордом уже мне это объявил, — вздохнула девушка.

— Как это «объявил»? — удивился принц, и Иллире вдруг стало его жаль, вручать подданным награды — приятная обязанность, но молчать было поздно.

— Сказал, что ее величество выдала мне премию.

— Большую? — не поверил Кандирд.

— Просто огромную, я до сих пор в себя прийти не могу.

— И что ты теперь намерена делать? — друзья смотрели на нее с одинаковым беспокойством.

— Выгнать вас из кабинета, чтоб вы не мешали мне работать, — Иллире хотелось смеяться при виде этих озабоченных лиц, но она говорила нарочито строго, — а то я сегодня так и не закончу разбирать письма… а там нашлось кое-что интересное.

Глава 12

До обеда девушке удалось прочесть все свежие письма и разделить их на три кучки, на ту, что не требовала ни внимания, ни ответа принца, на ту, что он должен был прочесть, и на ту, о которых она могла доложить и сама. К последней относились извещения о празднествах и общественных мероприятиях в Бредвиле и крупных деревнях. Сложив их на специальные подносы, Иллира отнесла в кабинет и поставила на столе, чтоб доложить Кандирду, когда он появится.

А потом она уселась возле корзины, в которой уже не было зеленой пленницы, ее унесла Млата, и принялась протирать, вскрывать и читать письма, которые Джигорт почему-то не считал нужным даже просматривать. И это была знакомая и привычная работа, и она не мешала девушке обдумывать все происшествия и новости, которые свалились на нее за последние дни, и искать не только те причины, какие мог увидеть любой нетребовательный взгляд, но и те, что исподволь двигали историю.

— Видите ли, милая сеньорита, — любил беседовать с проверяющей счета девушкой немолодой сеньор Пикриус, — все в жизни взаимосвязано и нужно только вглядеться в происходящее внимательнее, чтоб понять, как будут развиваться события дальше. Или — что именно привело к каким-то печальным результатам. Например, если я вижу, что брат моего камердинера появился в городе ранней осенью, то могу догадаться, что урожай в этом году невелик и он уже успел его убрать. А значит следующей весной в городке подорожают продукты, ведь у его соседей дела обстоят так же.

Это было очень интересно, пытаться угадать будущее или понять прошлое, и, занимаясь скучной работой, которой, не стесняясь, загружала сироту тетушка, Иллира думала, предполагала, искала решения чужих проблем, глобальных и совсем мелких. И постепенно это стало привычкой, маленькой дверцей в широкий интересный мир, где не было ни кучи вещей, требующих починки, ни мисок зерна, которое следовало перебрать, ни бесконечных корзин с пером.

— Сеньорита Иллира, мы закончили, — постучав, заглянул в дверь старший рабочий. — Смотреть будете?

— Обязательно, — девушка аккуратно сложила в пачку несколько оставшихся писем и убрала в нижний ящик, чтоб освободить корзину, — уже иду.

— А я за тобой, — встретился в коридоре Седрик, — мы с его высочеством уезжаем на два дня, и он хочет, чтоб ты пришла обедать в столовую. Собирается сказать что-то важное.

Озадаченная внезапным отъездом принца, Илли пыталась сообразить, что ей нужно сделать в первую очередь и какие неотложные вопросы не забыть задать господину.

— Давай только быстро осмотрим мою гостиную, — попросила она Седрика, — а то рабочие ждут.

— Разумеется, — согласился адъютант, и они отправились проверять работу.

Попутно Иллира умылась и сменила блузку, а также посмотрела на уэллин. Он заметно набух, стало быть, все же сосал воду, и девушка не стала его трогать, растения не очень любят прикосновения.

— А куда вы уезжаете, не тайна? — спускаясь по лестнице, небрежно поинтересовалась сеньорита у поддерживающего ее адъютанта.

— Да нет, — отмахнулся он, — какая там тайна! В Палинке поймали несколько бандитов, его высочество собирается судить их на месте.

— Седрик, — девушка остановилась и даже руку у него с локтя сняла, — мне уже двадцать первый год, и я не вчера из монастыря, пять лет провела в доме тетушки. Так что в курсе, что получить законную подругу для мужчин — довольно значимое событие. Да даже правила приличия предписывают хоть несколько дней уделить внимание новой фаворитке. И может же он себе позволить хоть несколько дней передышки от дел?! Да и вам тоже. Ну куда денутся эти бандиты? В крайнем случае можно послать за ними капитана Гарстена с людьми!

— Вот и объясни это ему… — насупился телохранитель, — я тебе только спасибо скажу. Он до обеда принимал присяги… потребовал со всех, кто живет в доме. У писарей все пальцы синие, не разгибаясь пишут заготовки писем, не все же грамотные. А теперь получил послание и решил немедленно ехать, у них там негде держать пленников, а сюда он не хочет везти. Мы всегда наказываем бандитов в тех местах, где они разбойничали, люди сами подсказывают, как.

— Люди подскажут, — вспомнив, что толпа всегда кровожадна, вздохнула сеньорита, и вдруг ей пришла в голову новая мысль: — А Джигорт с вами на такие мероприятия ездил?

— Ну да, он же и писал приговоры, и допросы тоже записывал.

— Значит, я тоже еду.

— Да никогда тебя Канд не возьмет. Не женское это дело.

— Я вам не женщина и не просто сеньорита. Я — секретарь, — сердито сообщила Иллира и решительно вошла в столовую.

Принц и Ингирд вместе с фаворитками уже сидели на своих местах, в обычные дни порядки во дворце были намного свободнее. Кордилия, фаворитка Седрика, тоже была здесь, и Илли бросила адъютанту укоризненный взгляд, но он состроил непонимающую физиономию. Зато без промедлений выдал спутницу господину.

— Она собирается ехать с нами.

— А ты сказал сеньорите, куда и зачем мы едем? — недовольно повернулся от своей дамы, с которой о чем-то тихо переговаривался, Кандирд.

— Добрый день, — поздоровалась с бывшими конкурентками Иллира, села на свое место и только после этого спокойно сообщила: — Сказал. И что прежний секретарь на такие происшествия ездил с вами — тоже сказал, только не успел еще сказать вам, что я думаю по поводу этой поездки.

— Добрый день, извините за опоздание, — к столу шли капитан Гарстен и начальник канцелярии в сопровождении миловидной темноволосой женщины и лекаря.

— Сеньорита секретарь, — шутливо попенял девушке капитан, — вы меня обидели. Обещали, что я стану сопровождать вас на прогулки и обеды, и сбежали.

— Извините, капитан, это в последний раз, — Иллира отлично поняла его намерение ей помочь, — просто Седрик сообщил мне, что его высочество желает срочно выдать указания, какие именно бумаги следует взять с собой в поездку.

Конечно, она понимала, что поступает очень рискованно, перевертывая слова принца таким образом, словно он с самого начала собирался взять ее в поездку, только сомневался в согласии. Ведь стоит ему сейчас заявить, что она все поняла неправильно и что он и в мыслях не имел брать ее с собой, и ее авторитет, начинающий очень понемногу расти в этом полном профессионалов дворце, мгновенно рухнет на дно самой глубокой пропасти. И из друга и доверенного лица, каким и должен быть настоящий личный секретарь, она мгновенно превратится для всех в капризную и бестолковую сеньориту, неведомо как попавшую на слишком высокую для ее способностей должность.

И принц действительно поднял на нее от тарелки усталый взгляд, подбирая слова, какими мог бы поделикатнее отказать девушке, которой позволил считать себя другом, хотя в глубине души пока не принял этого как неизбежность. И не потому, что не доверял ей или не считал достойной, а потому, что гнездилась где-то в душе убежденность, что для нее такое положение — всего лишь блажь, и она скоро пройдет. Раз ей выписала королева такую премию, значит, сеньорита непременно вскоре обзаведется новыми нарядами и украшениями и будет больше думать о балах и прогулках, чем о скучных бумажках.

Но едва столкнулся взглядом с ее напряженными, потемневшими, как омут перед грозой, глазами, рассмотрел упрямо сжатые губы и хмурящиеся в ожидании брови, отчетливо понял: сейчас решается нечто более важное, чем вопрос об обычной поездке. Захочет ли она говорить ему «ты» и объяснять те вещи, которых он по прямоте своей души столько лет не замечал, будет ли запросто ругать за то, что он не отдыхает, и вообще, сможет ли остаться его секретарем и даже другом, если он сейчас скажет резкое «нет»? Оставив ее в глазах десятка сидящих за столом людей самонадеянной лгуньей и выскочкой, какой обзывала девушку бывшая надзирательница.

— Кроме того, я хотел выяснить, — сказал Кандирд абсолютно не то, что намеревался, когда открывал рот, — нужно ли приказать готовить карету. Мы собирались ехать на лошадях.

— Не нужно карету, — мгновенно ответила она, облегченно переведя дух, — я умею ездить верхом.

— Обязательно нужно взять карету, ту, дорожную, с раскладными сиденьями, — твердо отрезал Ингирд, — на перевале прохладно. Да и лошади без поклажи легче пойдут, все сложим в карету.

— Дортилли, распорядитесь, — коротко взглянул принц на сидящего с краю стола мажордома и занялся фаршированной индейкой.

Возможно, кто-то из друзей и решит, что он проявил сейчас слабость, но это все же лучше, чем потом он сам будет корить себя за бездушие.

Из-за стола Иллира сбежала самой первой, нужно было собраться в дорогу, почему-то девушка была уверена, что хотя принц и сдался, но не простит ей даже малейшего опоздания. И скомандует отряду отправление в ту самую минуту, едва только сам сядет в седло.

Девушка с благодарностью вспомнила Ингирда, хорошо, что баронет настоял на карете. Она не солгала, сообщив, что умеет ездить на лошади, но последние годы такая возможность представлялась очень редко. У тетушки лошади не было, в отличие от монастыря, имевшего небольшую конюшню, скорее для хозяйственных нужд, но не только. Это было непреложным правилом приюта, к шестнадцати годам каждая знатная сеньорита обучалась верховой езде, танцам, грамоте, шитью, умению поддерживать разговор и благопристойным манерам.

И потому сеньорита очень сомневалась, что без постоянной тренировки выдержит несколько часов скачки даже в дамском седле. Хотя если бы выяснилось, что кареты не будет — это неудобство ее вряд ли остановило бы.

И еще Илли взволновали слова баронета про перевал. У нее в привезенном с собой сундуке было несколько теплых вещей, однако они мало подходили для верховой езды. Для подобного случая девушка имела всего один костюм, того фасона, какой позволялось носить лишь гувернанткам, помощницам лекарей и секретарям. В надежде, что ей повезет с должностью, сеньорита тайком от тетушки купила его на премиальные, выданные сеньором Пикриусом на прощанье.

Переодевалась Илли в страшной спешке, одновременно выдавая указания Млате, укладывающей ее саквояж, что нужно не забыть из необходимых в дороге вещей и что надлежит делать после ее отъезда.

— Вот это растение, — строго сообщила она служанке, подведя ту к окну, — нельзя трогать даже пальцем, оно очень ядовитое и нежное. Вообще близко не подходи. И поливать не нужно, ему хватит. Все поняла? И никого в спальню не пускай, никого! Запомнила? Если привезут мебель, пусть пока ставят в гостиной. Все, идем.

— Ты правильно сделал, — твердо сказал Ингирд, следуя за принцем к выходу, ведущему в хозяйственный двор, — что решил взять с собой Илли. Если бы ты ей отказал, мне пришлось бы тебя просить.

— А ты не думаешь, что это жестоко — таскать девушку на такие суды и заставлять смотреть на казнь? — мрачно фыркнул принц. — Я уж не говорю про ночлег в доме деревенского старосты и тяготы пути. Ее величество всегда говорит, что ужасно устает от карет и ненавидит в них влезать и вылезать из-за пышных юбок.

— Зато Илли не будет эти два дня чувствовать себя преданной и забытой, — резонно сообщил баронет, выходя на боковое крыльцо и оглядывая лошадей, карету и суетящихся слуг, проверяющих, все ли вещи надежно упакованы и закреплены, и вдруг хихикнул: — Да и мучиться в карете с пышными юбками тоже не склонна.

— С чего ты такое взял? — удивился принц, точно знавший, что встретиться с Иллирой после обеда друг никак не мог. Их покои находятся рядом, и вышли они в коридор, попрощавшись с новыми подругами, одновременно.

— Можешь убедиться, — лукаво показал глазами баронет.

— Не вижу, — принц быстро оббежал взглядом двор, подозрительно посмотрел на ехидно ухмыляющегося Ингирда и снова перевел взор на толпу.

Разглядывал слуг, конюхов, охрану, сопровождающих… пока не обнаружил, что чуть в сторонке, рядом со служанкой, стоит странно знакомая, несомненно девичья тоненькая фигурка. И тем не менее почти неузнаваемая.

На ней был длинный, почти до колен, женский жилет для верховой езды, надетый на темно-серую блузку. Внизу из-под него выглядывали стройные ровные ножки в замшевых, темно-серых же штанах, а икры удобно обтягивали легкие охотничьи сапожки. Дополняла костюм не шляпка, а темный шарф, ловко закрученный вокруг уложенных на затылке волос. В руках у нее была толстая книга, а служанка держала ларец с письменными принадлежностями.

— Ну и как она будет ходить по деревне в таком виде? — хмуро засопел принц, представив жадные взгляды коренастых селян, и мгновенно почувствовал желание казнить их вместе с бандитами.

— Можешь, конечно, задать ей этот вопрос, — почему-то развеселился Ингирд, — но думаю, она взяла с собой юбку.

— Буду надеяться, что ты прав, — отрезал Кандирд и направился к своему жеребцу. — Командуйте отъезд, Гарстен.

Капитан буквально навязал им себя в спутники, и принц никогда бы не поддался на его уговоры, если бы к ним неожиданно горячо не присоединились Ингирд с Седриком.

Первые мили пути принц еще хмурился, почувствовав себя непривычно, когда капитан решительно взял в свои руки командование маленьким обозом. Однако позже легкий ветерок, молодая листва на деревьях и кустах, пение птичек и цветущие лужайки постепенно сделали свое дело. Сурово сведенные брови распрямились, взгляд из неприступно-колючего стал любознательно-мирным, а настроение слегка шаловливым, как обычно в начале любого похода, пока еще не тянет в сон от однообразного покачивания и не хочется опереть на что-то ощутимо уставшую спину.

Он скакал впереди отряда, завидуя тройке дозорных, вырвавшихся вперед на несколько сотен шагов по приказу капитана, почему-то ему всегда казалось, что первым достаются самые яркие виды и хмельные ароматы.

Понемногу мысли принца вернулись к утреннему происшествию, к принятию присяги на верность от всех служивших в замке, и он удрученно хмыкнул. Ему всегда казалось это непреложным, что люди, присягнувшие родителям, как бы по наследству переносят эту клятву и на него. Да он даже не задумывался, что может быть иначе, и слова Бенгальда о реформах воспринял как принятие братом какой-то особой позиции по отношению к родителям. И первое время, приезжая в столицу на празднества, бдительно присматривался, не стали ли родители относиться к брату холодно или враждебно. Но когда не обнаружил ничего подобного, успокоился и выбросил все это из головы.

А вот теперь, припоминая те времена, начинает понимать, что зря не расспросил Бенгальда подробнее и зря не задумался, а не нужно ли ему последовать примеру брата. Ведь тот как-то похвастался, что за эти годы стал намного богаче, и не только построил каменный мост через довольно широкую Юдну, но вымостил от него дорогу до самого замка. Дворец Бенгальда располагался на территории старинной крепости, и брат важно называл свою резиденцию замком.

Мысль о богатстве брата плавно перетекла на приезд финансиста, который ожидался на следующей неделе, и Кандирд снова нахмурился. Разумеется, его, как и братьев, учили экономике и математике, и она давалась ему довольно легко. Он свободно делал сложные расчеты и чертил графики и геометрические фигуры. Но едва видел пачки замусоленных счетов, впадал в настоящую панику. «И ведь есть же люди, которых это совершенно не угнетает», — вздохнул принц, вспомнив слова Иллиры, и вдруг сообразил, что нашел золотые россыпи.

Раз она нашла какие-то приписки у соседа, значит, ей доставляет удовольствие копаться в этих бумажках. Да она вообще их обожает… как же ему сразу не пришло это в голову! Нужно назначить ее финансистом, а то это же непорядок: человек, который держит в руках его, Кандирда, доходы и расходы, до сих пор подчиняется королю! И неизвестно, как рассчитывает прибыль и сколько забирает в королевскую казну.

И это он сделает немедленно, предложит ей второе жалованье и одновременно договор на пять лет, чтобы точно быть уверенным, что она не соберет свой сундучок после какой-нибудь мелкой размолвки.

Принц придержал коня, решив не откладывать надолго своего намерения, и дождался, пока с ним поравняется катившая почти в конце кавалькады карета. Однако едва она оказалась почти наравне, свирепо скрипнул зубами, из открытых окошек доносился звонкий хохот сеньориты, и к нему примешивался несомненно мужской смех.

— Я рад, что путешествие доставляет сеньорите такое удовольствие. — Смешно было смолчать, специально дождавшись карету на глазах всего отряда, но произнести нечто более приветливое просто язык не повернулся.

— Ваше высочество? — В окне показалось разрумянившееся от смеха личико Иллиры. — Идите к нам! Тут все свои.

И кто такие эти «свои»?! Так и просился на язык язвительный вопрос, но ее глаза сияли таким жизнерадостным удовольствием, что ничто едкое выдавить он не смог.

— Иди к нам, Канд! — Отодвинув секретаря, в оконце появилось лицо баронета, и оно тоже плавилось весельем. — Нам Бунзон такие смешные вещи рассказывает!

— Так у вас там, наверное, уже места нет, — еще ворчал Кандирд, а рука уже делала знак кучеру.

— Мы потеснимся, — бодро сказал голос Седрика, и принц ехидно усмехнулся, и впрямь, все свои! Странно будет, если там не окажется еще и капитана!

Однако капитана, к удивлению принца, все же не оказалось, и он устроился на передней скамейке рядом с друзьями. Напротив сидели Иллира с лекарем, и между ними было вполне достаточно места, чтоб разместить еще кого-то, но Кандирду вовсе не хотелось, чтоб сеньорита приглашала этого «кого-то».

— Ну, слушайте дальше, — сделав серьезную физиономию, продолжил рассказ лекарь, — и был этот молочник страстно влюблен в одну белошвейку, которой каждое утро приносил молоко. И вот решил он ей намекнуть на свои чувства. В первый день бросил в кувшинчик лепесток фиалки. Девушка молчит. Тогда он бросил лепесток розы. Снова молчит. Молочник решил, что это хороший знак, купил колечко и опустил в кувшинчик…

Иллира начала давиться от смеха, и принц, уже не раз слышавший байки лекаря в таких вот поездках, невольно заулыбался, хотя отлично знал окончание.

— Грызи, — Ингирд подвинул к нему корзиночку с жареными орехами, которую держал на коленях, — мы специально прихватили на кухне для Илли. Но она все время хохочет, придется самим все съесть.

— Так ты специально быстрее грызешь, пока я не могу! — притворно возмутилась девушка и сунула в корзинку руку. — Дай хоть в карман насыпать, пока все не слопал!

Она искренне радовалась, что все так хорошо: и в деревню ее взяли, и байки рассказывают, и даже принц перестал сердиться. И малодушно откладывала разговор, ради которого и хотела оказаться подальше от дворца, где, как ей казалось, даже стены подслушивают и доносят королеве. И если та почему-то не рассердится на нового личного секретаря сына за утреннее подстрекательство, то за эти мысли точно упечет куда подальше. Но и скрывать то, что пришло ей в голову, девушка не могла.

Но все хорошее когда-то кончается. Сначала выпрыгнул Седрик, заявив, что у него от смеха уже живот болит. Потом ушел лекарь, сообщив, что немного разомнет кости и придет.

И тогда она поняла, что если сейчас не скажет все, что понемногу открылось ей при чтении писем и заметок, оставшихся от предшественника, то потом не решится никогда.

— Канд… — виновато вздохнув, подняла она на принца серьезные глаза, — я хотела что-то сказать… но боюсь… сделать тебе больно.

— Говори, я потерплю, — великодушно разрешил он, не веря, что она может действительно сказать что-то подобное.

— Вы все, конечно, в курсе, что у нашего королевства довольно натянутые отношения с Тритоном?! — начала девушка издалека.

— Ну мы-то в курсе, а ты откуда?! — сразу посерьезнел принц.

— Наш городок недалеко от западного тракта, и такие вещи просто не могут не волновать людей. Некоторые уже продают дома и перебираются ближе к столице. Но я не про это. Наместник степных областей, сеньор Матерос, довольно скользкий тип… и не гнушается никакими методами, когда пытается добиться своих целей… как известно, король не зря держит на границе со степняками самые отборные войска. Это тоже знают все, потому что в этих войсках у многих служат родственники.

— И к чему ты это ведешь? — напрягся Ингирд.

— Ты ведь тоже догадался? — Она смотрела в глаза баронета изучающе и печально. — Ну, Инг? Она была во дворце самым уязвимым местом, ведь она не сирота, как большинство из кандидаток, которых привезли вместе со мной. А просто убрать ее не было никакого повода… да и Канд бы не согласился. Вот его и заставили… он не сразу согласился, все дела забросил, вино пил в открытую… но он же был шесть лет пажом… у него тоже наверняка есть родичи, значит, уговорили.

— Догадывался, — хрипло сказал Ингирд и отвернулся к окну, — но что толку было говорить?! Все равно ничего уже не исправишь. И что противнее всего, они были правы, мы позже нашли в тайном кармашке ее саквояжа зелья… каких у нее быть не должно было.

— Этого не может быть… — скрипнул зубами принц и стукнул в стенку, — останови.

Ему нужно было остаться одному, подумать, переварить это неожиданное известие.

— Как ты думаешь, — снова подняла на баронета глаза Иллира, когда карета тронулась, — он простит Джигорта?

— Может, в душе и простит, — жестко сжал губы баронет, — но больше и близко не подпустит. Такое оскорбление трудно забыть. И еще я хотел тебе сказать… на всякий случай, хотя ты и сама уже, наверное, поняла: ты у нас девочка сообразительная, не всем угрозам, какие можешь услышать… нужно верить.

— О, это я уже хорошо поняла, — саркастически фыркнула сеньорита, — и даже разгадала, что такие проверки — любимый метод действия некоторых родственников нашего друга. Но хотелось бы знать… а есть ли какие-то границы… через которые они не смогут переступить?!

— Если дело касается его безопасности — то нет.

— А если — стремления заставить его как можно быстрее до конца осознать свои права и обязанности?

— Боюсь, что в сложившейся обстановке — тоже нет.

— Вот и я этого боюсь, — тяжело вздохнула она и надолго смолкла.

— Меня интересует только одно, — очень нескоро решился наконец прервать это молчание Ингирд, — как ты догадалась?!

— Вы ведь обыскивали его стол? — усмехнулась сеньорита. — И все оставили как было… даже немного пыли подсыпали. Сначала я не могла понять, почему там такая пылища, и даже внутри связок некоторые письма пыльные. Вы хотели… вернее, вам приказали оставить все таким образом, словно Джигорт давно думал только о фаворитке, а не о работе. И я уверена, что новый секретарь показал бы все это безобразие Канду, чтоб уничтожить все последние сомнения. Но вы не знали, что такое уэллин, вернее, те, кто там копался, не знали. И не смогли открыть… но пытались. Взрезать или оторвать край. А потом бросили, видимо, торопились. Но он уже подал сигнал… эльф очень спешил, раз успел за несколько дней доехать через всю провинцию до дворца. Он наверняка считал, что во дворце появился предатель… или шпион, и потому спешил забрать уэллин. Пока он не попал в чужие руки и кто-то более решительный не вскрыл его самым варварским методом.

Так вот… про Джигорта. Он получал от кого-то указания и потом должен был их уничтожить… я так думаю. Но почему-то не хотел… наверное, мечтал, что когда-то у него будет возможность оправдаться перед принцем. Он прятал эти листки в других письмах, обычно в больших конвертах с приглашениями. Но даже не догадывался, что они написаны особыми чернилами и вскоре буквы исчезают. Я совершенно случайно нашла один маленький конверт в большом, удивилась и заглянула внутрь. Но там был чистый листок. Сам понимаешь… это интересно, тем более бумага была очень дорогой, именной. А вензеля, какие бывают по верху, отрезаны… но чуть небрежно или торопливо. И я стала искать… и нашла еще три таких конверта. Сверху имя — Джигорту, а внутри пустой лист.

— Нужно прислать тебе моих помощников на обучение, — помолчав несколько минут, усмехнулся баронет, — и я сам с удовольствием послушаю вместе с ними. Но откуда ты столько знаешь, я просто поражаюсь.

— Они же не всегда были бедными… эти знатные сеньоры, чьи архивы я приводила в порядок, а письма, которые там хранятся, писали далеко не глупые или необразованные люди. У одной из сеньор дядя переписывался с одним из министров, и когда он умер, письма остались ей. Там были очень интересные вещи, и писал сеньор так живо и увлекательно, что я читала, как роман. А еще у меня были книги, знакомый торговец специально привез из столицы. К сожалению, это я не смогла забрать из дома тетушки, — девушка огорченно вздохнула и выглянула в окно. — Взгляни, какие темные тучи! Наверное, будет гроза!

Глава 13

Перевал встретил отряд дождем, и продвижение сразу замедлилось. Каменистая дорога, пробитая в самом низком месте, была похожа на весенний ручей, бурный и грязный, и первые всадники двигались со всеми предосторожностями, стараясь не угодить в яму.

Лекарь, снова занявший место в карете рядом с Иллирой, неприметно хмурился, поглядывая в закрытое окно, а сама она, отложив бесполезную книгу, упорно о чем-то думала. Девушке очень не нравилось все, что она узнала за последние дни. Было назойливое ощущение, что жизнь вдруг ускорилась в несколько раз. И не сама ускорилась, а ее настойчиво подстегивают все, кто знает и понимает в самых тайных интригах и политических играх намного больше остальных, простых обитателей. Это походило на весенний ледоход на их спокойной в другие времена года речушке. Приезжающие с верховий купцы рассказывали, что там уже нахлынуло с холмов половодье, подняло льды, ломает мосты и заливает рыбацкие хижины. А у них еще крепко стоял зимник и ребятишки катались по льду на санках и ледянках. Но едва заслышав грозное слово «половодье», матери спешно отбирали весь зимний инвентарь и запирали неугомонных чад дома, до того времени, пока схлынет ледоход. Вот и королева, похоже, пыталась удержать принца какое-то время во дворце, привязав его к дому новой фавориткой… но этот замысел провалился.

«Как некстати эти селяне поймали бандитов!» — с досадой хмыкнула девушка, бросая в рот очередной орешек, и вдруг едва не поперхнулась от пришедшего в голову страшного подозрения.

— Сеньор Бунзон, а вам не кажется, что бандиты… обнаружились подозрительно несвоевременно?!

— Капитан Гарстен это сразу сказал, — мрачно вздохнул лекарь, — потому и взял втрое больше обычного воинов, и самых лучших. И скажу вам по секрету… еще отдал приказ, чтоб во дворце в наше отсутствие удвоили посты и заперли все ворота. Именно поэтому Ингирд решился взять вас с собой… тут вы в большей безопасности.

— Вот как… — задумчиво протянула Илли и тайком вздохнула, а ей-то показалось, что баронет начал считать ее своим другом.

В Палинку, большую, богатую деревню скотоводов и углежогов, отряд прибыл за полночь, проехал по пустым улицам, вызывая истеричный лай местных псов и панику у жителей, и остановился возле двухэтажного, добротного дома старосты, выходящего фасадом на рыночную площадь.

Староста, крепкий, бородатый мужик с глубоко спрятанными под косматыми бровями хитроватыми медвежьими глазками, как оказалось, и не думал ложиться спать, выскочил совершенно одетый и обутый в сапоги. Вслед за ним выскочило двое проворных, молчаливых парней, и пока хозяин раскланивался и рассыпался в сетованиях на погоду, побежали открывать ворота, показывать, куда поставить коней, а куда карету.

Иллира к этому моменту успела подремать на переднем сиденье, заботливо укрытая сеньором Бунзоном мягким пледом. Едва колеса кареты мягко застучали по деревянной мостовой, девушка достала из саквояжа юбку и надела прямо поверх штанов, выпустив наверх жилет. Что деревенские порядки в чем-то консервативнее городских, она знала не понаслышке, тетушка каждую осень выезжала на несколько дней в деревню к подруге, попить парного молока, как это называлось, хотя на самом деле сеньоры пили домашние наливки и молодое вино.

— Сеньорита секретарь, разрешите вам помочь, — учтивый голос Ингирда ни капли не обманул девушку притворной веселостью, за ней Илли ясно расслышала тревогу.

Однако, как ни присматривалась к старосте и его жене, молчаливой расторопной молодухе, показавшей девушке, где можно умыться, особой опасности пока не замечала. Хотя какое-то неведомое чувство, то, что заставляет шагнуть в сторону за миг до трагедии, не позволяло доверчиво расслабиться и насладиться поздним ужином.

Как Иллира заметила, недоверчивой тут оказалась не одна она. Принц запивал мясо, тщательно проверенное Бунзоном при помощи амулета, только привезенным с собою вином, а ее напиток лекарь придирчиво понюхал и тоже проверил. А Ингирд прошел с воинами по комнатам верхнего этажа, где гостям было приготовлено несколько спален, и внимательно изучил запоры на ставнях и дверях, заглянул во все камины и шкафы.

И наконец объявил, что все могут ложиться спать.

Иллира во время этих проверок молчала и ни во что не вмешивалась, отлично понимая: Ингирд и Седрик не первый раз в такой ситуации и отлично знают, что и как нужно проверять.

Но когда девушку привели в предоставленную ей комнату, предприняла собственные меры предосторожности, сняла только юбку и сапожки и поставила возле изголовья стакан с водой, захваченной из столовой, убрав подальше, чтоб не перепутать, приготовленный хозяевами бокал.

Потом, уныло кляня собственную мнительность, перетрясла постель, подергала запор на ставнях и улеглась, но лампадку гасить не стала, лишь прикрутила.

Однако немного отдохнувший мозг, подстегнутый гнетущим чувством тревоги, никак не желал успокаиваться, заставляя вновь и вновь перебирать в памяти подробности внезапных нападений, захватов замков и коварных предательств, какие любили обсуждать долгими зимними вечерами обитатели недавно оставленного ею городка.

Постепенно мысли перекинулись на последние события, на попытки короля и королевы очень осторожно предотвратить возможность провокации, не вызывая подозрений у хитроумного наместника степняков, бывшего до присоединения к Леодийскому королевству князьком тех земель. И на бедного Джигорта, оказавшегося в этих интригах разменной монетой. Разумеется, девушка и секунды не верила, что парня наказали всерьез, скорее это только так видится со стороны. И все равно жалела его, отлично понимая, как тяжело думать парню, что все друзья считают его предателем и подлецом. И было только одно, что торчало занозой во всей этой истории, те рисунки черной тушью на багряно-золотой обивке. Нарочито вызывающие стилизованные женские фигурки, изогнувшиеся то ли в немыслимом танце, то ли в любовной неге. Парень определенно неплохо рисовал… но почему-то у Иллиры эти рисунки не вызвали особого возмущения или отвращения, хотя жить с ними рядом она бы не желала.

И еще они что-то смутно напоминали… Покрутившись на постели еще несколько минут, сеньорита решительно протянула руку и прибавила в лампаде язычок пламени. Затем спустила ноги на пол, намереваясь пройти к своему саквояжу за бумагой и письменными принадлежностями, ей не терпелось проверить одну догадку, и потрясенно замерла, обнаружив невероятное.

Из камина неслышно и тяжело, как закипающее молоко, вытекала волна густого, желтовато-серого дыма и расползалась по полу. Дым успел уже залить всю комнату на высоту двух ладоней, и девушка не сомневалась, что никто, кроме нее, еще этого не заметил, иначе они уже подняли бы тревогу. Однако, судя по тишине, вымотанные тяжелой дорогой и дождем мужчины уснули, едва упав на мягкие, чистые постели.

Медлить было нельзя, но и действовать наобум — тоже, и пока девушка торопливо натягивала сапоги, стягивала шарфом волосы и засовывала в саквояж юбку, она лихорадочно перебирала в уме варианты, как поднять тревогу и остаться в живых. Все повествования о тайных захватах утверждали, что те из жертв, кто первыми обнаружили неладное и подали сигнал, первыми и погибали. Злодеи обычно очень не любят нарушителей тщательно продуманных планов, а ей, как назло, очень хочется жить. Мечты, еще недавно казавшиеся невыполнимыми, вдруг начали резко исполняться, и будущее больше не виделось таким уж беспросветно серым.

А потом Иллира глотнула воды, прополоснула внезапно пересохшее горло, зажала ладошками уши и пронзительно завизжала. И еще раз, и еще.

И только после этого сбросила с двери засов и встала в простенке, зажав в руках тяжеленную кочергу.

Вскоре девушка с облегчением услышала, как захлопали двери, приглушенно зазвучали в тревожной перекличке знакомые голоса, и немного расслабилась.

— Илли! — требовательно стукнул в дверь чей-то кулак, и она сразу узнала голос принца. — Как ты там?

— Нормально, — распахнув дверь, девушка замерла перед спутниками, позволяя рассмотреть и себя, и комнату, — я увидела дым и вам покричала.

— Но сначала оделась, — успокоенно фыркнул Ингирд.

— Я и не раздевалась, как-то все тут подозрительно показалось, — честно ответила она и вдруг обнаружила, что их очень мало. — А где капитан Гарстен?

— Он со своими людьми ночует в конюшне, а наша охрана на первом этаже, — разворачиваясь к лестнице, сообщил Инг и осекся.

Лестницы не было.

Вернее, она, возможно, и была, но желтоватый, плотный, как кисель, дым поглотил ее уже почти доверху.

— Дьявол, — бледнея, оглянулся на ближайшее окно Седрик и попытался сдернуть замок, запирающий ставни.

— Не трудись, — горьковато усмехнулся Ингирд, — они надежные… я сам проверял. Илли, позволь твое оружие?!

Кочерга, которая казалась сеньорите очень крепкой и увесистой, согнулась в мужских руках после третьего удара, но замок так и не поддался.

— Нужно выбить створки чем-нибудь тяжелым! — крикнул Седрик и бросился в ближайшую спальню, утопая в желтом молоке уже по колено.

И тут внизу раздался грохот выбиваемых дверей и яростные крики воинов, перемешанные со звоном металла.

— Проще выбраться через чердак, — тихо сказала Иллира, — или через крышу, ее легче разобрать.

И в этот момент из дыма, в том самом месте, где раньше была лестница, вынырнуло нечто странное и жуткое. Черное, мокрое и блестящее, как морда неизвестного морского чудовища.

Сеньорита секретарь даже ахнуть не успела, как оказалась отброшена в самый угол, а перед ней, со звоном выдергивая из ножен клинки, встала стена из мужских спин, едва прикрытых нижними рубахами и штанами. Редкое зрелище для знатной сеньориты, хорошо еще, что она из маленького городка, где в окно можно увидеть по утрам соседей, гуляющих в таком виде на собственных балконах.

А изредка и на чужих. И потому девушка не стала ни смущаться, ни паниковать, просто чуть пригнулась, желая как следует разглядеть чудовище.

А оно сделало еще шаг в сторону пленников и вдруг оказалось, что под черным верхом, с которого щедро стекала вода, находятся вполне человеческие ноги, одетые в форменные брюки и высокие сапоги.

— Капитан Гарстен, — догадалась Илли, и в этот миг воин сбросил пролитую водой шкуру, которой накрывал голову, и облегченно выдохнул:

— Все живы?

— А у вас? — облегчено выдохнул принц.

— Пока отбились, но они отступили. Похоже, к ним идет подмога. Нужно уходить. Мои люди залили жаровню и выбили внизу окна, сейчас выносят охранников. Через несколько минут можно будет выйти. Одевайтесь, лошадей уже седлают. Здесь в трех часах езды ответвление королевского тракта, ведущего на столицу, там есть сторожевая крепость, — четко доложил капитан, и Иллира обнаружила, что стоит перед ним в одиночку.

Все ее спутники опрометью бросились по своим комнатам.

— Вы действительно умеете ездить верхом, сеньорита? — заглядывая в пролет лестницы, медленно проявляющийся из дыма, строго спросил Гарстен.

— Да! Я никогда не лгу! Нас в монастыре учили.

— Отлично. И в каком седле?

— В любом, — отрезала Илли, начиная злиться, — но лучше — в мужском. Ночью в женском намного труднее.

— Просто у нас его и нет, — любезно улыбнулся капитан, — намочите водой ваш платочек и прижмите к лицу, дым уже редкий, я вас вынесу.

— Я сам ее вынесу, — неуступчиво рыкнул Кандирд, появляясь в дверях комнаты, и подал капитану свой сундучок. — Держи, там деньги и защитные амулеты, все наденьте.

— А сеньорите?

— Ей не хватит, я взял все заряженные… какие были. Но она будет со мной, — мрачно сообщил принц и уставился на Илли: — Платок намочила?!

— Вот.

— Прижми к лицу и не дыши! — Кандирд повязал свой платок, оставив незащищенными только глаза, и легко подхватил девушку на руки.

— Цыплята и то больше весят! — расслышала Иллира едкое ворчанье, когда они оказались в беспросветном дыму, и возмутилась.

— Молчи, пока дыма не наглотался!

— Сеньорита! — обрадованно позвал откуда-то голос Бунзона. — Идите сюда!

Через несколько минут отряд стремительно пронесся по улочкам в сторону королевского тракта, провожаемый подозрительной тишиной. Даже собаки приглушенно лаяли где-то на задворках или в хлевах, и по лицу принца гуляла угрюмая мстительная ухмылка.

По настоянию друзей и капитана он скакал в середине отряда, бережно прижимая к груди худенькую фигурку секретаря и пытаясь понять, почему усыпляющий дым подействовал на него так странно. Вместо сонливости и упадка сил он ощущает готовность скакать хоть всю ночь, лишь бы она так же прижималась к груди и сердито выговаривала за то, что ей не выделили лошади.

— Стоять! — Голос капитана раздался где-то впереди, но воины подхватили, передали приказ по эстафете: — Засада!

— Уходите влево, вниз. Там, за леском, река, она мелкая, а дальше пустоши, овраги, холмы, затеряться можно легко, — командовал капитан голосом, не терпящим возражения, — а мы их удержим до подхода сторожевого отряда, Бунзон уже отправил вестника.

— Интересно, а как мы рассмотрим реку и овраги, — тихонько возмутилась Илли, и спутники на какое-то мгновенье смолкли, только слышалось виноватое сопение. — А что это вы так подозрительно молчите?

— Мы все выпили зелье ночного зрения, — повинно вздохнул Ингирд.

— А я?!

— После него наутро очень болит голова, как после похмелья, — попытался увещевать ее лекарь.

— Ничего, я потерплю, — едко огрызнулась возмущенная их коварством девушка, — зато хоть не буду чувствовать себя слепым котенком.

— Держите, — сказал голос Бунзона, и в руку Иллире всунули маленький стаканчик, — ваше высочество, ваш кошель с вами? Я остаюсь тут, у нас один раненый, могут быть еще.

— Хорошо, — мрачно буркнул принц, — кошель на месте. До встречи.

— Удачи, — откликнулся Гарстен, — уходите, мы пошумим.

Через несколько минут, осторожно отделившись от основного отряда, трое всадников уже стремглав неслись вниз по пологому склону, усеянному валунами, кустами и редкими деревьями. Иллира понемногу начинала видеть мелькающие мимо нее детали пейзажа и отчетливо понимать, что лучше бы она их не видела. А еще, что зря она ругала Кандирда, самой бы ей такого темпа скачки не выдержать. Принцу и его друзьям явно не раз приходилось ездить по таким пустырям, а вот она давно бы осталась где-то позади.

Речку они нашли довольно быстро, но въехавший в нее первым Седрик вынужден был вернуться на берег.

Поток был слишком бурным и глубоким.

— Или мы слишком забрали влево, либо это последствия ливня, но нужно проехать немного по течению, — сказал Ингирд, рассматривая верхушки валунов, о которые бились тугие струи.

— Так едем, — принц повернул коня и погнал его в поиске переправы.

Такое место нашлось примерно через полчаса, и хотя всадники промочили ноги, переправа прошла удачно. Вот только удача сегодня никак не хотела улыбаться принцу: едва маленький отряд выбрался на берег, как друзья обнаружили, что их уже ждут.

Иллира так и не поняла, что крикнул баронет, но принц левой рукой крепко прижал ее к себе, заставляя пригнуть голову почти к коленям, а правой коротко и сильно взмахнул.

Наверное, Ингирд с Седриком сделали то же самое, потому что из-за кустов раздался вскрик, стон и яростная ругань, но через несколько мгновений они остались позади. И тут девушка почувствовала, как Кандирд дернулся, и услышала скрип зубов.

— Принц ранен, — ахнула она, но друзья словно не расслышали этих слов, продолжая погонять лошадей.

— Несильно, — буркнул он сквозь зубы, через полминуты, сообразив, что она волнуется, — нужно уйти.

— Молчи уже! — взмолилась девушка, где-то слышавшая, что от разговоров раненые теряют силы.

Некоторое время Иллире казалось, что Седрик с Ингирдом так и не поняли, что их друг ранен, но, едва перед отрядом открылся склон то ли ущелья, то ли оврага, Седрик заставил свою лошадь несколько секунд скакать бок о бок с животным принца и внимательно всмотрелся в лицо своего господина.

А потом схватил повод его коня и выдвинулся вперед, ведя животное за собой.

Иллира уже давно ничего не понимала и не говорила, девушку грызло свирепое раскаяние. Вот если бы он был на лошади один, то скакал бы быстрее и сумел ускользнуть от того дротика или стрелы, что так метко направила вражеская рука. И теперь она тоже мешает ему устроиться поудобнее, может быть, выдернуть дротик или хотя бы ослабить усилия рук?

— Близко густой ельник, — Седрик чуть придержал бег коней, наклонился и почти в ухо Иллире пояснил: — Мы вас оставим и попробуем их увести, справишься?

— Да, — стараясь, чтоб это прозвучало твердо, пробормотала она, отлично понимая, если бы был другой выход, так они никогда бы не поступили.

— Справится, — тяжело дыша, выдавил принц, — она находчивая.

Ельник возник на пути как-то резко, хлестнули по лицу колючие веточки, и принц снова согнул девушку почти вдвое и придавил своим телом, а через несколько секунд чьи-то руки выхватили ее из пахнущего лошадиным потом тепла и швырнули на землю.

— Заползай под елку! — Принц оказался рядом, грубовато подтолкнул, и она послушно полезла под густые нижние ветви.

Он полз следом, зло цвиркая сквозь зубы, и этот звук подгонял девушку сильнее, чем любая просьба или приказ. Тяжелые от недавнего дождя ветви опустились за ними почти до земли, скрыли от чужих глаз как раз вовремя. Мимо, чуть в стороне от того места, где проехал отряд принца, послышался лошадиный топот, и, прильнув к мягкой, густо посыпанной хвоей почве, Илли сумела разглядеть несколько пар ног. Наверняка не все, но и этого хватило, чтобы понять, почему Ингирд даже не попытался вступить в бой. Это было бессмысленно, они никогда бы не сумели победить, а поражение им было не нужно.

Некоторое время они лежали молча, но топот стих вдали и больше не возвращался.

— Вытащи стрелу, — хрипловато шепнул принц, — возле правой лопатки.

— Почему ты не носишь доспехи?! — тихо зашипела Иллира, пытаясь сообразить, с чего нужно начинать эту операцию.

Разумеется, в монастыре им показывали, как делать перевязки и поить раненых морсом, это тоже должна была уметь каждая знатная сеньорита, и у Илли даже неплохо получалось на деревянном манекене, который для подобных занятий приносили из швейной комнаты.

— Или в твоем монастыре такому не учили?

— Вот посмотрите на него, он еще и подкалывать пытается, — вспыхнула девушка, а того не понимает, что перевязать палец порезавшейся кухарке — это одно, а дергать стрелу из принца — совершенно другое. А вдруг она что-то не так сделает?!

— Учили! — сердито прошипела Илли вслух, переползая принцу за спину. — Только не говорили, что нужно будет перевязывать раненых ночью, да еще и лежа под елкой!

— Я могу переползти под сосну, — так же сквозь зубы предложил он, но Илли такой щедрости не приняла.

— Лежи уже тут. А лекарство есть? Нужно же полить.

— Что там? — хрипло осведомился принц, проигнорировав ее вопрос.

— Стрела, — рассмотрев торчащий из раны предмет, неуверенно сказала девушка, — только странная, короткая и толстая. И, по-моему, железная.

— Болт, — прошипел принц, — потяни осторожно.

Иллира дотронулась до болта, потом, осмелев, взялась крепче и, прикрыв от страха глаза, дернула.

— Дьявол недобитый, — взрыкнул принц, — я же просил, осторожно!

— Но лучше выдернуть сразу, — виновато сказала она и просунула странную стрелу ему под нос, — она слабо держалась, я сразу почувствовала.

— Скажи спасибо, что простой, — проворчал Кандирд, — вот кошель, найди зеленый пузырек и немного полей. Но немного, с половину чайной ложки.

— Прямо в рану или вокруг? — Илли рассматривала маленькую дырочку в рубашке. — Вокруг я не смогу, нужно сначала колет снять. Это он помог, стрела рядом прошла.

— Залей так, переодеваться некогда, — сразу отказался принц, — нужно уходить. Как только враги поймут, что жертв стало меньше, они вернутся.

— А ты идти-то сможешь? — засомневалась сеньорита, щедро плеская в рану зелье. — Может, просто спрячемся?

— Идем, — пошипев и проругавшись, приказал Кандирд, и секретарь послушно поползла следом за ним из-под елки, успев заметить, как он вылил себе в рот стопочку какого-то снадобья.

Наверное, это было какое-то обезболивающее, поняла девушка чуть позже, обнаружив, что принц идет довольно бодро и уверенно выбирает дорогу. Они спустились в овраг, нашли место, где ручей пробирался между больших камней, и перешли по ним на другую сторону. А потом целых полчаса карабкались вверх, этот склон оказался круче. А затем пошли напрямик, стараясь, чтоб посветлевшее небо все время оставалось за спиной.

— На западе королевский тракт, — коротко сказал принц только один раз, когда они сделали короткую передышку, напиться и немного посидеть. К этому времени девушка успела не раз тайком вздохнуть по потерянному где-то по пути саквояжу и оставленной в карете корзинке с орехами. Про те несколько орешков, что остались в ее кармане, она старалась не вспоминать, кто знает, сколько придется бродить по этим оврагам, пока их найдут друзья.

Что найти могут враги — Иллира старалась не думать, следуя простой тетушкиной поговорке, не поминай зло, а то придет.

И все-таки беда стороной не прошла. Неладное девушка заподозрила еще на последнем привале, когда Кандирд поднялся и пошел в ту сторону, откуда они только что пришли. В тот момент она просто окликнула спутника, и он послушно пошел куда нужно, но уже через полчаса вдруг споткнулся на ровном месте. С этого момента Илли старалась идти за ним след в след, бдительно следя за каждым шагом принца. И тем не менее — не усмотрела. Да и как было усмотреть, если невысокий холм, на который они неспешно поднимались, вдруг оборвался вниз каменистой осыпью.

Иллира только и увидела, как Кандирд нелепо взмахнул руками и исчез, а в следующий миг оказалась на краю и в бледном свете встающего утра обнаружила, что он катится вниз, словно тряпочная кукла.

И тогда она села на край, оттолкнулась и поехала следом, прося пресветлого духа только об одном, чтобы, добравшись до своего повелителя, не обнаружить, что его глаза смотрят в небо невидящим взором.

Услышал ли дух ее молитвы или то смилостивилась своенравная судьба, девушка так и не узнала, но принц оказался жив. И даже несильно пострадал, несколько царапин на лице и руках. Но в сознание не пришел, несмотря на все ее старания.

И тогда Илли приняла решение искать убежище. Здесь, на виду, оставаться было нельзя.

Но и далеко его унести ей было не под силу, потому Иллира оставила принца под насыпью и внимательно осмотрела окрестные кусты, валуны и деревья. Не ельник, конечно, но если побродить, можно найти укромное местечко.

В этот раз ей повезло или просто она не слишком придирчиво выбирала. Между густыми кустами бузины и большим валуном нашелся звериный лаз, достаточно просторный, чтоб протащить принца.

Это была самая тяжелая работа в ее жизни. И ведь не неженка, воду всегда таскала двумя бадейками, чтоб меньше ходить, но сравнить принца с ведрами было бы смешно. Хоть и не было у него ни плеч, как у кузнеца, ни жира, но и задохликом принц не был. Илли просунула за плечо его колета свой шарф и, надев на плечо, как бурлак лямку, понемногу подтягивала раненого в убежище, тихо радуясь, что не пошла искать укрытия дальше, туда, где склонилось развесистое дерево, с наполовину выдернутыми бурей корнями. Все равно дотащить туда Кандирда она бы не смогла. Она и сюда-то его еле протиснула, устроила поудобнее на сухой траве и рыжеватых клочьях шерсти, говорящих о том, что когда-то это место принадлежало лисице или дикой собаке.

У Иллиры еще хватило сил выбраться и притащить несколько камней, чтобы замаскировать проход. А потом она проскользнула внутрь, поправила свою баррикаду и обессиленно свалилась рядом с господином, думая, что не сможет больше даже руки поднять. Но, полежав несколько минут, с досадой поняла, что ошибалась. Пока не доделаны все дела, спокойно полежать ей не даст совесть. Девушка тяжко вздохнула и полезла в кошель принца, а найдя знакомый пузырек, повернула пациента к себе спиной, разорвала с помощью заколки для волос и собственных зубов его рубаху и тщательно изучила рану. Та еще слегка кровоточила, но особо страшной девушке не показалась. Полив ее снадобьем и закрыв найденным в кармане и тоже смоченным в зелье платочком, сеньорита наконец-то успокоилась и утомленно привалилась к спине принца, надеясь хоть немного отдохнуть.

Глава 14

Девушка почти уснула, когда услышала лошадиное ржанье, цоканье подков по камням и мужские голоса.

— Они прошли здесь больше двух часов назад, — неподалеку доложил кому-то почтительный голос, — идут напрямик на запад. Там тракт, вот карта.

— Осмотрите все, и вперед, — грубовато приказал его собеседник, — по моим расчетам, им пора найти себе место для отдыха. Кандирд прост, но неглуп, днем идти не будет.

«Потому что не может», — мысленно возразила сеньорита, стараясь не выдать себя ни единым звуком.

Принц до сих пор был в странном забытьи, и она заставляла себя думать, что это просто последствие усталости и потери крови. Сколько ее вытекло из раны, девушка не знала, но рассмотрела сквозь шнуровку на боку, как прилипла к ребрам рубаха.

— Никого нет, — доложил тот же голос, — да тут и негде укрыться.

— Вперед, — скомандовал второй, и Иллира расслышала удаляющийся стук копыт.

Несколько минут она раздумывала, стоит ли вылезти из убежища и посмотреть, сколько преследователей и во что они одеты, но так и не решилась. А вдруг кто-то именно этого и ждет? Или задержался случайно и теперь догоняет спутников? В ее живом находчивом мозгу немедленно возникло с десяток предположений, одно другого красочнее, и несколько минут девушка старалась даже не дышать, вслушиваясь в звуки окружающего мира, а потом усталость навалилась так напористо, что на какие-либо проверки просто не оказалось сил.

Проснулась Иллира от жары, жажды и тяжкой головной боли. Откинула со вспотевшего лба прилипшие локоны, потерла гудящие виски и затылок и только после этого, спохватившись, прислушалась к дыханию принца. Он по-прежнему находился в полусне-полузабытьи, но дышал ровно, и сердце размеренно билось, радуя сеньориту этой неутомимостью. Осторожно ощупав лоб принца, она убедилась, что жара у господина нет, и задумалась над своим положением. Нужно было что-то предпринять, найти воду и хоть какую-то еду, организм требовал восполнения затраченных сил. И кое-чего еще, ради чего тоже нужно было рисковать собственной безопасностью.

Некоторое время девушка осторожно изучала сквозь просветы все видимое пространство, потом тяжело вздохнула и полезла наружу.

Но выбралась из-под куста нерезко и далеко не сразу, прежде чем продвинуться еще хоть на ладонь, придирчиво разглядывала открывающийся вид. И только когда обнаружила, что никого и ничего подозрительного рядом нет, осторожно выскользнула из-под спасительных ветвей.

Вначале оглянулась на склон, с которого они скатились, и убедилась, что никто за ней оттуда не наблюдает, потом, стараясь держаться в тени кустов и камней, разведала ближайшие окрестности. И обнаружила, что вода есть, но далековато. Ниже, в долине, ярко зеленели заросли камыша и рогоза, выдавая болотце или лужу. Но идти туда без посуды было глупо, а посуды у нее не было. Ругая себя за непредусмотрительность самыми свирепыми словами, какие знала, девушка полезла назад и приступила к занятию, которое всегда считалось самым предосудительным для знатной сеньориты.

К обыску своего спутника.

И вскоре ее неблагородный труд принес несомненную пользу, на поясе принца обнаружилась маленькая серебряная фляжка с вином, а в его кошеле нашлась та стопка, из которой он пил неведомое зелье. Перевесив и кошель, и фляжку на собственный пояс, девушка выбралась наружу и направилась к болотцу, мучаясь по дороге вопросом, куда деть вино, судя по запаху, довольно крепкое. Сначала хотела просто вылить на землю, но, пока добрела до воды, передумала.

Вряд ли принц станет возить с собой простое вино и к тому же в такой маленькой фляжке. Значит, нужно его как-то сохранить, но вначале напиться, голова просто раскалывалась от боли, а во рту пересохло.

Осторожно пробираясь вдоль берега болотца, Иллира в конце концов набрела на сочившийся из-под камней источник, совсем крохотный, но холодный и чистый.

Жадно выпив несколько стопок воды подряд, сеньорита сообразила, что в кошеле просто обязано быть зелье от головной боли. Несколько минут изучала фиалы, потом капнула в воду того зелья, которое сочла самым подходящим, выпила и минут пять сидела, ожидая результата.

Вскоре боль и в самом деле начала стихать, и, не забыв поблагодарить светлого духа за помощь, девушка решила освободить один из фиалов и налить туда столько вина, сколько поместится, а остальное вылить на землю.

Бутылек с зельем от желудочных колик показался ей самым подходящим, и вскоре его содержимое ушло в болотце, а в чисто промытый фиал было слито драгоценное вино.

При этом оказалось, что фляжка вовсе не полная и вместилось почти все. Остатки девушка слила в стаканчик, немного посомневалась, глядя на плескавшуюся на дне жидкость, потом долила водой и выпила. Наверняка от одного глотка хуже не будет, зато удастся хоть немного обмануть желудок. Несколько молодых листиков сныти и щавеля, найденных среди разнотравья, дополнили скудный завтрак, но ничего более существенного в это время года не стоило даже искать. Для земляники рановато, а жимолости что-то не видно. Еще можно поискать ревень, но уходить слишком далеко от места, где спал принц, Иллира боялась.

Поэтому набрала во фляжку воды, прицепила ее к поясу и побрела назад, бдительно разглядывая склон и кусты. Однако погоня за это время ушла далеко, а может, и вовсе в другую сторону, и девушка вернулась в свое убежище, не замеченная совершенно никем.

Устроилась на своем месте возле спящего господина, подняла его голову повыше и начала понемногу капать воду в обметанные губы. Сначала Кандирд не проявлял никакого интереса к появлению во рту прохладной влаги, потом вдруг быстро глотнул, еще раз и припал к горлышку фляги жадно, как заплутавший в пустыне путник.

Допив воду, некоторое время лежал неподвижно и молча, словно снова уснул, потом хрипло спросил:

— Илли?

— Тут я, — неимоверно обрадовалась звуку его голоса сеньорита. — Еще пить хочешь? Я схожу, это не очень далеко.

— Где мы?

— Ты с холма скатился… и не приходил в себя, я притащила под куст, — девушка старалась шептать как можно тише, — а потом погоня прискакала… все осматривали, но нас не нашли.

— Я сам пойду, — сказал он через несколько минут и попытался приподняться, морщась от боли.

— Сначала вылезу я, — не подчинилась сеньорита, — и пойду, принесу воды, тебе нужно выпить обезболивающее зелье. Вот твой кошель, извини, но мне пришлось его взять.

С этими словами она проворно выскользнула из убежища по проверенному пути и почти бегом направилась к роднику, давая принцу возможность стонать и ругаться сколько влезет. Ведь ясно же, что при ней он начнет стесняться и проявлять благородство.

Через несколько минут, вернувшись, Илли убедилась, что он и в самом деле успел вылезти наружу и сидел неподалеку от их убежища на прогретом солнцем камне.

— А вина не осталось? — выпив зелье, поинтересовался принц, разминая пальцами виски.

— Я его перелила в фиал с надписью «от желудочных колик», — сообщила девушка, и принц оживился.

— Налей мне полстопки, это особое вино… придает на некоторое время силы.

— Да? Это хорошо, но почему ты пил его ночью один?

— Я хотел тебе дать глоток, но позже… оно действует всего часа два, а теперь никак не могу вспомнить, как мы досюда дошли.

— Мне так и показалось… — сердито проворчала Иллира, — что ты идешь, как лунатик.

— Наверняка на болте было какое-то зелье, — вздохнул принц, — сонное или замедляющее. Но, несомненно, сильное, иначе я не заснул бы, на мне мощный амулет от всяких ядов и зелий. Как вернемся, закажем тебе такой.

— Вернуться еще нужно, — благоразумно напомнила сеньорита, — нас ищут по всем кустам. Ты же понимаешь, что они от своего не отступятся, раз предприняли такое наглое и беспрецедентное нападение? Я думаю, нужно посидеть в укрытии до вечера, а потом потихоньку пробираться в ту сторону, куда они ринутся нас искать в последнюю очередь. Ну это можно обдумать и под кустиком. Кстати, как твоя рана? Сильно болит?

— Ерунда, — отмахнулся принц, рассматривая секретаря задумчивым, изучающим взглядом, и наконец согласился. — Ладно, кто лезет первый?

— Ты, я камни потом кучкой сложу.

— Хорошо, — кротко согласился он и, скрипнув зубами, пополз в лаз.

Илли подождала с минуту, пока он там устроится, и шмыгнула следом, тщательно загородив проход. Проползла на свое место, прилегла и сразу попала в плен крепких рук. Ошеломленно замерла, не зная, как назвать такое поведение, и, постепенно привыкая к полумраку, изумленно всматривалась в лицо принца, и вдруг он прижал девушку теснее и попытался поцеловать.

— Ваше высочество! — дернулась сеньорита, и его сухие губы успели лишь мазнуть по щеке. — Вы хотите, чтоб я на вас навсегда обиделась?

— Нет… — тихо и проникновенно шепнул он, — но ты же понимаешь, что после этого происшествия я должен буду, как благородный человек, на тебе жениться?

— Не говори глупостей! — разозлилась она. — Я смогу доказать, что ничего ты не должен! Да и твои родители никогда этого не допустят! Все знают, сколько принцесс подрастают в соседних королевствах, и одна из них — твоя! Так что самое большее, чего ты можешь добиться своим поведением, это потеря всякого уважения с моей стороны, ну и, разумеется, дружеского отношения.

— Илли… — он еще пытался увещевать ее по-хорошему, — как ты не понимаешь, — если мы выберемся, все будут смотреть на тебя… как… ну плохо будут смотреть. А я как твой друг… не могу такого допустить. Родителей я уговорю… да им просто деваться будет некуда, Анирии дам хорошее приданое, она не останется в обиде.

— А я?! — наконец-то нашла позабытые от потрясения доводы Иллира. — Я что буду делать? Ты же не позволишь своей жене быть секретарем?! Правильно я понимаю? И окажусь я там, откуда так старалась вырваться, в твоей спальне! Ну уж нет, только через мой труп! Если ты сейчас же меня не отпустишь, я начну визжать.

— Илли… — несколько минут принц, прищурившись, рассматривал ее возмущенное лицо, — я тебе совсем не нравлюсь?

— Нравишься, — честно ответила девушка, — пока ведешь себя как человек, а не как… ну, неважно. Ты мне нравишься как друг, как принц, но никаких замужеств я пока не предполагаю! Я же все тебе объясняла, трудно было запомнить?

— Запомнить — легко, — скрипнув зубами, Кандирд вытащил из-под нее руку и повернулся к девушке спиной, — но поверить трудно. Спи.

Спать Илли не хотела. Вернее, она поспала бы, если поела и попала в мягкую постель, но, как оказалось, заснуть в таком месте, когда не падаешь от усталости, просто невозможно. Обнаружились какие-то камни, которые давили в бок, голове было неудобно, да и прическа растрепалась, и еще было жарко, пахло подсыхающей кровью и потом.

Но все-таки сильнее всего хотелось есть. Листики сныти хороши в курином супчике или в салате, сдобренные сметаной, ветчиной и крутыми яйцами, но как основное блюдо подходят только тем сеньорам, кто ест пирожные строго по счету.

Конечно, она помнила про орехи и даже собиралась оставить их на самый последний случай. Но теперь вдруг девушке пришла в голову мысль, что о самом крайнем случае отныне должен заботиться принц, раз проснулся и чувствует себя настолько хорошо, что озаботился не обедом, а объятиями. Насколько она знает жизнь, умирающим несвойственно думать о женитьбе. И потому сеньорита заворочалась, пытаясь добраться до кармана, на котором лежала, а потом по нескольку штук выуживала из него одной рукой орешки и зажимала в кулачке второй.

— Ну и долго ты намереваешься там возиться?! — Едкий шепот принца ничуть не смутил Иллиру, она успела немного отойти от его последней выходки и начала понимать, что теперь он долго будет на нее обижаться.

Ну, во всяком случае, во всех прочитанных ею романах оскорбленные отказом девушек мужчины творили просто несусветные глупости. Уезжали на тридцать лет, чтобы вернуться седым укором, прыгали со скалы, лишь бы не достаться другим сеньоритам, или яростно громили все, что попадалось под руку. А Кандирд вполне нормально отнесся, просто лежит к ней спиной и сопит немного громче, чем когда был без сознания.

— Я орехи достаю, — примирительно сообщила Илли, — я их берегла на самый последний момент. Вот, держи. Правда, их немного, но они питательные.

— А себе? — еще обиженно буркнул он.

— И себе оставила, — почти не солгала девушка, ну ела же она все-таки ту сныть? А он вообще ничего не ел.

— Как немного стемнеет, пойдем в деревню, — сообщил Кандирд, закончив хрустеть орехами, — мне кажется, я помню эту местность. Тут должна быть деревушка, там внизу, в долине. Вечером будет видно огоньки.

— Но не будет видно камней и оврагов, — вздохнула она, — я вообще удивляюсь, как мы вчера не разбились, пока мчались по склону.

— Наши кони хорошо обучены, и Бунзон скормил им по куску хлеба с зельем. Мы ведь не управляем ими в таких скачках, они сами выбирают дорогу.

Принц вздохнул и, стиснув зубы от боли, повернулся к девушке лицом, разговаривать, не видя собеседника, было непривычно, да и неучтиво. И вообще Илли права… что обиделась на него, он повел себя недостойно своего положения. Как какой-то пастух с селянкой, набросился, испугал, пытался шантажировать общественным мнением. Определенно это последствия смешанного действия сонного зелья, вина и неизвестного яда. Никогда до этого ему и в голову не приходило вести себя так неучтиво со знатными сеньоритами. Но ничего, вот они вернутся во дворец, умоются, отдохнут, он прикажет садовнику нарезать цветов, а поварам приготовить самый роскошный торт и тогда поговорит с нею в совершенно иной обстановке.

— Илли… извини, я вел себя неправильно, — рассмотрев напряженное лицо сеньориты, покаянно шепнул Кандирд. — И погорячился зря…

Принц полагал, что ему придется еще долго каяться, пока он вымолит прощение, но девушка облегченно выдохнула и обрадованно фыркнула:

— Забудь. Ты же больной, поэтому прощаю. Только не забывай больше про наш уговор.

Как он сдержался, чтоб не выскочить из-под камня и не порубить в пух и прах несколько кустов, Кандирд и сам не знал, видимо, сказалась кровь предков и воспитание, но не скрипнуть зубами просто не смог.

— Ты пока поспи, — участливо предложила она, решив, что принц случайно задел рану, — я разбужу.

И ему осталось только послушно закрыть глаза и слушать, как она тихонько вздыхает, возится, устраиваясь поудобнее, или, приподнявшись на локоть, пытается рассмотреть сквозь густые ветви, не наступает ли вечер.

— Знаешь, — открыл принц глаза примерно через час, осознав, что бесполезно пытаться уснуть в такой тесноте и духоте, — наверное, ты права. Давай потихоньку пойдем к деревне и заодно и понаблюдаем издали за селянами. Если в округе творится что-то нехорошее, то по их поведению мы сразу это поймем.

— Давай, — обрадовалась Илли, не в силах больше валяться под кустом, и первая выбралась наружу. Сначала огляделась со всеми прежними предосторожностями и, лишь убедившись, что никаких врагов не появилось, позволила выбраться принцу.

Через несколько минут они осмотрительно, как шпионы, перебираясь через камни, неторопливо двигались от куста к кусту к зеленым рощицам, раскиданным по долине, и неведомой деревушке, которой пока не было даже видно.

А еще через полчаса Иллира заметила, что Кандирд начал прихрамывать и все чаще морщиться, задевая правой ногой за камни.

— Садись, — решительно приказала девушка, дойдя до очередного крупного валуна, укатившегося дальше других, — и покажи мне свою ногу. Может, там нужно приложить примочку или мазь? Я видела что-то в твоем кошеле.

— Илли, я же не беспомощный и мог бы сделать такое и сам, — резонно возразил принц, — там скорее всего просто ушиб, потому что нога распухла и сапог не снимается. Так что перевязка отменяется, и мы потихоньку идем дальше.

— Тогда обопрись на меня, так тебе будет намного легче.

— Мне будет намного легче, если ты не будешь обращать на такие мелочи внимания, — сообщил он слегка укоризненно и еще некоторое время ковылял за нею, стараясь сдерживать невольно срывавшееся с губ шипение. Хорошо еще, что по мере того, как они спускались в долину, камни попадались все реже и под ногами теперь была мягкая почва и молодая трава. И в этой траве все чаще попадались знакомые Илли травы. Насколько она знала, кушать можно было многие из них, но сначала следовало обдать кипятком и сдобрить хотя бы растительным маслом… а пока девушка собрала пучок щавеля, ополоснула в вытекавшем из болотца ручейке, по берегу которого они шли, и предложила принцу.

— Что это?

— Щавель, он съедобный, — в доказательство Илли сунула в рот листик, — но кисленький.

— Откуда ты знаешь?

— Когда ты перестанешь это спрашивать? — устало вздохнула девушка. — Лучше скажи, ты не можешь припомнить, в какой стороне была деревня? А то сколько мы ни идем, я не вижу ни одной тропки. А крестьяне весной обычно гоняют скотину по всем лужайкам, где подросла трава… хоть один след да был бы.

— Понимаешь, — мрачно признался принц, проковыляв еще несколько шагов, — тут несколько таких долинок, и в одной, самой большой, есть деревня. Но ночью я шел, как ты говоришь, как лунатик, и сейчас не знаю, та ли это долина. Но в одной из соседних был дом пасечника… потому я и хотел идти вечером на свет. Давай посидим?

— Давай, — уныло согласилась Илли и свернула к усыпанному белыми цветочками пригорку, вставать с земли принцу было все труднее.

Но не успела до него дойти, как за спиной раздался радостный возглас Кандирда:

— Ну наконец-то!

— Что случилось?! — обернулась девушка и встревоженно вгляделась в сияющее радостью лицо господина. — Канд! Тебя никто не укусил?

— Нет, сеньорита секретарь! — Он добрел до пригорка и тяжело рухнул в цветочки. — Тут мы и остаемся.

— Почему? — девушка никак не могла понять, чего он так веселится.

— Потому что меня нашли, — он вгляделся в расстроенное лицо Илли и успокоил ее, — вообще-то, это секрет королевской семьи, но тебе можно. У нас амулеты, заговоренные на родственную кровь, и каждый из семьи может найти другого. Нужно только быть в пределах трех лиг. Сейчас сюда приедут… можешь выбросить свои листья.

— То есть… — Иллира шлепнулась на ровное местечко и задумалась. — Ты хочешь сказать, что где-то рядом ее величество?

— Или его величество, или его высочество, — пожал плечами принц. — Какая разница?

— Пресветлый дух, и он еще спрашивает, — торопливо распутывая многострадальный шарфик, охнула девушка. — Сюда едет королева, а я похожа на чучело!

— Ой, да не волнуйся ты так, — засмеялся воспрянувший принц, — после того как тебя видели в розовом платье, вряд ли ты сможешь кого-то удивить своим видом!

— И саквояж где-то потерялся, а в нем гребни и заколки, — похоже, лихорадочно распускавшая локоны девушка его даже не слушала, и Канд тоже примолк, глядя на тяжелые, шелковистые, несмотря на сутки странствий, пряди.

И неимоверно сожалел, когда, скрученные безжалостной ручкой в жгут, они свились на затылке сеньориты жалящей сердце змеей. А потом и вовсе скрылись под протертым почти до дыр шелковым шарфиком.

— А что с твоим шарфом? — спросил он, чтоб хоть что-то спросить, и девушка внезапно смутилась почти до слез.

— Это я тебя тащила… ну под куст, ты просто невыносимо тяжелый, знаешь ли! Вот и пришлось… на шарфе…

Кандирд никак не мог себе представить, каким это образом она могла тащить его на шарфе, но расспросить уже не успел.

Сначала из кустов выскочила рыжая поджарая собака и, виляя всем телом, бросилась к принцу, а через минуту вырвался всадник на рослом гнедом жеребце.

Глава 15

— Канд! — Соскочивший с коня молодой мужчина с такими же, как у принца, голубовато-серыми глазами бросился к его высочеству, но наткнулся на выставленную ладонь.

— Стоп! Не нужно меня тискать, Бенг. Я ранен… и нога… вывих или ушиб, не знаю.

— Понятно. — Бережно пожав пальцы брата, его высочество Бенгальд искоса покосился на сидевшую рядом с ним сеньориту.

Хотя, если бы он уже не был в курсе, что брата сопровождает сеньорита секретарь, с первого взгляда решил бы, что это парнишка. Обмотанные рваным шарфом локоны и нежный овал лица бросались в глаза чуть позже, чем одетая почти по-мужски худенькая фигурка.

— Как мои люди? Как Ингирд? Кстати… познакомься, это сеньорита Иллира ле Трайд, мой личный секретарь, — официально представил секретаря Канд, заметив, что брат никак не обратился к его спутнице, и небрежно осведомился: — У тебя нет с собой никакой еды?

— Приятно познакомиться, сеньорита, я Бенгальд ле Делмаро ди Анстрейг Леодийский, старший брат его высочества Кандирда, — так же официально представился брат принца и только потом ответил: — Твои люди живы, но, увы, есть раненые. А насчет еды… я налегке. Однако отряд уже рядом, и у них в сумках все есть. Ты сможешь немного проехать верхом, тут около двух лиг до тракта, или сразу послать за каретой?

— Лучше за каретой. — Принц думал сейчас не столько о себе, сколько о Иллире, вернее, об ее обтянутых брюками ножках, на которые будут пялиться все гвардейцы брата.

— Хорошо, — невозмутимо согласился Бенгальд и сел рядом с братом. — А куда ранили? И чем?

— Рана легкая, под плечом, дротиком, но он был вымазан зельем… — небрежно отмахнулся принц.

— У них все оружие было вымазано… половина твоего отряда еще спит. А как ты его достал?

— Иллира выдернула. И полила кровеостанавливающим, так что должно быстро зажить. А бандитов вы поймали?

— Да их почти всех твои люди и положили, остальные сдались. Мы гонялись только за тем отрядом, что охотился за вами. Ингирд с Седриком водили их до рассвета, а потом они поняли, что скачут не за теми. Странно, как вас не нашли, эту долину они прочесали очень тщательно… потому мы и искали дальше.

Сеньорита секретарь только потихоньку усмехнулась, припомнив, как внимательно уничтожала все следы, что смогла заметить, даже перевернутые случайно камни поправляла, полезная привычка, приобретенная во время ухода за обложенными камнем тетушкиными клумбами.

Но ничего объяснять не стала, да и не удалось бы. Из кустов начали выезжать люди старшего принца, мгновенно развели костер, поставили шатер и расстелили в нем легкие шерстяные одеяла.

И пока один из воинов ездил за каретой, скитальцев накормили до отвала и напоили горячим чаем.

А потом прибыли кареты, и было их две.

— Тебе нужно лечь, — строго сообщил Бенгальд брату, — и сеньорита тоже падает от усталости. Вот и давай дадим девушке возможность отдохнуть без помех, тем более что ночевать мы будем в замке Шетри. Не имеет смысла останавливаться в деревнях.

В результате Илли оказалась в роскошной дорожной карете с королевскими гербами совершенно одна.

На одной половине сиденье было выдвинуто вперед так, что соединялось с передней скамьей, образовывая походную кровать, и там лежали одеяло и подушка. Иллира не стала упрямиться, устроилась поудобнее и задумалась. До сих пор, пока ей нужно было думать о том, как напоить и чем накормить принца и просто выжить, девушке было не до решения сложных проблем и распутывания интриг, а теперь освободившийся от этих забот мозг сам вспомнил про любимое занятие.

И пока ее не укачало мягкое покачивание кареты, мчащейся по ровному королевскому тракту, девушка все думала и думала о странных совпадениях и случайностях.

Проснулась она от порыва прохладного воздуха и учтивого женского голоса, предлагающего сеньорите пройти в комнаты, там ей будет удобнее. Вылезла из кареты, зябко поежилась, в этих местах ночи явно были прохладнее из-за близости к заснеженным вершинам великого Синайского хребта. И вроде расстояние от Бредвила всего день пути, если напрямую, а такая разница, удивлялась девушка, поднимаясь по лестнице вслед за служанкой.

Немолодая женщина привела Иллиру в купальную комнату на втором этаже, где стояла уже наполненная теплой водой серебряная ванна, и показала приготовленные для нее мягкие простыни для вытирания, ночную рубашку и пеньюар. Затем вежливо осведомились, нужна ли сеньорите помощь в купании?

Сеньорита так же вежливо отказалась, ехидно хихикнув про себя, что у нее и самой пока руки не отвалились от таскания принцев.

Намывшись в полное удовольствие, девушка надела приготовленную для нее одежду, снова с досадой помянув потерянный саквояж, и вышла в коридор. Служанка сидела в ожидании ее на скамье, сложив на коленях натруженные руки, и девушку охватил невольный стыд. Всего несколько дней, как она получила должность секретаря, а уже начинает проявлять невнимательность к окружающим людям.

— Простите, пожалуйста, — с искренним сожалением попросила Илли служанку, — я немножко увлеклась, такая вода хорошая…

— Да не волнуйтесь, сеньорита, — служанка даже растерялась от этих слов, — мы все равно еще гостей ждем, так что могли и подольше понежиться. Идемте, я покажу вам спальню.

Спальня оказалась расположена недалеко, всего через несколько дверей, небольшая, но уютная комната с умывальником за ширмой и пышной периной на высокой кровати. На столике у окна стоял накрытый салфеткой поднос. Служанка сообщила, что это ужин сеньориты, откинула одеяло и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Иллира поблагодарила ее, проводила задумчивым взглядом, затем решительно прошла к двери и задвинула кованый засов. С тех самых пор как их нашел брат господина, вокруг девушки происходило что-то странное, и она решила, что дождется утра, найдет принца и поговорит с ним откровенно. А до тех пор постарается не пускать никаких внезапных гостей и избегать всяческих бесед. И как следует обдумать все догадки, пришедшие ей в голову еще в карете.

Утром Иллира проснулась по обыкновению рано, умылась, выпила стакан холодного чая, оставшегося от ужина, именно такого ужина, какой она выбирала во время своего короткого пребывания во дворце. И это обстоятельство, замеченное ею еще с вечера, говорило очень о многом.

В частности, о том, как она ошибалась, думая, что после отъезда королевы правящая семейка выбросит из своих голов всякие мысли и воспоминания о провинциальной сеньорите, так внезапно и самоуверенно втиснувшейся на очень важное место рядом с принцем, на должность его личного секретаря.

Ничего подобного, все как раз наоборот. Своим опрометчивым согласием она, напротив, открыла сезон охоты на себя, охоты тайной, незримой и неслышимой, но тем не менее очень жесткой и непримиримой. И неважно, какие конечные цели преследуют их величества и как вчера оказалось, их высочества, проверка на все известные и тайные параметры соответствия столь важному месту будет тщательной и полной.

А ей, Иллире, остается только одно: подобрать все подачки и предложения и с гордым видом удалиться в вожделенное поместье выращивать виноград или остаться и сдавать этот пристрастный экзамен еще дух знает сколько раз.

И еще три дня назад она безо всяких раздумий выбрала бы деньги, поместье и долгожданную свободу… всего три дня.

Но они прошли и принесли в ее жизнь столько новых, интересных и опасных событий, и самое главное, столько людей, которые начинают в нее верить, что она просто не сможет теперь просто забрать деньги и уйти. Не потому не сможет, что ей хочется еще приключений или погонь, нет, сохраните светлые духи. Она не сможет потом не думать, как они там живут в своем опутанном тройной невидимой паутиной защиты и предосторожности дворце, какими словами говорят про нее и как усмехаются, когда вспоминают, как быстро она отказалась от всего, что ей так нравилось, ради спокойной и сытой жизни в провинциальном далеке.

В дверь еле слышно стукнули, и девушка привычно спросила, кто там.

— Это я, сеньорита, принесла вам платье, — ответила вчерашняя служанка, и Илли поторопилась открыть ей дверь.

— Вы, наверное, даже не ложились отдыхать, — разглядев усталое лицо, огорчилась она. — Что, гости так и не приехали?

— Прибыли. Вот и платье вам привезли, велено сказать, что оно от портнихи. А вашу одежду прачки вычистят и позже принесут. А еще вас просили, как оденетесь, пройти в столовую, ее величество там изволит завтракать.

«Какая осведомленная служанка, — тяжело вздохнула про себя Иллира, — значит, тоже из сто раз проверенных», — но вслух сказала совершенно другое:

— Садитесь отдохните, я быстро одеваюсь.

Она и в самом деле одевалась быстро, тем более что платье было тоже такое, как любила и выбирала она сама, без сложных потайных крючков, тюников, корсетов и двойных юбок.

— Давайте я с волосами помогу, — разглядев, как быстро и ловко облачилась сеньорита, предложила служанка, успевшая за это время заправить постель, и Илли не стала отказываться.

И уже через несколько минут торопливо шла вслед за так же быстро соорудившей простую прическу служанкой по лестнице на первый этаж.

— Доброе утро, сеньорита Иллира, проходите, садитесь, — учтиво приветствовала вошедшую королева и обратилась к воспитаннице: — Тесси, ты не сходишь к моей камеристке за платочками, я снова забыла их взять?

Воспитанница молча поднялась и вышла прочь.

— Доброе утро, ваше величество, — вежливо ответила Илли, села на оставленный для нее стул и дождалась, пока слуга нальет для нее молоко и подвинет ближе вазу с булочками, коржиками и пирожными.

Судя по тому, что королева отлично знала ее вкусы, не все слуги принца осознали важность данной ему присяги, мелькнула в голове девушки едкая мысль, но по ее лицу этого никто бы не заметил.

Слуга исчез из комнаты так же беззвучно, как Тесси, повинуясь едва заметному жесту королевы, но Илли сделала вид, что не заметила и этого. Спокойно пила свое молоко и ела коржик, задумчиво уставившись в чашку.

— Страшно было? — спросила вдруг королева участливо, и Илли невольно усмехнулась, вот умеет ее величество задавать неожиданные вопросы.

Она-то ждала, что та спросит, как случилось, что принц так неудачно упал или зачем она вообще потащилась с ним в эту поездку… но никак не заботы о себе. Да о ней даже тетушка, забравшая девушку из монастыря, когда истек срок пребывания той в приюте, никогда так не заботилась. И еще несколько дней назад Илли бы растрогалась и начала бормотать слова благодарности, а теперь, после того как определила для себя, что находится на экзамене, лишь улыбнулась уголками губ.

— Нет, сразу страшно не было.

— А потом?

— А потом некогда было пугаться, — снова усмехнулась Илли, попутно пытаясь решить неразрешимую задачку: дать королеве понять, что она уже сделала кое-какие выводы, или промолчать?

— Вы смелая девушка, — королева тоже едва заметно улыбнулась.

— Но мне еще очень далеко до вас, — сорвалось с губ сеньориты дерзкое обвинение, и она учтиво склонила головку, как бы заранее прося прощения за эту бестактность.

— И умны не по годам, — немного прохладнее сообщила ее величество.

— Мне всегда казалось, что количество прожитых лет не имеет никакого отношения к уму, — печально призналась Илли и допила молоко.

— А мне кажется, что вы пытаетесь меня судить, — укоризненно вздохнула ее величество, и эти слова прозвучали как признание.

— Для этого у меня нет никаких прав, — успокоила королеву девушка и осторожно добавила: — Но услышать некоторые пояснения… мне бы хотелось.

— Вы просите невозможного… — начала ее величество и смолкла, прислушиваясь к шуму в коридоре. — Что там такое?!

Одна ее рука привычно дернула шнурок колокольчика, заставляя его залиться тревожным звоном, вторая метнулась под стол. Однако вынырнула в следующую секунду после того, как дверь резко распахнулась и на пороге возник взбешенный Кандирд.

— Илли! Не вздумай соглашаться ни на какие предложения!

Взгляд принца столкнулся с изумленным и задумчивым взглядом сеньориты, переместился на возмущенное лицо матери, и Кандирд сообразил, что поторопился с выводами. Прошел к столу, сел между Иллирой и матерью и уже спокойно взглянул на ее величество.

— Доброе утро, мама. Рад тебя видеть.

— Ваше высочество! — Королева еще пыталась вернуть разговор в официальное русло, но младшенький нахально сцапал ее руку и нежно поцеловал матери пальчики.

— Кандик, мама, ты ведь так хотела сказать?

Иллира прыснула в платочек, представив, как королева называет этого высокого и широкоплечего мужчину «Кандик».

— Доброе утро, ваше величество, — в дверь торопливо прошагали двое чуть запыхавшихся мужчин, уже знакомый Иллире принц Бенгальд и представительный мужчина в годах, настолько похожий на обоих принцев, что трудно было не понять, кто он, — извините, мы несколько опоздали.

— Возможно… мне стоит пойти… поискать платочки, — словно про себя, проворчала Иллира, отодвигая чашку.

— А ты уже выпила молоко? — Принц явно решил шокировать сегодня всех родственников и решительно налил секретарю еще чашку, ничуть не смущаясь, что все молча за этим наблюдают.

— Ваше высочество, — учтиво сообщила ему Илли, — я уже выпила чашечку, но за компанию с вами могу выпить еще, если только не нужно что-нибудь принести.

— Ничего приносить не нужно, — мгновенно отреагировала ее величество, — завтракай спокойно.

— Выпей за компанию, — принц твердой рукой налил себе в кубок молоко и осушил его в несколько глотков.

— Пожалуй, я пойду, — развернулся к двери Бенгальд, — посмотрю собак, одна вчера захромала.

И, сопровождаемый упорным молчаньем родни, торопливо ретировался.

Илли только незаметно вздохнула, позавидовав его возможности уходить когда хочется, хотя и сомневалась, что эта возможность была такой же полной, как представлялось с первого взгляда.

— Так о чем вы тут беседовали, — усевшись рядом с королевой с другой стороны и пододвинув себе чистую чашку, любезно осведомился его величество, — и, кстати, представьте меня этой очаровательной сеньорите.

— Эта сеньорита — Иллира ле Трайд, мой личный секретарь, — немедленно представил девушку принц, — и именно она лечила и прятала меня, пока я был без сознания.

Илли лишь несчастно поморщилась, вряд ли в свете выясненных ею обстоятельств это такое уж большое достижение.

Кандирд заметил эту гримаску и спрятал снисходительную улыбку. Он много передумал за эту ночь и тоже пришел к кое-каким выводам. И подтолкнул его, невольно или нарочно, именно поступок Бенга.

Едва кареты, увозившие их сюда, выехали на королевский тракт, отряд разделился. Карета с секретарем укатила дальше, а в карету принца влезли брат и его личный лекарь. Молодой, но очень способный маг и травник.

Вдвоем они очень ловко сняли с Кандирда колет, просто перерезав шнуры, а затем рубаху и сапог, и принялись за осмотр.

— Рана не серьезна, выглядит вполне обнадеживающе и очень предусмотрительно закрыта платочком с зельем, — изрек лекарь, едва срезав рубаху.

— Если от этого платочка отрежешь хоть уголок, сам будешь пришивать, — мгновенно всполошился Канд, вызвав этим заявлением нервный смех у обычно серьезного Бенгальда.

— Но он в крови и зелье, — лекарь бросил платочек в кучу испорченной одежды, однако принц изловчился и схватил ценную добычу.

— Что бы ты понимал!

— Зато я теперь все понимаю, — не переставал веселиться Бенгальд, — и почему все так всполошились, и почему Инг и Седрик не оставили тебя в ельнике одного. Ведь ты отлично умеешь прятаться.

— Ну да, — только теперь Кандирд задумался над этим странным, на первый взгляд, фактом, а почему друзья не увезли ее с собой, ведь их лошади успели отдохнуть и могли скакать еще несколько часов, а Илли такая легкая?

И едва представил такой поворот событий, как понял, что друзья лучше него самого знали, что он скорее побежит за лошадиным хвостом, чем станет прятаться по всем правилам сидящего в засаде. Да и уводил он ее оттуда по той же причине, хотя и мутилось уже в голове от смешения нескольких зелий и магии.

Дьявол, пронеслась в голове принца озадаченная мысль, неужели они все были правы, когда подшучивали над ним столько лет? Что когда-нибудь фея любви бросит золотое семечко в невозмутимое сердце младшего принца и тогда они отыграются на нем за все разумные советы, какие он выдавал братьям, начинавшим время от времени чудить. Но неужели любовь, о которой они так патетично говорили, царапая на шелковой бумаге корявые стишки и копаясь с отсутствующими взглядами в сокровищнице, это и есть то теплое, как солнечный лучик, умиление, которое охватывает его, когда она важно и деликатно откусывает свои крошечные булочки?

Определенно нет. Никто из братьев про такое не говорил, восхваляя божественные губы и бездонные, как озера, глаза очередной прелестницы, покорившей их сердце на прошлом балу. Да и глаза у нее вовсе не бездонные. Выразительные, это да, и так смешно темнеют, когда она начинает на него злиться… а еще Илли очень сообразительная… и хотя чуть позже он обычно понимает, что еще немного — и сам пришел бы к тому же выводу, но она всегда успевает догадаться первой.

Поэтому Кандирд постановил для себя, пока их карета стремительно неслась по тракту, догоняя неспешно скакавший первый отряд, что будет отныне вести себя совершенно по-другому. Больше даже словом не напомнит ей про то дурацкое предложение, что сгоряча сделал под елкой, но и никуда из дворца не отпустит. И должность финансиста ей все же всучит, чтоб поменьше гуляла со всякими капитанами. Он и сам может с ней гулять по вечерам, когда отступают заботы, проблемы и просители. И постепенно выяснит, так ли на самом деле к ней относится, что хоть с моста прыгай, как сообразил однажды сделать ради своей Гранильены наследник Ангирольд? Да и Иллира постепенно привыкнет к нему и перестанет так отрицательно относиться к замужеству.

Вот потому он и встретил утро просто в замечательном настроении и продолжал бы в нем пребывать, если бы не спросил, усаживаясь вместе с отцом и братом завтракать на открытом восточном балконе, почему они не пригласили его секретаря.

— Она завтракает в столовой с ее величеством, — едва успел небрежно проговорить отец, как обнаружил, что место младшего принца уже пустует, а где-то на лестнице раздается неритмичный стук его новых, коротких сапожек.

— Очень приятно, — теперь король рассматривал Илли в упор, как рассматривают новый камзол, решая, так ли он на самом деле хорош, как нахваливает портной, — а я — король.

— Очень приятно познакомиться, ваше величество, — учтиво склонила голову Иллира и смолкла.

Задавать вопросы королю все равно не положено, а сам он пока ни одного не задал, очевидно, пытается догадаться, до чего дошел у нее разговор с его женой.

Некоторое время все молча завтракали, и Илли, неторопливо делая маленькие глотки, терпеливо ждала, какое решение примет ее величество. Ведь ясно, что именно она решает в королевской семье такие вопросы… или, по меньшей мере, предлагает способы их решения.

— Дорогой, — отставив в сторону пустую чашку, произнесла наконец королева, и брови короля изумленно дрогнули, — я думаю, пора объяснить Кандику суть нашей последней операции по выявлению предателя.

— Где был предатель? — не обратив никакого внимания на то, как назвала его мать, живо заинтересовался принц.

— Мы не знали точно, или это один из людей Анги, или кто-то из дипломатов, работающих на западе, — с сожалением произнес король и пристально взглянул на Иллиру, — вот и приготовили две ловушки. Наши агенты донесли, что наместник степняков намерен предложить союз Тригону, но в качестве залога своей неприкосновенности собирается взять в плен Кандирда.

— Это было, когда во дворце жила Марильда? — искоса глянув на секретаря, уточнил принц.

— Да, и мы считали, что, убрав ее, расстроим все их планы.

— Ты была права насчет Джигорта, — повернувшись к Иллире, вздохнул принц, — и теперь я хотел бы с ним поговорить.

— Лучше написать, — серьезно посоветовала Илли, — и не тебе, а Ингирду. А внутрь вложить такой листик… он знает, как они работают.

— Разумный совет, — обменявшись с королем быстрыми взглядами, похвалила ее величество, — встречаться вам пока рано.

— А на ком его женили? — припомнил Кандирд про условное наказание бывшего секретаря.

— На очень милой и юной особе… она пока бедна, но у нее есть престарелый дядюшка, отписавший племяннице все состояние и имение.

Иллира была очень рада за бывшего секретаря и неизмеримо счастлива, что не ошиблась в королеве, но ее несколько насторожила решительность, с которой ее величество решала судьбы верных подчиненных. Хотя пока еще судить окончательно было рано, следовало, по меньшей мере, выяснить обстоятельства, по которым эту бесприданницу Джигорту выбирали.

— Я надеюсь, он не останется на меня в обиде, — вспомнив, как вышвыривал полуодетого секретаря в окно второго этажа, вздохнул Кандирд и уставился на отца: — Ну и что там с наместником? Как я понимаю, он не стал отменять своих планов?!

— Да, он подготовил нападение на твой дворец, и его люди под видом торговцев и путешественников осели в Бредвиле и ожидали приказа. Взять их мы не могли… сразу попадали под подозрение наши осведомители, а это очень… верные и ценные люди. Предъявить Матеросу какие-то обвинения или претензии мы не могли по той же причине, как и схватить его лазутчиков, а ждать, когда они нападут сами, было, согласись, довольно неразумно. И тогда мы пошли им навстречу, подготовили несколько специальных отрядов и разместили их в крепостях королевского тракта. А затем послали в твой дворец сообщение о пойманных бандитах. И едва ты принял решение выезжать, как один из слуг поделился этой информацией со своей новой подружкой.

— То есть мы были приманкой? — нахмурился принц и оглянулся на невозмутимую сеньориту. — И когда ты это поняла?

— Ночью, — серые глаза смотрели честно и спокойно, — когда попыталась посчитать, сколько дней пути от замка его высочества Бенгальда до тех мест, где он нас нашел. И теперь не могу понять только одного, с какого момента все пошло не так?

— С того самого, как вы начали визжать, сеньорита. В спальне принца был потайной шкаф, и в нем уже сидели двойник с помощником. Едва Кандик уснул бы от замедляющего магического дыма, они должны были быстро подменить принца на двойника. Больше никто, кроме принца, лазутчикам не был нужен, а их самих вместе с двойником ждала на единственной тропе, по которой можно уйти в сторону степей, засада Бенгальда.

Глава 16

Кандирд нахмурился, исподтишка наблюдая за задумавшейся сеньоритой и пытаясь понять, как будет уговаривать ее остаться секретарем после такого заявления короля. Ведь ее практически обвинили в срыве отлично подготовленной операции, и хорошо еще, что никто серьезно не пострадал.

— А как они должны были унести двойника? — Вопрос девушки удивил Кандирда, но вызвал легкую улыбку на губах королевы.

— Через подземный ход, по которому староста намеревался пустить захватчиков. Вот он рисковал сильнее всех, уходя, они могли убить его как свидетеля. Но он сумел очень убедительно сыграть хитрого и жадного пройдоху, хотя семью на всякий случай заранее отправил ночевать к родне.

— А капитан Гарстен?

— Капитан получил… особые указания от наследника, который является, как вы знаете, главнокомандующим Леодийской армией, — строго сообщил король и взглянул на сына, — кстати, сейчас наши войска начали поход на крепость, в которой укрылся Матерос, под предлогом похищения Кандирда. Им навстречу от западной границы движутся полки Рантильда. Поэтому вам придется пожить дня два-три в этом замке, ехать сейчас во дворец… неразумно.

Последние слова отца принц воспринял настороженно, снова оглянулся на секретаря, чтоб проверить свои предположения, но никаких признаков беспокойства на ее личике не обнаружил и тогда решил одним махом поставить всех в известность о принятых решениях.

— Хорошо, тогда мы поживем пока тут. И заодно займемся делами… я решил предложить Илли должность финансиста… в дополнение к прежней. Пусть сеньор Ортенби привезет сюда прошлые отчеты и пояснит ей суть дела, а к этому времени Зарбинс привезет из дворца все нужные бумаги.

— Ты хочешь, чтоб она упала от нагрузок? — насмешливо подняла брови ее величество. — Работа финансиста не из простых.

— Но ваш Ортенби умудряется сделать ее за несколько дней? — Судя по аргументам, принц хорошо продумал свой план. — И я вовсе не собираюсь повесить на нее всю работу. Зарбинс и его люди будут делать все расчеты и писать все бумаги, а Илли только руководить и проверять. Она собирается стать богатой сеньорой, и второе жалованье ей вовсе не помешает. Кстати, сколько платит Бенгальд своему финансисту?

— По-моему, около пяти тысяч в год, — задумчиво разглядывала сына королева, — но, боюсь, сеньорита не примет это предложение.

— Приму, — твердо сообщила Илли, — оно мне подходит.

— Я так и думал, — загадочно ухмыльнулся Кандирд, — и кстати, я намерен выписать Иллире премию за свое спасение. Неизвестно, что там собирались лазутчики Матероса делать с моим двойником, но, если бы она так хорошо не замаскировала лаз под тот куст, что я сам не мог его разглядеть с трех шагов, мне пришлось бы очень несладко.

— Прекрати, — возмутилась Илли, — я сама была виновата, из-за меня мы попали в такое положение.

— Нет, — упрямо нахмурился Кандирд, — не из-за тебя, а из-за меня. Если бы родители не знали, что я непременно пожелаю лично исполнить роль заложника, они бы посвятили меня в детали операции. Но они знали… что иногда… я бываю несколько упрямее, чем следует. А ты действовала именно так, как должен действовать нормальный человек, и вела себя как героиня. И потому сто тысяч немедленно отправятся на твой счет.

— К сожалению… мы пока премии выдать не можем, — снова переглянувшись с королем, мягко сказала ее величество, — но хотим купить у вас одну вещь.

Она достала из кармана небольшой сверток, и Иллира узнала в нем злополучный шарфик.

— Двадцать тысяч за него вас устроят?

— Даю тридцать, — немедленно вступил в торг Кандирд, — нет, сорок. Мне самому очень нравится эта вещица.

— Пятьдесят, — веско сказал король, — и никаких торгов. Кстати, сеньорита не хочет сразу перевести свои средства в недвижимость, примерно за такую сумму, какая имеется вместе со всеми премиями в ее распоряжении, один сеньор продает чудесное поместье.

— Она не желает, — отрезал Кандирд, — у нее и так теперь работы хватает, а поместье требует внимания.

— А где расположено это прекрасное поместье? — подозрительно спокойно осведомилась Илли, начиная понимать, что поместьем, особенно отобранным у предателя, королю неприметнее расплатиться с нею, чем такими огромными суммами.

— Неподалеку от Бредвила, — в глазах короля прыгали хитрые смешинки, — почти по пути к дворцу.

— Тогда я беру поместье, — уверенно кивнула сеньорита секретарь и успокаивающе тронула пальчиками стиснувшуюся в тугой кулак руку принца, — найму управляющего и буду ездить раз в месяц проверять. Видишь ли, хорошие поместья обычно дают больший доход, чем ценные бумаги.

— Тогда бери, — мгновенно успокоился он, сразу поверив этому мимолетному прикосновению, и повернулся к матери: — А вы тоже поживете тут?

— Увы, сразу после завтрака мы выезжаем в столицу, — твердо ответил король, — там вообще никто не знает, что мы тут. В этих каретах поехал за своей семьей в Шетри один из моих людей. А сюда вскоре прибудут ваши охранники, они выехали из крепости с рассветом.

— В таком случае разрешите пожелать вам счастливого пути и уйти, — сообразив, что правящая чета желает поговорить с сыном наедине, Иллира решительно поднялась со своего места, сделала вежливый полупоклон и направилась к двери.

— Только один вопрос на прощание… Иллира, — у самой двери остановил ее голос королевы, — ты не откажешься носить амулет, который я пришлю тебе с сеньором Ортенби?

— Не откажется, — безапелляционно заявил принц, и девушка не стала спорить, он и так сегодня много для нее сделал, да и защищал очень рьяно. И вообще ведет себя намного разумнее, чем вчера, значит, все-таки был тогда под действием зелий.

— Хорошо, — безропотно кивнула Илли и выскользнула за дверь.

Ей нужно было о многом подумать, и лучше наедине, поэтому девушка неспешно направилась туда, где, как ей помнилось, был выход из дома. Однако, пройдя несколько залов, сеньорита начала подозревать, что пошла не в ту сторону. Подобравшись к раскрытому окну, девушка рассмотрела за ним кусты и деревья и поняла, что это сад или парк. Оглянувшись, не видит ли кто из слуг, сеньорита взобралась на подоконник, примерилась, подобрала юбку и легко спрыгнула на мягкую, ухоженную травку лужайки.

— И не стыдно вам, сеньорита, так коварно сбегать от своего жениха? — насмешливо поинтересовался уже знакомый голос Бенгальда, и девушка рассмотрела за ближайшим деревом скамью, на которой вальяжно развалился окруженный сворой собак принц.

— Во-первых, я никуда не сбегаю, а просто не нашла выход, — довольно быстро придя в себя от ошеломления, строго произнесла сеньорита, — во-вторых, никакого жениха у меня нет, а в-третьих, не стыдно ли вам, что вы не предложили мне помощь, вместо того чтоб подглядывать?!

— А я вас не видел, — нахально улыбаясь, объявил он, — услышал только шум, когда вы уже… хм, приземлились. Ну и что вы там стоите, идите сюда, поболтаем. Мои собаки вас не укусят, не бойтесь.

— Вот нисколечко не боюсь, — усмехнулась Илли, заканчивая отрясать подол, и направилась к скамье, — если специально не натравливать, собаки на меня не бросаются.

— Наверное, способности есть?

— Нет у меня способностей, — отрезала девушка. Вот что это такое, стоит хоть на каплю сделать что-то лучше других, как сразу вспоминают про магические способности.

— Жаль, жена со способностями, это очень выгодно.

— А у вас невеста со способностями?

— Моя невеста еще бегает в коротком платье, — отмахнулся Бенгальд, — я про тебя.

— А я вообще бегаю только в мужских костюмах, — объявила Илли, — поэтому про меня не подходит.

— И ты ни в кого не влюблена?

— Нет. И не завидую тем, кто влюблен, — хихикнула девушка, вспомнив бесконечные разговоры молоденьких подружек по приюту, стоило им увлечься каким-нибудь молодым сеньором, про то, какой их избранник красивый и какой мужественный.

Нет, она не спорит, Канд симпатичный и действительно мужественный, ей служанка сказала, пока заплетала волосы, что у принца был вывих. А она помнит, как он упорно шел и только изредка шипел. Но ахать об этом целый день, прикрывая мечтательно глаза — нет уж, избавьте ее, светлые духи, от такой глупости.

— И никогда не влюблялась?

— Это что, допрос? — сразу насторожилась сеньорита. — Меня уже столько расспрашивали за последние две недели какие-то чиновники, что проще запросить их записи и все прочесть.

— А если мне приятнее услышать из первых уст, — принц явно заигрывал, — что именно нравится девушке в мужчинах? А вдруг именно мои качества вы и назовете?

— Как я могу предположить, — его поведение начинало веселить Иллиру все сильнее, — если я скажу, что мне нравятся красивые, умные, смелые и учтивые мужчины, — вы немедленно заявите, что это ваш точный портрет?

— В точку. Как будто только с меня и рисовали.

— А мой сосед, сеньор Пикриус, говорит, что нет ни одного мужчины, который сказал бы, что это не про него.

— Похоже, вы разговаривали с ним на довольно интересные темы, — принц был похож на кота, заметившего беспечную мышку.

— О да, я любила с ним беседовать, — снова засмеялась Илли, начиная понимать, что принц, под началом которого в королевстве все отряды городской стражи и правосудие, уже завтра отправит кого-нибудь побеседовать с сеньором Пикриусом.

И вряд ли это его собственная прихоть, определенно выполняет задание королевы.

— Илли! — окликнул с дорожки знакомый голос, и девушка вскочила как укушенная.

— Седрик!

— А мы тебя ищем…

Она бросилась навстречу адъютанту почти бегом и тут же рассмотрела за его плечом Ингирда.

— Инг! А я так переживала… боялась, что они вас догонят… — счастливо тараторила девушка, смеясь и плача от радости, и баронет вдруг подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.

— А мы за тебя переживали, птичка, — признался он глуховатым голосом, — ты даже не представляешь, как.

— Ингирд! Немедленно отпусти сеньориту секретаря! — вроде шутливо рыкнул голос Кандирда, но баронет сразу уловил в голосе господина раздражение и бережно опустил девушку на землю.

Однако ни оправдываться, ни извиняться не стал, не первый год они друзья, и принц отлично знает, что ни сам Инг, ни Седрик, ни Лензор никогда не позволят себе взглянуть как-то по-особому на девушку, которую он, хоть и неосознанно, защищает намного рьянее, чем всех прошлых фавориток.

Ингирд просто повернулся и пошел навстречу другу. А дойдя, несколько секунд всматривался в царапины на лице принца, потом крепко стиснул его плечи и на миг прижал к груди, получив в ответ точно такой же жест.

— Ты видела? — одними глазами спросил жену замерший на крыльце его величество, и она так же глазами ответила — да.

— Они ее приняли, — задумчиво констатировала королева, провожая взглядом сына и баронета, направившихся к Седрику, бережно державшему под руку хрупкую, но отважную сеньориту, — Ингирд никогда бы не стал притворяться.

Король помог жене забраться в карету, сел рядом и некоторое время, пока лошади выносили повозку на тракт, молчал, потом устало осведомился:

— А насчет той истории… в ее детстве, ты что-то говорила мельком… нет никаких новых сведений?

— Нет. Из родственников отца осталась только его сестра, но при его жизни они не общались, она порицала брата за неравный брак. Хотя мать Иллиры и была одаренной, но из семьи простого охотника. Граф ле Трайд увидел девушку во время прогулки и сразу влюбился.

— Это я слышал, а не уточнили, как случилось, что девочка выжила в ту грозу?

— Никто не знает, и сама она не помнит. Когда прибежали соседи, дом догорал, а она сидела под кустом в одной рубашке, и в руках была старая кукла. Как позже выяснили, игрушка оказалась с секретом, в ней был тайник и там нашли все документы. Это и позволило определить дитя в приют для знатных сеньорит. Дознаватели нашли документы о проверке ее на способность к магии при поступлении в приют, результат был положительный. Но в тринадцать лет Илли сильно переболела… и способность пропала. Как отрезало. Домлини выяснял у магов, как такое может быть, — разводят руками. Потому я и не стала настаивать, чтобы Кандик не брал ее к эльфам.

— А наставницы что о ней говорят?

— Та, которая воспитывала девочку с первого дня, умерла два года назад. И что интереснее всего, она сама была прежде магиней, но выжгла свой дар, спасая друга. К сожалению, это ей не удалось, и она ушла в монастырь. А все остальные характеризуют Иллиру как прилежную, сообразительную и отзывчивую девочку. Именно за эти ее качества она и попала в списки. А когда выяснилось, что она не кокетка и не сплетница — девушка оказалась в первой двадцатке.

— Нужно послать тайный запрос магистру Транбиусу, — поразмыслив несколько минут, постановил король, — и во всех случаях наблюдать и ждать. У нас совершенно не осталось в его дворце никого из осведомителей?

— Остались, но мне кажется, пока лучше их не трогать, — загадочно вздохнула королева, — я постараюсь придумать… более надежный способ получения информации.

— Рассказывайте, как вы от них ушли! — в свою очередь бережно потискав друга, потребовал у принца Седрик после того, как Бенгальд в сопровождении своих собак удалился в сторону конюшен.

— Сначала скажи… — осведомился баронет, оглянувшись в ту сторону, куда ушел старший принц, — его высочество что, не едет в свой замок?

— Нет, он поживет тут дня два, а потом отправится вместе с нами в гости к эльфам. Его величество считает, что нельзя откладывать этот визит надолго. Еще нам нужно подождать четвертого, из тех, кого можно провести на эльфийские территории по приглашению. Отец сообщил, что отправит его во дворец, как только закончится операция по низложению Матероса. Но кто точно это будет, мне пока не известно. Думаю, его величество и сам пока не решил.

— Я бы с удовольствием не поехала, — тихонько вздохнула Иллира, точно зная, что принимать во внимание ее мнение в этом вопросе никто не собирается.

Хотя зря они так упорствуют. При одной мысли о месте, где все пронизано магией, у девушки даже ладошки начинают холодеть. И против воли восстают в памяти события, которые она изо всех сил постаралась забыть, вычеркнуть из своей жизни, словно их никогда и не было.

— Это не обсуждается, — подтверждая ее подозрения, отрезал принц, — ты заслужила это путешествие больше остальных. Так что начинай готовить сундук, путь туда неблизкий.

— На путешествия с вами никаких сундуков не напасешься, — снова припомнила девушка пропавшие вещи.

— Да ничего подобного, все мы привезли, — бдительнее рассмотрев поведение принца, Ингирд успокоенно выдохнул.

Его подозрения о произошедших в отношениях между другом и его секретарем изменениях не подтвердились, и баронету это очень нравилось. Девушка оказалась много благоразумнее, чем большинство ее сверстниц, и сумела не поддаться ни панике, ни романтике путешествия наедине с молодым и привлекательным сеньором.

Тем более что Ингирду даже близко не верилось, что королю понравилось бы такое развитие событий. Сеньор прекрасно знал, что у всех младших принцев имеются нареченные принцессы, подрастающие в монастырях соседних государств. В устах светских сплетников мелькали лишь имена девушек, все остальное было скрыто под завесою строжайшей тайны.

Через несколько минут Иллире надоело слушать, как принц расхваливает ее находчивость и смелость, и, хотя это было довольно приятно, девушка вовсе не считала себя такой уж героиней. И потому попросту сбежала от друзей, заявив, что желает немного погулять в одиночестве.

Ей действительно нужно было немного прийти в себя и все обдумать. Жизнь, столько лет медленно переползавшая из однообразных забот одного дня в не менее однообразные заботы другого, вдруг словно сорвалась с цепи, стремительно унося Илли в такую высоту, о какой она не смела и мечтать, однако не забывая попутно ронять ее в темные провалы неожиданных и опасных происшествий.

И теперь девушка желала понять, правильный ли она сделала выбор, не только не отказавшись от дальнейшего участия в этой гонке, но и приняв на свои плечи хоть и интересную, но очень ответственную работу. Должность, для которой нужны не только усидчивость и аккуратность, но и рассудительность и жизненный опыт, которого у нее пока маловато.

— Должен признать, что вы сказали чистую правду, — Бенгальд подошел к скамье, на которой устроилась Илли, совершенно неслышно, но девушка даже не вздрогнула.

Она не слышала шагов принца, но заметила упавшую на дорожку тень и ждала вопроса, точно рассчитав, что никто неизвестный не будет гулять по этому парку. И еще отлично понимала, что, лишившись почти всех осведомителей, королевская чета вряд ли так резко оставит сына без присмотра. Поэтому ни на секунду не удивилась, когда узнала, что Бенгальд останется в замке. Интересовало ее другое, кто еще кроме принца и капитана будет отправлять в столицу свои донесения и каким способом они намерены это делать.

— Я всегда говорю правду, — пожала плечами Илли и уточнила: — Если хочу отвечать.

— А когда не хотите отвечать… — снова зацепился он за слово, — тогда просто молчите?!

— Смотря по ситуации, — улыбнулась она чуть насмешливо. — А разве вы делаете по-другому? Кстати, у меня есть к вам личная просьба, если я не опоздала, разумеется.

— Очень интересно, какая? — принц обошел скамейку и сел неподалеку от девушки. — Я весь внимание.

— Передайте от меня привет и приглашение сеньору Пикриусу, надеюсь, он согласится погостить во дворце его высочества.

— Кандика, — с ухмылкой поправил секретаря Бенгальд.

— Вы тоже зовете его так же, как ее величество? — Иллира изумленно приподняла брови. — Очень мило. Так вы еще не отправили посыльного в Вингор?

— Вы как раз успели, — пришлось сознаться Бенгальду, и он слегка помрачнел, ничего не было исключительного в том, что девушка с ходу просчитала его намерения, но вот решиться воспользоваться его услугами как почтальона наглости хватило бы очень у немногих.

— Илли! Ты где? — позвал издали голос Седрика, и через миг он сам появился на повороте дорожки. — А, вижу! Гарстен привез корзинку первой земляники, но, пока тебя нет, не дает даже попробовать. Идем быстрее, а то Инг с принцем его убьют.

— Не вздумайте, этой клубникой он искупает свои грехи, — засмеялась Илли и торопливо поднялась со скамьи. — Извините, ваше высочество, я вынуждена вас оставить. Надеюсь, вы не забудете о моей просьбе.

А затем почти вприпрыжку помчалась к уже подставившему локоток адъютанту. Сеньорита отлично сообразила, что друзья незаметно за ней приглядывали и теперь придумали повод, чтобы увести от старшего принца, и намеревалась чуть позже выведать, чего именно все они так опасаются.

— Разумеется, не забуду, — едко хмыкнул Бенгальд, провожая взглядом оживленно разговаривающую парочку.

Принц с каждой секундой все яснее понимал, что зря утром спорил с отцом, будто с этой задачкой справится и мальчишка-садовник. Разумеется, обученный в одной из тех школ, что находятся под его, Бенгальда, присмотром. Само собой, с первого взгляда ни на какую школу они не похожи, только последний кретин будет выращивать будущих разведчиков в казарме и строем водить на ярмарку.

Но пока ему и самому не удается вывести девушку на те вопросы, что он поставил сам себе, просмотрев шкатулку с документами, касающимися сеньориты. Это только провинциальные простушки могут наивно считать, что достаточно, приехав из своей глуши, надеть самый лучший из своих нарядов, распустить локоны и попасться на глаза принцу, как он выгонит прежнюю фаворитку и на руках понесет незнакомку во дворец. А наутро и в храм, заключать вечный союз.

И все его родные будут беззаботно хлопать ресницами и ушами от счастья.

Да ничуть не бывало. И он, Бенгальд, теперь лучше других уяснил, что привозят из провинции этих юных прелестниц, одевают в соблазнительные, трогательно розовенькие платьица и ставят на пути принцев вовсе не добрые феи, не желающие для себя ничего, кроме благодарного взгляда.

Но вот за этой сеньоритой, как ни странно, никого подобного пока не обнаружилось, зато проявилось очень единодушное стремление Ингирда и его друзей всеми силами заслонить от него секретаря своими широкими спинами. И это даже подняло сеньориту в глазах Бенгальда на новую ступеньку, хотя он и сразу оценил ее намного выше обычных искательниц фамильного браслета за проявленную выдумку с должностью секретаря и за находчивость при укрытии Канда. Однако пора, пожалуй, пойти посмотреть, что там за земляника, насколько ему известно, даже в его замке она пока поспела только в оранжерее.

Кандирд и компания его друзей обнаружились на освещенной солнцем веранде и действительно поглощали крупную, темно-алую землянику, высыпанную на широкий поднос. Рядом с подносом стоял хрустальный кувшинчик-сливочник, а в руках друзей были вазочки, в которых аппетитно плавали в сливках яркие ягоды.

Но вовсе не это озадачило старшего принца больше всего. Рядом с сеньоритой сидел его самый неподкупный пес и преданно провожал черными виноградинами глаз каждую съеденную девушкой ягоду.

И время от времени она не выдерживала, брала с подноса ягодку, макала в сливки и клала в деликатно разинутую пасть.

— Если бы тот садовник знал, кому достанутся эти ягоды, — провожая преувеличенно унылым взглядом очередное такое подношение, сообщил капитан, — он бы взял с меня двойную цену.

— Если бы он знал, — ехидно парировал Бенгальд, выходя из-за куста на веранду, — какая родословная у этого пса, то должен был с почтением подарить тебе эту корзину.

— Неужели лучше, чем у вашего высочества?! — с притворным простодушием вытаращил глаза Гарстен. — Когда он узнал, что земляника для принца, то, наоборот, поднял цену.

Бенгальд только едко хмыкнул, слишком давно он был знаком с капитаном, чтоб отвечать на его шуточки.

— Ты же говорил, что покупал для меня? — немедленно поймала капитана Илли.

— Ну, разумеется, я покупал для вас, сеньорита, — учтиво склонил голову Гарстен, и его глаза лукаво блеснули, — но ему я солгал. Иначе он запросил бы еще дороже.

Уже через полчаса Бенгальд понял, что это была никудышная идея, попытаться выяснить что-то особое про сеньориту, когда она сидит в окружении этой компании. Ингирд и Гарстен успевали отбить его намеки и тонкие подколки, прежде чем брат с Седриком открывали рот, а сама сеньорита посматривала на них с веселой гордостью, как смотрят обычно зеленые девчонки на сильных и смелых старших братьев, и это прожженных интриганов, как видно, ничуть не огорчало. Ну про Канда он мог и сразу все сказать, сегодня брат уже потряс всю семью, когда выпил кубок молока, от которого категорически отказался еще в пять лет. Но вот Ингирд и остальные с чего так стараются, хотелось бы ему знать? И он даже не сомневался, что со временем узнает. Теперь эта задачка становилась интересна и ему самому.

Поэтому принц вежливо попрощался, позвал неохотно последовавшего за ним мохнатого предателя и направился в свою комнату, писать отчет ее величеству и указания для своих заместителей. Пока он тут гуляет вокруг странной сеньориты, никто за него его дела не делает. Наоборот, нужно еще и учитывать особенности военного времени, хотя, судя по последним донесениям, которые дал ему утром просмотреть король, эта операция долго не продлится. Простой народ, не желающий воевать с сильной армией ради амбиций своего бывшего князя, открывал ворота городов и крепостей заблаговременно.

Весь остальной день прошел для Бенгальда так же бесплодно в плане его дознания. Кандирд и его друзья не отходили от сеньориты ни на шаг, сопровождая и на обед, и на прогулку, зато он успел продиктовать собственному секретарю и отправить по адресам целую кучу запросов и указаний.

Глава 17

Очередное утро встретило Илли серым, совершенно не весенним дождем и сразу двумя порадовавшими ее известиями. На рассвете в замок прибыли долгожданные гости, королевский финансист и Зарбинс. Поэтому свой обычный завтрак, молоко и булочки, она проглотила поспешнее обычного, торопясь посмотреть на финансиста и выяснить, подходит она для работы, за которую так смело взялась, или лучше признаться в своей ошибке сразу, не усугубляя ее.

— И куда так бежит прелестная сеньорита секретарь так рано? Пить молоко? — сделал вид Бенгальд, что не в курсе ее привычки вставать с солнцем.

— Доброе утро, ваше высочество, — не замедлила неприметно уколоть его Иллира, — спасибо, но молоко я уже выпила.

— В таком случае я составлю вам компанию на прогулке, — мгновенно подхватил ее под руку принц. — Но я не вижу вашего плаща?

— Потому что я бегу не на прогулку, ваше высочество, — кротко опустила глаза Илли, хотя ей захотелось рассмеяться, — а на свидание с двумя очень умными мужчинами.

— Что вы говорите?! Мечтаю познакомиться. И где вас ждут эти редкие экземпляры?

— В зеленой гостиной, — вежливо сообщила сеньорита, и принц решительно повел ее в зеленую гостиную, гадая про себя, кого она назвала умными мужчинами, Ингирда с капитаном или все же его собственного брата, с кем-то из этих двоих?!

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась Иллира, входя впереди любезно распахнувшего ей двери принца в гостиную, явно использовавшуюся как комната для вечерних посиделок.

— Доброе утро, ваше высочество, доброе утро, сеньорита финансист, — сдержанно поздоровался отлично знакомый принцу мужчина, сеньор Ортенби, старший помощник советника по финансам, — я привез вам все документы на поместье и последние указы, они в этой шкатулке.

— Доброе утро, ваше высочество, доброе утро, сеньорита Иллира, — эхом отозвался Зарбинс, которого Бенгальд знал ничуть не хуже, чем финансиста, — рад вас видеть.

Однако по взгляду Зарбинса, устремленному на сеньориту, принц сразу понял, что начальник канцелярии рад видеть вовсе не его. Ну, так он и не мечтал о такой радости, хотя обидно, что зря ехидствовал, мужчины и на самом деле оказались достойны называться очень умными. Но вот про сеньориту финансиста он что-то недопонял, хотя даже виду не подал. Просто расположился чуть в стороне от чайного стола, который эти трое использовали вовсе не по назначению, разложив на нем связки бумаг и расставив шкатулки с ценными документами, и приготовился наблюдать.

Однако очень скоро оказалось, что это совершенно неинтересное занятие. Хотя Бенгальд несколько оживлялся, когда мелькали знакомые слова, вроде — налоги, отчеты, расходы… приходы… ценные бумаги и наличность, но вскоре снова терял нить разговора. А потом и вовсе задумался о собственных проблемах и даже стащил со стола лист бумаги, чтобы сделать для себя несколько заметок. За столом тем временем явно сложилось взаимопонимание, щелкали маленькие абаки, тихими голосами выяснялись средние цены на зерно и мед, уточнялись проценты отчислений в казну и еще какие-то тонкости, вникать в которые у Бенгальда не было никакого желания. Достаточно с него головной боли, когда он ежемесячно вникает в вопросы распределения денег по собственным подразделениям.

В какой-то момент, слушая, как все более уважительно разговаривает с сеньоритой сеньор Ортенби, принц начал понимать, почему родители не стали ничего объяснять ему подробно. По своему обыкновению желали, чтоб он сделал о сеньорите собственные выводы, не поддаваясь влиянию их опыта и авторитета.

Ну что ж, он их сделал. Если эта сеньорита так же хорошо разбирается в секретах переписки, в чем он почти не сомневается, Кандирду посчастливилось отыскать самородок. И одновременно — крупно не повезло. Потому что, наблюдая вчера за братом, Бенгальд не мог не заметить, как тот постоянно держит Иллиру в поле зрения, порой даже бессознательно оборачиваясь проверить, никуда ли она не делась? И это их рассудительный и невозмутимый Кандик, который никогда не волновался, чем там занимаются весь день его фаворитки. Да им вообще все позволялось, кроме измены, каковую младший принц рассматривал как предательство и оскорбление его чести.

А вот сеньорита снова не солгала, никаких особых чувств к Кандирду она не испытывала. Как и к бдительному Седрику, ироничному капитану и даже обаятельно-нахальному Ингирду. И это было очень странно для провинциальной девушки ее возраста и нуждалось в дополнительном исследовании. Бенгальд быстрее зачеркал пером по бумаге, торопясь записать свою мысль, пока она не улизнула под напором других проблем.

— Доброе утро! — Неразлучная троица, Канд и его свита, ворвались в тихую гостиную свежим ветром и принесли с собой запах дождя и мятой травы. — Вы что, уже работаете?

— Доброе утро, ваше высочество, — поднялся из-за стола сеньор Ортенби, который знал принца еще с детства, — могу сказать, что очень рад, что мне больше не придется каждый месяц по нескольку дней трястись в карете. Разумеется, сеньорита Иллира пока не очень разбирается в тонкостях расчета налогов, но зато у нее редкая сообразительность, а знание законов придет со временем. Сейчас я намерен пойти поспать пару часов, так как выехал затемно, а после обеда мы продолжим, и вы как раз подберете мне к тому времени основные цифры.

С этими словами финансист важно удалился, оставив принца и его друзей в полном восторге. Честно говоря, Бенгальд ждал, что новоиспеченный секретарь сейчас радостно рассмеется, как вчера, при встрече с Ингирдом, и запрыгает по комнате козленком, но произошедшее потрясло даже его.

— Доброе утро, рада вас видеть, — подняв от бумаг серьезное личико, приветствовала друзей сеньорита, — но если у вас нет важных сообщений, то погуляйте, пожалуйста, где-нибудь в другом месте.

— Поняли, — отозвался за всех Ингирд и утянул не возразившего даже слова господина за дверь.

— Может, приказать принести вам чаю? — все же вернулся на миг принц, но его встретил такой раздосадованный взгляд, что Кандирд догадливо исчез, не дожидаясь ответа.

Вскоре потихоньку ушел из гостиной и Бенгальд, отчетливо сообразивший, что снова зря тратит время и больше никаких открытий ему тут сделать не удастся. Зато можно попытаться немного потрясти эту компанию.

— И часто вас так выставляют за дверь? — Брат со свитой предсказуемо обнаружились в соседней гостиной, обставленной как охотничья комната.

Кинжалы и арбалеты на стенах, чучела на столиках, огромная медвежья шкура у камина, тяжелые дубовые кресла с высокими спинками, бочонок с пивом на стилизованном под чурбак столике. И тяжелые кубки в руках сидящих вокруг него друзей. Бенгальд тихо усмехнулся, он отлично знал, что на самом деле они выпьют от силы по полкубка, и то только потому, что не имеют возможности прокатиться на лошадях или немного погоняться друг за дружкой с мечами.

Лекарь пока не разрешал младшему принцу никаких нагрузок на больную ногу, вот и приходится им слоняться по замку, мучаясь от безделья.

— Видишь ли, Бенг, — с превосходством объявил Кандирд, — мы приняли Илли в друзья. И она имеет право обращаться к любому из нас на «ты» и открыто говорить то, что думает. Как и мы к ней. Поэтому мы и не подумали обижаться, у нее сегодня что-то вроде экзамена… и она переживает, хотя эта должность все равно уже за ней. Но я и сам не люблю… когда мне мешают работать, хотя и дела у меня совсем не бумажные.

— Кстати… насчет бумажных дел, — решил просветить брата старший принц, — хороший наместник обязан разбираться во всех этих налогах, прибылях и убытках.

— Вот поэтому я и назначил финансистом Илли, — невозмутимо сообщил Кандирд, — как только она все это проверит и распутает, так сразу же объяснит мне очень доступным языком. Ее самый главный талант — понятно объяснять непонятное.

Бенгальд посмотрел на брата, как на неизлечимо больного, и хотел было допить пиво, а потом отправиться в свою комнату, проверить, не вернулись ли почтовые голуби. Магических вестников даже принцы и старшие военачальники использовали только в крайних случаях, слишком уж дороги были услуги магов. А всему виной проклятая война, которую они устроили лет сто назад, разделившись на темных и светлых. Как часто бывает, не победил никто, но сильных магов осталось катастрофически мало, как и книг и амулетов, войны — вещь затратная. Ведь, добравшись до башни врага, каждая сторона считала своим долгом сровнять ее с землей или выжечь дотла.

Однако принц успел только допить пиво.

Потом в комнату стремительно ворвалась сеньорита секретарь и, не обращая никакого внимания на их высочеств, направилась сразу к баронету.

— Ингирд, для тебя есть важное дело, — она явно только что вспомнила про господина и виновато глянула на него: — Канд, извини, но тебе лекарь запретил садиться на коня. Так вот, тут недалеко есть деревня, Броды, она на самой границе области и самая дальняя от дворца в этой стороне. И у нас возникло подозрение, что новый староста жульничает. Вот смотрите, прошлый отчет, у него указано сто семьдесят дворов, а в нынешнем сто пятьдесят. Но Зарбинс говорит, что, наоборот, эта деревня все время растет, оно и понятно, почти рядом королевский тракт. И с землями такая же история, они у него понемножку тают. И пашни, и лес. Вот и получается, что налога он должен сдавать с каждым месяцем все меньше. Неплохо бы сосчитать дворы… вместе с ним.

— Возьмите капитана и воинов, — принц сразу стал серьезным и сосредоточенным, — и не забудьте привезти сюда этого финансиста… если отчет не сойдется.

— Сделаем, — понятливо усмехнувшись, баронет с Седриком торопливо вышли из комнаты.

Иллира захватила из вазы горсть орешков и поспешила назад, к отчетам.

— Трудная работа? — осторожно поинтересовался Кандирд, подсознательно желая задержать девушку хоть на минутку.

— Да, — вздохнула она еле заметно, — но думаю, в следующий раз я буду сама принимать у них отчеты, когда они привозят, и сразу проверять. Кстати, Канд, извини, пожалуйста, я тут без твоего разрешения пригласила во дворец одного человека, чтоб он мне помог на первых порах, надеюсь, ты не будешь против?

— И что это за человек?! — мгновенно насторожился принц.

— Сеньор Пикриус, я рассказывала, — сеньорита смотрела виновато, но принц уже понял, что беспокоился зря.

— Конечно, пусть приезжает, я буду рад с ним познакомиться, — он улыбнулся ободряюще и расцвел, получив в ответ благодарный взгляд убегающей девушки.

— Кандик, ты мне, конечно, можешь сказать, что это не мое дело, — дождавшись, пока дверь за сеньоритой закроется, напрямик сказал Бенгальд, — но, по-моему, ты в нее влюбился.

— Не знаю… — задумчиво протянул принц, — ты же знаешь, я никогда не влюблялся. И теперь не уверен… во всяком случае, писать стихи и петь у Илли под окном меня совершенно не тянет. Но она мне нужна как секретарь, как финансист и как друг. Так что я пока подожду с окончательными выводами.

— Ну жди, — с жалостью посмотрел на него Бенгальд, — только потом не приходи жаловаться.

— Бенгальд, — с такой же жалостью посмотрел на него младший, — а на что мне жаловаться? Она рядом, занята делом, которое ей нравится, выполняет самую заветную мечту своей жизни… и я ей помогаю. А если ты насчет того, что я должен сделать ей предложение выйти за меня замуж… так не волнуйся, я ей его уже сделал.

— Как… сделал?! — на несколько секунд потеряв дар речи, с запинкой пробормотал Бенгальд.

— Серьезно, по всем правилам. Еще под тем кустом, где мы валялись впритирку друг к другу. Объяснил, что как честный человек просто не могу на ней не жениться.

— А она?

— Бенг, ну ты тупеешь на глазах. Неужели ты думаешь, что если бы она сказала — «да», то сидела там сейчас с Зарбинсом?!

— Теперь не думаю… — задумчиво протянул Бенгальд, — но можешь ответить на последний вопрос: какая у нее заветная мечта?!

— Очень простая. Илли хочет заработать столько денег, чтоб стать независимой сеньоритой и самой решать свою судьбу. Она очень… болезненно восприняла бесцеремонность королевских чиновников, выбиравших кандидаток в фаворитки по всем параметрам, кроме одного. Никто не интересовался их собственными желаниями. Что смотришь так удивленно?! Не ожидал? Я тоже был потрясен, когда узнал, что из двух десятков девушек, которых притащили мне во дворец, только двоим нравлюсь как мужчина, не считая степнячек, которым приказали притворяться. Тех, кому изначально нравился Ингирд, и то среди них было больше, целых четверо. Почему никто не подумал, как может повернуться жизнь, если я выберу одну из этих четверых?

— Но ведь они имеют право не подать выбирающему руку, — еще спорил Бенгальд, но уже понимал и сам, что в этом, несомненно, что-то есть, до чего лично он пока не додумался.

— И в этом меня просветили… нет, не Илли, а Анирия, моя новая фаворитка. Сеньора Павриния настрого наказывала девушкам, чтоб не вздумали так поступить. Потому я и выставил ее из дворца, вот такие услужливые самодуры и есть самое большое зло, как я теперь понимаю. Ведь Илли даже решилась испортить себе личико соком одуванчика, лишь бы я ее не выбрал.

Кандирд немного понаблюдал за задумавшимся братом и решительно поднялся с кресла.

— Пойду найду себе книжку, что ли, раз больше заняться нечем.

Бенгальд искренне считал, что, найдя книжку, братец по привычке завалится на постель в собственной комнате или вернется в охотничью гостиную, однако когда через час, отправив письма и просмотрев полученные, пошел проведать Канда, то нашел его не сразу. И то только после подсказки прислуги.

Хотя мог бы и сам догадаться, ругал себя его высочество, рассматривая младшего, удобно устроившегося на диванчике в зеленой гостиной. На коленях у него лежала книга, но занимался он вовсе не чтением, а подглядыванием за секретарем и выдачей ей пояснений по особенностям расположения городков и деревень своей области, которую в поисках бандитов за пять лет успел изъездить вдоль и поперек.

Обед проверяющим подали туда же, затащив для этой цели еще один стол, и Бенгальд не мог отказать себе в удовольствии отобедать вместе с ними. Ему было невероятно интересно понаблюдать, как заботливо следит его братец за тем, чтобы Илли поела как следует. Но после обеда он все же ушел, не в силах все время сдерживать рвущееся с губ хихиканье, такого Кандика никто из них не то чтобы не знал, но даже никогда не видел. И тем обиднее было наблюдать, что сеньорита словно не замечает неотступного внимания брата.

К вечеру, когда вернулись промокшие, но довольные придворные вместе с бледным, перепуганным старостой, оказалось, что трое проверяющих во главе с Ортенби сумели за день выяснить все самые сложные вопросы, касающиеся финансовых отчетов. И потому постановили, что рано утром все отправятся по домам.

— Если возникнут непредвиденные вопросы, — довольно потирая руки, сообщил Кандирду сеньор Ортенби, — сеньорита Иллира сможет выяснить их посредством переписки, ничего срочного тут нет. А все основное мы решили, и я могу спокойно возвращаться в столицу, мне нужно срочно подготовить людей, которых мы отправим проверять налоги в степных областях.

Принц был невероятно рад этому известию, ему казалось, что в родном дворце и рана, и нога заживут намного скорее.

Бенгальд тоже был не против такого решения, последние письма из столицы сообщали, что военная операция в степях близка к завершению. А поскольку он сам поедет во главе отряда, никто не свяжет его с именем младшего брата. Да и карету можно взять другую, побольше. Все равно Кандирду рано пока ездить на лошади.

Именно поэтому все разошлись по своим комнатам, едва Иллира закончила записывать наставления сеньора Ортенби, а Зарбинс упаковал документы в специальный сундучок.

Следующее утро началось для Иллиры очень рано, даже по ее правилам, однако девушка не роптала. Ее душу переполняла гордость собой и чувство глубокого удовлетворения.

С вечера, уйдя в свою комнату и закрывшись на засов, она сделала то, что сочла неблагопристойным делать в присутствии таких серьезных сеньоров, как столичный финансист и начальник канцелярии.

Раскрыла переданную ей сеньором Ортенби шкатулку, достала купчую на поместье и тщательно изучила. До последней буковки, до ниточки на шнурке, выглядывающем из-под печати, до самой печати, вишневого воска, мудреной и внушительной. Чтобы убедиться, что это не шутка, не розыгрыш сильных мира сего, не обман зрения.

И убедилась, все верно, все по правилам, и имя, и возраст указаны ее, и именно она, Иллира ле Трайд, является теперь законной владелицей обширного имения на берегу спокойной Лудвы. Речки, протекающей несколькими лигами ниже через Бредвил, самый большой город восточных областей, где наместником его высочество Кандирд.

Значит, она сможет иногда ездить в это имение, изучать его, рассматривать дом, гулять по нему и выбирать себе комнаты, служанок… приглашать в гости того, кого хочется ей, а не тетушке, и заводить друзей по своему выбору.

И осознание этого оказалось так ошеломляюще и так нежданно, что девушка не прыгала от радости, как еще недавно представляла себе в мечтах, а немного всплакнула, и даже сделала то, чего не делала уже много лет. Подошла к зеркалу, приложила к нему обе ладони и тихо прошептала:

— У меня все хорошо.

Но холодное стекло осталось глухо к ее признанию и не отразило ничего, кроме ее блестящих от слез глаз и приплюснутого к стеклу носика.

Глава 18

В столовой горели лампы и сновали слуги, поднося блюда, и едва Илли, одетая в свой походный костюм, вошла в комнату, принц помахал ей рукой:

— Иди сюда, молоко тут.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка всем присутствующим, села рядом с ним и получила свою чашечку молока.

И восприняла как совершенно обыденное, когда Кандирд подставил слуге, державшему кувшин с молоком, свой кубок. Лишь через минуту, ощутив повисшее над столом молчание, удивленно оглядела непривычно напряженные лица друзей.

— У нас все в порядке? — не выдержав, поинтересовалась девушка у Ингирда. — Что это вы так странно смотрите?!

— Удивляются, что Кандик пьет молоко, — едко хмыкнул Бенгальд, с вечера решивший не обращать внимания на новые причуды младшего.

Но родителям послать самое безапелляционное послание и сообщить, что ему не по силам разбираться с такими явлениями, как град, ураган и влюбленность братца.

— А что в этом такого странного?! — не поняла Иллира.

— Действительно, — пожал плечами его младшее высочество, — очень вкусно.

— Вкусно, конечно, — вздохнул Седрик, — но ты никогда не пил его… и над нами смеялся.

— Так вот из-за Бенгальда и не пил, — принц протянул лакею кубок, — налей еще.

— Как это «из-за меня»? — возмутился старший. — А я-то при чем?! Да тебе всего пять лет было, когда ты резко отказался от молока… до сих пор помню, весь дворец уговаривал.

— А тебе было девять, — мстительно напомнил принц, — и тебе подарили на день рождения первый кинжал. А мне ты не дал подержать, сказал — молоко на губах не обсохло.

— Но ты бросил его пить не в тот день, — помотал головой Бенгальд, — а позже! Они ведь целое дознание провели… их величества!

— Ну да, — невозмутимо согласился Кандирд, — я всегда был немного тугодумом. И не сразу принял такое решение. Да и молоко я тогда любил.

— О! — в притворном раскаянии поднял глаза к небу начальник королевской юстиции. — Теперь я всю жизнь буду мучиться твоим признанием!

— Принц должен осознавать последствия своих поступков, потому — мучайся, несчастный, — строго сообщил Кандирд и, не выдержав, весело ухмыльнулся: — Но только не перестарайся. И не пора ли нам выезжать?

Иллира переводила с одного на другого озадаченный взгляд, не в силах понять, где тут правда, а где шутки, и действительно ли детство принцев проходило так весело, что они до сих пор вспоминают о нем с таким удовольствием?!

— Я просто счастлив, что она едет с нами, — через пару часов вполголоса сообщил Ингирду адъютант, опасливо оглядываясь на карету, откуда доносился жизнерадостный смех его высочества, — без нее он нас замучил бы попытками сесть в седло.

— Я пока тоже счастлив… — загадочно вздохнул баронет, — но очень хотел бы знать заранее, чем все это закончится.

Отряд скакал ведь день, останавливаясь каждые три часа на короткий привал, и ни разу место стоянки не совпало с каким-либо населенным пунктом. Иллира отлично понимала, что это неспроста, и мужественно терпела неудобства походной жизни. Кстати сказать, не такие уж и тяжелые, по сравнению с недавним странствием наедине с принцем. Выдвигавшиеся вперед воины к приближению отряда успевали установить несколько легких шатров, для умывания, отдыха и прочих нужд и разжечь костры, на которых разогревались на вертелах все те блюда, что наготовили им впрок повара. Жареные окорока и птица, различные колбаски и куски ветчины встречали подъезжавшую карету замечательными запахами.

Через Бредвил карета промчалась уже после заката, и девушка с грустью проследила за мелькнувшей за оконцем вывеской швейной мастерской, ей волей-неволей нужно было думать о запасной одежде для путешествия к эльфам. Как показала практика, одним костюмом для верховой езды не обойтись, да и запасная обувь не помешала бы. Иллира уже пожалела, что не озаботилась приобретением легких туфель, наподобие домашних, для путешествия в карете, их было намного легче снять, чтоб дать ступням отдых.

— У нас будет два дня на подготовку, — правильно перевел для себя легкий вздох спутницы принц, вытянувший ноющую ногу на противоположную скамью, — и завтра с утра мажордом пошлет кого-нибудь в Бредвил за недостающими припасами. Заодно и портниху привезут.

— Хорошо, — легко согласилась сеньорита, — тогда я успею с утра просмотреть почту.

С принцем вообще легко оказалось договариваться после того, как он убедился в ее умении считать деньги и разбираться в документах. Да и целый день ехать с ним в одной карете оказалось намного проще, чем она ожидала. Он вел себя непринужденно, рассказывал веселые истории про все деревни и речки, мимо которых проезжала карета, играл с нею в походные шашки и старательно кормил секретаря орешками, уверяя, что таким образом отдает долги.

Время от времени в карету подсаживались на часок кто-то из спутников, иногда по одному, иногда по двое. А когда отряд догнала короткая гроза, то набилось сразу пятеро, хотя Зарбинса пришлось загонять в приказном порядке. Однако и тогда тесно и неудобно не было, эта карета, изготовленная специально для путешествий кого-то из королевской семьи, отличалась особым, тщательно продуманным удобством.

Не доезжая Бредвила, отряд разделился, большинство, во главе с капитаном, поехало в объезд, через нижний, бревенчатый мост. Карета же, с подсевшим к брату и секретарю Бенгальдом в окружении нескольких всадников из числа его охранников, проехала напрямик, через заставу и каменный мост, ведущий к центральной улице города. Потому-то, когда принцы прибыли во дворец, там уже царило праздничное оживление и их встречали у крыльца баронет и Седрик, прибывшие на четверть часа ранее.

А за ними толпились придворные, домочадцы, слуги… Иллира сразу заметила припухшие глаза стоящей чуть в сторонке от служанок Млаты и, едва выскочив из кареты, опираясь на услужливо поданную руку баронета, сразу устремилась к служанке.

— Что-то случилось?

Та только потерянно кивнула и горько всхлипнула.

— Идем, — сеньорита почти бегом устремилась к своим комнатам, забыв про все на свете.

Выбиравшийся из кареты после всех Кандирд успел только заметить, как исчезла в дверях ее тонкая фигурка, и досадливо поморщиться, как на него душистым вихрем налетела Анирия.

— Цел! Жив… какое счастье, — лепетала она, пытаясь повиснуть у покровителя на шее.

— Анири, — несчастно скрипнув зубами, отодвинул фаворитку принц, — я ранен и нога вывихнута… Ингирд, помоги дойти.

— Давай, — подставил плечо баронет, старательно пряча улыбку. Два часа назад, когда они расставались на проселочной дороге, друг уверял, что уже вполне может добраться вместе с ними верхом.

Иллира едва не подпрыгивала от нетерпения и тревоги, пока Млата трясущимися от расстройства руками отпирала двери, но молчала и не подгоняла девушку, понимая, что несколько секунд уже ничего не изменят. Так пусть хоть служанка успокоится, а то еще упадет в обморок.

Наконец та справилась с замком, и они оказались в гостиной, где уже горели яркие лампы. Тут было бы очень хорошо и уютно, если бы не торчали на проходе предназначенные для спальни шкафы.

— Стулья и столики я сама занесла, — убито призналась Млата, когда ее неверным пальцам поддался второй замок и девушки вошли в спальню.

Лампа была зажжена, и тут, видимо, едва получив весть о скором приезде господина, слуги первым делом озаботились проверить, все ли готово к возвращению в покоях, и это было приятно. Но Иллиру волновало сейчас совершенно иное. Схватив лампу, девушка подступила к окну, на котором уже висели выбранные ею сиреневатые занавеси, и отбросила ткань.

Слава светлым духам, никуда он не делся… ее драгоценный уэллин, и даже зелень его окраски немного посвежела. Но зато стал совершенно неузнаваемым… и если бы Илли не знала, что Млата никогда не решилась бы на подмену, то вряд ли поверила, что это и есть он.

Больше ее сокровище не напоминало ни конверт, ни скругленный стручок, ни слегка завядший лист фикуса, сложенный пополам. Теперь он напоминал абсолютно круглое яблоко или гигантскую горошину.

— Неужели так подействовала вода?! — озадаченно спрашивала Иллира сама себя, рассматривая странное то ли семя, то ли растение и пытаясь сообразить, что же ей-то теперь с ним делать? И не прискачет ли через несколько дней толпа эльфов, чтоб отобрать у принца драгоценное приглашение в наказание за то, что она обращалась с волшебным уэллином, словно с сорванным листиком фиалок?!

Осторожно протянув руку, девушка почти невесомо прикоснулась кончиком пальчика к шару и неведомым чувством поняла, что он ей рад. Да и легкий запах ландышей, повеявший в воздухе, говорил о том же. Илли взяла в руки мисочку и обнаружила, что ее дно совершенно сухое. Значит, все выпил… ну что ж, будь что будет, в конце концов, эльфы сами виноваты, что не предупредили, как его хранить. Но морить его жаждой или сушить она не будет ни за что, даже если придется ради этого шарика расстаться с вожделенным поместьем.

Зато придется утром идти собирать росу… или пока добавить обычной воды? В памяти всплыли наставления монастырского садовника, и сеньорита решительно приказала Млате перестать хлюпать, а лучше поискать дождевой воды.

— А роса не подойдет? — вытаращила глаза служанка.

— Какая роса?! — озадаченно оглянулась на нее сеньорита секретарь.

— Так садовники каждое утро приносят сюда кувшинчик, его высочество велел для вас собирать. Сеньора Анирия потребовала… чтоб ей тоже приносили, говорят, это для кожи полезно.

— Возможно, — не стала спорить Илли, про Анирию ей было неинтересно. — И где эти кувшинчики?

— Так в купальне стоят.

— Неси самый свежий.

Пока девушка поливала уэллин, ей пришла в голову отличная идея. Не будет она сейчас ничем заниматься, пойдет в собственную ванну, понежится как следует в горячей водичке и ляжет отдыхать… Как ни говори, а даже самая удобная карета утомляет, если едешь целый день под прицелом мужских глаз. Особенно настораживают ее взгляды старшего принца, но об этом она как-нибудь спросит его напрямик… и посмотрит на реакцию. Хотя он тот еще жук, умеет притвориться таким простачком и добрячком, что хоть в жилетку ему плачься. А глаза при этом непроницаемые… словно королевская сокровищница.

Следующее утро Иллира встретила в самом радужном настроении. Постель была мягкой и удобной, комнату, выходящую окнами на восток, заливало нежное сияние зари, уэллин источал восхитительный аромат. За ночь он выпил почти всю воду и стал еще зеленее и больше.

Интересно, и до каких пор он может расти? — растерялась Иллира, но тут садовник принес кувшинчик с росой, и девушке не хватило силы воли, чтоб не долить ее в мисочку, ставшую уэллину явно тесноватой.

Решив позже озаботить поиском более просторной посуды служанку, сеньорита надела серое простенькое платьице, которое предназначалось для работы, и отправилась на кухню попросить завтрак.

Кухня была расположена в угловом помещении западного крыла, выходящем окнами на хозяйственный двор и тренировочную площадку. Попасть в нее можно было через любую из двух дверей. Основная, широкая и высокая, располагалась недалеко от черного входа, через который вносили продукты. Вторая, узкая неприметная дверца, вела в столовую для прислуги, и именно через нее Иллира решила пройти, посчитав, что так ближе. Да и не хотелось мешаться под ногами слуг, таскавших в подвал корзины с провизией.

В просторной, удлиненной столовой, где царил длинный, чисто выскобленный дубовый стол, было сумрачно и тихо, и пока Илли шла до двери в кухню, ей отлично был слышен разговор чистивших овощи кухарок, который она не приняла на свой счет, пока не расслышала собственного имени.

— Говорят, сеньоре-то донесли… вот она и забегала.

— А как не забегаешь, ежели сеньора из-под носа уводят?!

— Враки это все. Сеньорита Иллира — не такая девушка, чтоб юбкой крутить. Да и работает она не покладая рук, даже кушать не ходит.

— Ну при чем тут работа, сама посуди, Омита! Каждой девушке любви хочется, тепла… ласки мужской! Что ж, она неживая, что ли!

— Да за ней капитан вьюном вьется, зачем ей наше высочество!

— Затем, что высочество с нее глаз не сводит… мне уж точно доложили.

— Да и что с того?! А вот подкатится к сеньоре под бочок — и забудет… как глазки строил, пока в походе был. Кому неизвестно, в походе все воины женихи!

— А я вам говорю, Иллира ваша сеньору выживет! Вот скоро в новый поход собираются… сеньора в окошко выть останется, а сеньориту он снова с собой берет. Тогда и посмотрим, кем она вернется!

Стараясь ступать тихо, как мышка, Илли выскочила из столовой и стремглав помчалась на второй этаж, моля всех духов, чтоб никто из слуг не понял, откуда это она так мчится.

Добежав до своих покоев, Илли трясущимися руками отперла двери, проскользнула внутрь и снова заперла, потом таким же образом перебралась в спальню. И только тут рухнула прямо на ковер и зарыдала, закрыв лицо руками.

Душу рвала горькая обида на несправедливые слова всезнающих женщин, на проклятых лазутчиков, из-за которых все и завертелось, на принца, давшего пищу сплетням, и даже на капитана, обещавшего прикрывать ее и отступившего в тень.

Она не задумывалась, почему слова и намеки, которые давным-давно привыкла не воспринимать как нечто, заслуживающее внимания, вдруг стали острыми ножами, больно впивающимися в сердце. Возможно, это накатила расплата за тот страх и оцепенение, которые она приказала сама себе выкинуть из головы той ночью, когда ей казалось, что еще секунда — и они закувыркаются ломающей кости кучей вниз по склону, а может, просто события всех последних дней наконец переполнились последней каплей…

А может, даже не дней, а нестерпимо долгих, наполненных тревогой и ожиданием лет, прошедших с той ночи, когда она решилась на самый важный в ее жизни поступок… на тайну, про которую она не должна не только говорить и думать, но даже вспоминать?!

Да откуда им знать, этим рассудительным всезнающим кухаркам, что она строго-настрого запретила себе даже мечтать о любви, о нежных теплых руках человека, который прижмет ее к себе так же крепко, как прижимал в тот раз принц, и скажет что-то очень важное…

Такое, чего ей никак нельзя слушать, пока не пройдет последний срок, ради которого она заперла свое сердце на сто замков и поставила перед собой такие задачи, какие ставит себе далеко не каждый мужчина.

Девушка всхлипнула в последний раз, тяжело поднялась с пола и побрела умываться. Хорошо, что у нее есть пара кувшинчиков холодной росы, она точно должна вернее простой воды скрыть следы неожиданных слез.

Нет, нужно бдительнее следить за своим настроением, ну вот с чего она так расстроилась из-за обычной болтовни служанок?! — постановила Илли, разглядывая в зеркале припудренный носик, а то недолго и истеричкой стать. А она пока не имеет ни желания, ни права на слабость.

Его высочество был зол. Не сердился или злобился, не обижался и не гневался. Намного больше. Его просто переполняло от кончиков пальцев и до макушки неумолимое, яростное, желчное зло. И что злило больше всего, так это то, что злиться было не на кого, кроме как на самого себя.

Ну не на мать же обижаться и не на отца? Они сделали все так, как считали нужным, и действительно старались ему угодить. И за это говорит опыт его трех первых временных союзов. Он был доволен своими фаворитками, они были довольны им. Первые две даже печалились, расставаясь с ним, но уходили сами, прельщенные перспективами предстоящего брака. Как он теперь понимает, эти браки с достойными и вполне молодыми третьими и четвертыми сыновьями знатных, но обедневших семейств устраивались именно ее величеством для поддержки преданных воинов и придворных должностных лиц. И все складывалось по обоюдному согласию, и женихи знали про невесту все и видели ее на балах, и фаворитки имели возможность познакомиться с претендентами и сказать «да» или «нет».

Все всё понимали, и все были довольны. И эта система прекрасно себя оправдывала и на нем, и на его братьях, и на десятках молодых, горячих сеньоров, позволяя леодийской знати не скатиться в пучину бурного разврата, царящего при дворе короля Блансии, или дойти до откровенной продажи женских ласк в веселых домах, как в сытом герцогстве Дирлиндском. А бесприданницам, не обладающим никакими особыми способностями или редкой красотой, получить обеспеченную жизнь и достойного мужа.

Но вот теперь в его жизни все вдруг разладилось, и виной всему он сам. Вот зачем он поторопился, пошел на поводу у событий, не отложил выбор на неделю, когда званый обед для претендентов на фаворитку состоится в королевском дворце?! Как раз к тому времени немного определился бы со своими желаниями и ощущениями…

Кандирд сердито стукнул кулаком по подлокотнику и зло сморщился, удар отозвался тянущей болью в заживающем боку.

— Вот ты где, — весело произнес за спиной голос Бенгальда, и старший брат вошел в оружейную комнату. Прошагал к стоящему у окна столу, на котором сиротливо стыл завтрак, сел напротив Кандирда, пристально присмотрелся к его лицу. — Что случилось?

— Я болван.

— Поздравляю. Наконец-то дошло.

— Ты думаешь, что меня задевает твоя язвительность?

— А я не язвлю, а констатирую факт, — спокойно пододвигая к себе чистую тарелку и начиная складывать на нее все то, что удостоилось его высочайшего внимания, отозвался тот.

Младший только едко фыркнул и отвернулся к окну. Теперь он начинал понимать, почему Бенг, с тех пор как провел в своем замке реформу, напрочь отказался от законной фаворитки. Предпочитая тайком встречаться с одной из бывших осведомительниц, имя которой держал ото всех в строжайшей тайне.

— Так что у тебя произошло? — не выдержал старший мрачной физиономии младшего. — Сеньора Анирия устроила скандал?

— Хуже.

— Сцену ревности?

— Еще хуже.

— Сдаюсь. Никогда не видел от женщин ничего хуже, чем сцены ревности.

— А сцену нежной любви с жалобами на разрывающееся в разлуке сердце ты видел? — желчно фыркнул Кандирд. — Когда чувствуешь себя виноватым даже в том, что вчера шел дождь?!

— Ты прав. Это еще хуже. И что она из тебя таким маневром выдавила?

— Откуда ты знаешь? Впрочем, я же сказал, что болван. До меня все доходит с запозданием. Конечно, выдавила… невероятным количеством слез и упреков. Обещание взять ее в поездку.

— Но ведь ты не сможешь взять ее к эльфам?!

— Она согласна ждать в приграничном городке вместе с остальным отрядом.

— Ты точно болван.

— А разве я сказал что-то другое? Я чувствовал себя виноватым… она ждала, переживала… а у меня при одном взгляде на нее даже зубы заныли. И это через несколько дней после церемонии! Ну и не смог отказать… она же ни в чем не виновата.

— Ты будешь сильно жалеть.

— Да я уже сильно жалею! Настолько сильно, что готов на любые отступные! Но она же ничего слышать теперь не хочет! Поет и прыгает, вещи собирает. Что мне делать?

— А что ты теперь можешь сделать? Попросить Бунзона дать ей перед отъездом слабительное или снотворное сочтешь ниже своего достоинства, уговорить себя, судя по всему, она не позволит. Так что пусть едет… но при первой попытке показать характер — отправляй назад, иначе проклянешь тот миг, когда проявил слабость.

— О, я его уже сто раз проклял!

Обойдя приемную и проверив, заперта ли дверь в кабинет, Иллира подергала за шнурок, решив больше не соваться на кухню, тем более в момент, когда там не ожидают незваных гостей. Потом позвонила в канцелярию, за эти дни наверняка скопилось несколько десятков писем, и нужно было договориться, когда она сможет проследить за процессом их вскрытия.

И села за стол, ожидать прихода служанки.

После недавнего срыва девушка снова крепко взяла себя в руки, твердя, как заклинание, давно и прочно заученные фразы: «Только ты сама сможешь себе помочь. Нужно лишь быть сильной и не допускать в душу никаких посторонних чувств. Там должна царить лишь неуклонная воля и целеустремленность, все остальное может только помешать».

— Доброе утро! — Млата, проворно скользнувшая в дверь с подносом в руках, искоса внимательно рассматривала сеньориту: знает или нет?

Если судить по припухшим глазам, может, и знает, а если по тому, что еще очень рано и сеньорита никуда из приемной не выходила, может и не знать, а слезы совершенно по другой причине.

— Доброе утро, Млата, — ровным тоном поздоровалась Иллира, ей и без слов было понятно, что девушка не может быть не в курсе будоражащих прислугу сплетней, — что у вас тут новенького, рассказывай.

— Да так… — замялась девушка. — А вы хорошо отдохнули на новом месте?

— Да, спасибо. Кстати, принеси мне серебряную миску побольше, он еще подрос… тот шар. Предупреждаю, никому нельзя говорить про него ни слова… как его высочество проснется, придется объяснять ему… — она нарочито всхлипнула и поднесла к глазам платочек. — Но пока молчи.

— А его высочество уже проснулся, — обрадовалась девушка возможности отвечать на вопросы, не боясь ляпнуть что-нибудь нежелательное, — и сеньора тоже. Собирается ехать в Бредвил, за одеждой. Его высочество берет ее в новую поездку.

Илли только плечами пожала — берет, так берет. Лично для нее даже лучше, не будут досужие языки связывать ее имя с именем принца. Плохо только, если им придется ехать в одной карете. Единственный, на взгляд Иллиры, недостаток Анирии, о котором она благоразумно умолчала, нахваливая кандидатку его высочеству, это ее капризность. Или это даже не настолько капризность, сколько желание показать остальным, какая она по сравнению с ними изнеженная. Ее частые жалобы на духоту, на тряску, на жесткие постели и многое другое порядком надоели остальным за время путешествия, но то, что непростительно бедной бесприданнице, вполне по статусу фаворитке принца.

— А еще она берет с собой Рину, свою камеристку. Хотела взять двоих служанок, но его высочество запретил. Сказал, что и так придется брать вторую карету, в случае дождя все в одной не уместятся.

Это была хорошая новость, и Иллира, сделав в уме нехитрые расчеты, сообразила, что даже в случае, если во время дождя все знатные сеньоры спрячутся в каретах, там вполне останется место для еще одной девушки.

— Я тоже беру с собой служанку, — небрежно пожала плечами сеньорита. — Вот только думаю, кого взять? Ведь у тебя нет… важной причины, чтоб остаться тут?

— Нету, сеньорита! — с загоревшимися глазками заверила Млата. — Тогда я побегу собирать вещи?

— Тс-с! — Илли прижала палец к губам. — Никуда нам с тобой бежать не нужно. Скоро привезут портниху, и мы закажем все нужное прямо тут.

Можно же хоть немного возместить себе все страдания прошлого приключения?! Все же у нее теперь два жалованья.

Глава 19

Почти два часа Иллира занималась своими делами, торопясь закончить все основное до появления принца. Воодушевленная предстоящей поездкой, Млата, помогая сеньорите перетирать залитые вином конверты, мало-помалу выболтала все то, что знали служанки Анирии, поднятые госпожой спозаранку. Однако всласть поболтать простодушной девушке не дали плотники, пришедшие установить заказанный Иллирой столик и занести в спальню шкафы.

Долгое отсутствие принца секретаря ни капли не встревожило. Время от времени Млата, как опытный лазутчик, бегала на кухню за чаем или сдобой и приносила точные сведения, где он находится и чем занимается. Илли только удовлетворенно кивала и продолжала заниматься своим делом. Больше всего она сейчас не желала, чтоб принц заявился в свой кабинет и начал спрашивать у нее совета.

Однако, судя по всему, советчиком сегодня работал Бенгальд, именно с ним Кандирд провел все утро, завтракал, ходил на конюшню посмотреть жеребенка, следил за тренировкой друзей.

Время перевалило за второй завтрак и двинулось к обеду, когда Иллире сообщили, что приехал мажордом и привез портниху. Убрав несколько непросмотренных писем, девушка вызвала служанку, заперла приемную и направилась в мастерскую швеи, где, как обычно, останавливалась городская портниха. Предупрежденная мажордомом женщина привезла образцы тканей, и девушка довольно быстро сделала заказ для себя и Млаты. Договорились, что портниха сама пройдет по всем известным ей лавкам и купит готовые брюки для верховой езды или заготовки для них, а сама только подгонит. Еще Иллира договорилась, что на следующее утро портниха привезет сапожника с запасом именно такой обуви, какую сеньорита хотела купить в дорогу для себя и для Млаты, и белошвейку с готовым бельем.

Они уже закончили все дела, и портниха собралась уходить, как прибежала запыхавшаяся камеристка Анирии и сообщила, что сеньора требует, чтоб портниха немедленно явилась в ее покои, а у секретаря примет заказ потом.

— Мы уже закончили, — миролюбиво сообщила Иллира и направилась в канцелярию, у нее еще были дела с Зарбинсом.

— Илли! — догнал девушку голос баронета, не успела она пройти и половину пути. — Где ты сегодня скрываешься, что тебя никак не найти?

— Добрый день, Ингирд, — с привычной вежливостью поздоровалась сеньорита, но улыбнулась так искренне, что собеседник не выдержал делано строгого тона и улыбнулся в ответ, — нигде не скрываюсь, все утро сидела в приемной, а сейчас выдала заказ портнихе и иду в канцелярию.

— Могла бы не торопиться с портнихой, — с затаенной досадой бросил баронет, — отъезд откладывается на несколько дней.

— Почему? — не поверила своим ушам сеньорита.

— Кандирд пообещал своей фаворитке, что возьмет ее с собой, а она объявила, что ей даже до кареты дойти не в чем. Мне очень жаль…

Ингирд с великим удовольствием переложил бы на чьи-нибудь плечи сообщение этой новости Иллире, но считал, что это будет не по-дружески по отношению к принцу, доверить утешение его возлюбленной кому-то постороннему. Разумеется, сообщить секретарю о том, что позорно позволил себя уговорить, обязан был сам Кандирд, но выяснилось, что он пока совершенно не в силах нанести любимой девушке такой удар. Хотя и не признается пока даже самому себе, что его настигло именно то чувство, над которым он столько потешался все эти годы, как над отвергнутым молоком.

— Не понимаю, чего ты извиняешься? — преувеличенно легкомысленно отмахнулась Илли. — Я эту новость еще с утра знаю. А портниха к ней уже пошла, думаю, до завтра подберет сеньоре дорожную одежду, она очень рассудительная и ловкая женщина. Мне другое хотелось у тебя уточнить: когда мне сказали, что мы берем две кареты, я решила, что тоже смогу взять свою служанку, ну эту девушку, Млату. И уже заказала для нее одежду. Как ты думаешь, Кандирд не рассердится?

— Конечно, нет, в такой дальней поездке служанка тебе просто необходима, не сама же ты будешь стирать и мыть обувь, — облегченно выдохнул баронет, разговор оказался намного проще, чем он себе представлял заранее, и остановился, обнаружив, что они уже дошли до двери канцелярии. — Так ты надолго в канцелярию? Мы решили устроить сегодня обед в беседке над рекой, когда Канд не имеет возможности проехать с утра пару лиг на лошади, его нужно хоть на несколько часов увести из дома. Я мог бы за тобой зайти.

— Не получится, нам нужно закончить отчет, там еще много сомнительных мест, — решительно отказалась девушка, едва представив себе этот семейный выход на природу. Ведь ясно, что Ингирд с Седриком тоже обязательно возьмут своих фавориток.

— Тогда встретимся за ужином, — легко согласился сеньор и, весело насвистывая, скрылся за углом, чтобы почти тотчас же воровато оглянуться.

Однако, к его великому разочарованию, сеньориты секретаря в коридоре уже не было, лишь дверь канцелярии хлопнула. И это значило, что вовсе не собирается Илли мучиться от ревности и зависти к фаворитке и тайком глотать слезы, а все каверзные планы баронета по пробуждению у нее нежных чувств к сходящему с ума от раскаянья принцу пока так и останутся лишь планами.

В канцелярии Илли просидела так долго, что не выдержала Млата.

— Сеньорита Иллира, вам куда обед подавать? — девушка стояла в дверях с самым неуступчивым видом.

— Ох, пресветлые духи, — ахнула сеньорита секретарь, взглянув на массивные напольные часы с начищенным медным маятником, — как мы тут заработались! Извините, сеньоры, я чуть не оставила вас без обеда. Позвольте поинтересоваться, сеньор Зарбинс, куда вы ходите на обед?

— Чаще всего в столовую для прислуги, — по-доброму улыбнулся начальник канцелярии, по заслугам оценивший увлеченность девушки работой, — нам не до долгих церемоний. Может быть, и вы с нами?

— Отставить! — В дверях стоял интригующе загадочный капитан Гарстен с букетом из полевых колокольчиков в руках. — Сеньорита секретарь, позвольте вас похитить… на время обеда.

— Позволяю, — искренне обрадовалась Илли, у нее появилось к капитану заманчивое предложение. — А куда мы пойдем?

— С каких это пор коварные похитители честно сообщают похищенным сеньоритам, куда именно намерены их увлечь?! — таинственно ухмыльнулся Гарстен, вручая девушке букет, и подмигнул начальнику канцелярии. — Если мы немного задержимся, тревоги не поднимать.

— Да мы-то поднимать не будем, — насмешливо фыркнул себе под нос наблюдательный придворный, провожая их взглядом, — но вот если проведает его высочество… то тревогу придется поднимать тебе, дружище.

— Сюда, — капитан, проведший державшуюся за его локоток сеньориту через холл и парадную лестницу под заинтересованными взглядами толпы снующих по делам слуг и придворных, свернул в сторону гостевых покоев.

— Уж не ведете ли вы меня в собственную гостиную? — попыталась угадать неимоверно довольная его маневрами Иллира. Капитан за пять минут нанес по сплетникам такой сокрушительный удар, какого ей не под силу было причинить при всем своем желании и за пять дней.

— Мимо, — самодовольно ухмыльнулся капитан, — моя комната в казарме, рядом с комнатами моих воинов. Я покажу вам это здание… позже. А сейчас мы идем намного выше.

Насколько это — намного, Иллира поняла только в тот момент, когда начала нескончаемый подъем по винтовой лестнице.

Теперь она догадалась, куда они идут, но ни признаваться, ни отступать не желала. Самая высокая башня дворца, ловко встроенная в его центральную часть, привлекла внимание девушки еще на первой прогулке своей ажурной вычурностью и необычностью.

В первую очередь эта необычность касалась формы, башня была восьмигранная, и каждая ее грань постепенно смещалась вправо, закручиваясь кверху все сужающимся, как праздничная свеча, конусом. И потому казалось, что стрельчатые высокие окна, открывающиеся на обрамленные белыми, как кружево, легкими решетками, балкончики, прорезаны неправильно, наискосок. Шпиль с флюгером венчал золотящуюся в солнечных лучах кровлю башни, казалось, едва державшуюся на тоненьких, невероятно хрупких колоннах.

И вот именно сюда, к этим колоннам, и привел девушку хитроумный капитан, и пока она гуляла по галерее, которую окружали эти не такие уж и хрупкие при ближайшем рассмотрении колонны, Гарстен распахнул двери находящейся посредине небольшой, но уютной комнатки и раздернул занавеси на всех семи окнах.

— Прошу! Сначала обед, а потом экскурсия по галерее, иначе вас, сеньорита, унесет ветром.

— И вы туда же, Гарстен, — проходя в комнатку, где посредине стоял накрытый к обеду стол, вздохнула Илли, — никто меня не утащит… никакой ветер. Но спасибо за сюрприз, тут очень красиво, хотя мне жаль слуг, которым пришлось таскать сюда еду.

— Это были не слуги, а мои воины… из тех, кто провинился, — весело признался капитан, накладывая на тарелку сеньориты замечательно пахнущее рагу, в котором помимо прочих компонентов угадывались грибы, кусочки мяса и молодые мелкие картофелины, явно привезенные с юга, — слуг я в планы таких мероприятий не посвящаю.

— Интересно, что же вам так срочно потребовалось от меня, что вы устроили такой необычный обед?! — меньше чем через час пробормотала Илли, пресыщенно отодвигая вазочку с недоеденным мороженым. — Только честно?!

— Я помню… вы как-то уже переходили в разговоре со мной на «ты»?! — задумчиво взглянул на девушку капитан. — Или… я слишком нахален?

— Смотря для чего это вам нужно. Если вы желаете признать меня другом, как принц и Ингирд, то я с удовольствием буду говорить вам «ты».

— А ты искренне веришь, что принц признал тебя другом?! — насмешливо удивился капитан.

— Верю. Хотя допускаю, что он втайне надеется… назвать меня не просто другом, но позволить ему это вовсе не намерена, — твердо сообщила девушка и с досадой отложила ложечку. — Это и был твой вопрос?

— Нет… хотя не могу не признать, что он связан с принцем. Можешь ли ты честно сказать… какие чувства испытываешь по отношению к его высочеству?!

— Дружбу, уважение, восхищение его мужественностью… ведь он шел с вывихнутой ногой по камням и не позволил мне подставить плечо… — не задумываясь, сообщила Илли. — Но зачем тебе это… или не тебе?!

— Любой другой сеньорите я не стал бы отвечать… — поднял честные глаза Гарстен, — или соврал бы. Но тебе отвечу… потому что тоже уважаю твое мужество и восхищаюсь смелостью. Да. Не мне. Как ты уже поняла… духовное состояние принца волнует его родителей так же, как и его физическое здоровье… а он сейчас болен. Болен тобой, Илли, и хуже всего то, что болен впервые в жизни. Насколько мне известно, он никогда ни в кого не влюблялся… и теперь страдает сам и может заставить страдать других.

— Но мне-то что делать? — не выдержав, всхлипнула девушка. — Если я его не люблю? Никого не люблю… он же может это понять, раз сам за столько лет не влюбился ни разу?! Куда мне сбежать, как поступить, подскажи, Гарстен! Поверь, я вовсе не искала его чувств… и не хочу, чтоб ему было больно. Но что делать — не знаю… просто не знаю.

— Я подумаю… — тяжело вздохнул капитан и перевел разговор на другое, — а о чем ты меня хотела спросить? Или мне показалось?!

— Нет, не показалось… у меня теперь есть поместье, получила в премию. Оно недалеко от Бредвила. Сам понимаешь… мне очень хочется глянуть, хоть глазком, пока мы не поехали к эльфам. Ведь, как я понимаю, вернемся мы дней через двадцать… в лучшем случае. Но одной мне ехать как-то неудобно, да и принц… рассердится.

— Хорошо, я тебя провожу и охрану возьму. Но его нужно предупредить. Хотя бы письменно. Иначе он с меня голову снимет. А теперь идем на экскурсию… как ты понимаешь, половина обитателей дворца гуляет сейчас по парку, не сводя взгляда с этой башни.

— Почему вы ее не пригласили?! — В голосе Кандирда дрожал рык разъяренного тигра. — Неужели она не заслуживает пары часов отдыха?!

Он так надеялся, что увидит ее хотя бы в обед, заглянет в совершенно не бездонные, но такие милые и внимательные глаза, коснется украдкой хрупких плечиков… И уже тысячу раз проклял себя за то, что так доверчиво дал старшему брату клятву оставить девушку в покое хоть на полдня, предоставить ей возможность успокоиться и начать скучать. И сотню раз высказал невозмутимо посмеивающемуся Бенгальду, что это глупость и варварство брать с братьев такие жестокие обещания. Но все еще держался, не желая признаваться ни себе, ни кому-либо из друзей, что готов назвать себя влюбленным, а свою странную тягу к собственному личному секретарю — любовью.

— Заслуживает, я уже послал слугу, — терпеливо вздохнул Ингирд, тоже проклинавший и себя, и Бенгальда.

Старшего принца за то, что тот пытается принудительно лечить болезнь, которая не лечится никакими зельями, кроме смертельных ядов, а себя — за то, что не настоял на своем приглашении. Ведь знал, что стоит ему добавить в голос серьезности и настойчивости, и Илли сдастся, вовсе она не такая упрямая, как официальная фаворитка, заставившая всех их прождать почти час, пока она договорится с портнихой.

— Ну и где он?!

— Вон, бежит, давай уже садиться за стол, все остыло, — оглянувшись в сторону беседки, откуда на них посматривали фаворитки и Седрик, предложил баронет.

— Инг?! — со злым изумлением смотрел на друга принц. — Ты меня дураком пытаешься сделать? Мне нужно, чтоб пришла Илли, а не твой лакей!

— Как ты не понимаешь, что она уже, наверное, пообедала! — рассердился Ингирд. — Вот сейчас убедишься, он скажет, что сеньорита не может прийти.

— Ваше высочество, — доложил запыхавшийся лакей, — сеньорита Иллира не может прийти… она обедает с капитаном Гарстеном на башне.

— На какой еще башне?! — тихо свирепея, осведомился Кандирд.

— На центральной… на самом верху… — предусмотрительно отступая, испуганно пролепетал слуга.

— Заговор?! Бенгальд?! — бешено глядя в глаза баронета, наступал на него принц, потом презрительно выплюнул: — Интриганы!

Развернулся и, чуть прихрамывая, понесся в сторону дворца.

— Кандирд?! — потрясенно воззвал из беседки голос сеньоры Анирии, наблюдавшей за покровителем.

Больше всего фаворитка жалела, что она не может подслушать, о чем он так сердито разговаривает со своим другом. Но зато была очень довольна, что они ссорятся. Ромилла доложила, что баронет всерьез называет личного секретаря принца своим другом.

— Обедайте без нас, дела! — на миг обернулся в сторону беседки Ингирд и рванул следом за другом, надеясь, что сумеет помешать тому устроить погром.

Седрик, оставшийся развлекать трех сеньор в одиночестве, только несчастно поморщился, он меньше всех жаждал этого пикника и теперь очень жалел, что не сумел, подобно Бенгальду, найти достаточно вескую причину, чтобы отказаться.

— А там Бредвил. — Капитан водил рукой Иллиры, державшей у глаз предусмотрительно заготовленный бинокль. — А вот это река, купальни, пристань… хочешь взглянуть на беседку, где они обедают? Она выше, на краю обрыва.

— Что я, не видела, как люди обедают? — насмешливо фыркнула девушка. — Или ты меня проверяешь? Зря, Гарстен, я тебе сказала чистую правду. Посмотри лучше, как красиво смотрятся сверху полянки парка, как бархатные!

— Дай-ка посмотреть?! Надо же, а сколько желающих погулять после обеда… причем с биноклями… вот что делает с людьми любопытство! Похоже, кто-то, излишне болтливый, будет три раза вне очереди мести тренировочную площадку.

— Не нужно так шутить, никогда не поверю, что ты не сам приказал ему проболтаться. И правильно сделал, пусть считают, что у нас с тобой роман.

— Ты понимаешь, что оскорбляешь сейчас мое мужское самолюбие?! — притворно оскорбился Гарстен, но в его глазах прыгали смешинки.

— Я понимаю, что ты очень благоразумный человек и отлично соображаешь, что ухаживать за мной всерьез для тебя крайне невыгодно ни при каком повороте событий.

— Никогда не думал, что когда-нибудь услышу от такой прелестной сеньориты такие рассудительные слова, — шутливо раскланялся капитан и снова навел бинокль на парк. — Ох, дьявол! А ну-ка взгляни, как, по-твоему, кто это бежит к дворцу по центральной аллее?

— Где?! Пресветлый дух, что у него случилось?!

— Думаю, до него дошел слух, с кем ты обедаешь, — задумчиво вздохнул Гарстен и огляделся. — И почему я не догадался приказать принести сюда моток веревки?! На лестнице я с ним не разминусь.

— Потому что я бы ее перерезала, — уже от лестницы сердито сообщила сеньорита. — С ума ты сошел, заманивать его на такую высоту? Забыл, что у него нога больная?!

— Не забыл… — проворчал ей вслед капитан, — а заранее рассчитал, что ты побежишь его спасать. Ну и меня, разумеется. Так, значит, в отчете можно еще добавить: — Относится с состраданием и сочувствием.

В коридор, ведущий к центральной лестнице, Илли влетела как раз в тот момент, когда в другом его конце появилась прихрамывающая, но целеустремленная фигура его высочества-младшего. Сеньорита сразу сбавила скорость, пошла неторопливым, гуляющим шагом, каким может ходить, по ее пониманию, только человек с кристально чистой совестью. Попутно обдумывая, что необходимо сказать его высочеству, чтоб он успокоился и забыл про все свои домыслы.

Илли твердо считала, что ее с капитаном игра в ухаживание рассчитана только на то, чтоб закрыть рты сплетникам и успокоить зарождающуюся ревность Анирии.

Однако, если хоть на четверть правы все те, кто утверждает, что Кандирд испытывает по отношению к Илли какие-то особые чувства, следовало принять во внимание и его душевное состояние. Обманывать или разыгрывать принца Илли считала неподобающей жестокостью и поступать так вовсе не собиралась. Разумеется, она ни разу не видела вблизи влюбленного сеньора, тем более влюбленного именно в нее. Домик тетушки находился на тихой, добропорядочно-бедной улочке, и все их соседи были такими же, как и она, добропорядочно-бедными сеньорами старше среднего возраста, к которым крайне редко заглядывают в гости молодые и влюбчивые племянники. Можно сказать, почти никогда.

Однако, по слухам, сплетням и отчасти поведению подружек по приюту, девушка давно составила себе твердое мнение, что влюбленные люди достойны сочувствия и жалости. А также очень деликатного отношения, ведь вовсе не по доброй воле они оказались в таком незавидном положении. Потому-то Илли тщательно готовилась к разговору с его высочеством в те минуты, пока шла навстречу и, едва между ними осталось несколько шагов, взволнованно воскликнула:

— Канд! Как хорошо, что я тебя встретила! Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!

Принц, заметивший девушку одновременно с ней, тоже готовился к этой встрече, и чем ближе подходил, тем больше замедлял шаг и внимательнее вглядывался в ее облик. Серенькое платьице в полном порядке, не расстегнута ни одна пуговка, не смят ни один клочок дешевого кружева, не выбился из прически ни один волосок… стало быть, они действительно просто обедали… Но хотя Кандирд и не мог, да и не имел, как только что с горечью осознал, никакого права предъявлять ей претензии по поводу того, с кем и где она обедает, наглому капитану он намеревался высказать все, что думает по этому поводу. А еще лучше немедленно отправить его в распоряжение Ангирольда, и пускай пришлет взамен кого-нибудь постарше… и поскромнее.

— Что случилось? — Он обрадовался поданному ему предлогу для мирного разговора так открыто, как не радовался, наверное, ни один тонущий брошенному ему спасательному бурдюку.

— Идем, покажу, — она развернула принца и повела в сторону кабинета. — А ты уже пообедал? Канд, что ты молчишь? Скажи честно! Что, совсем ничего не ел? Тогда, пока не поешь, никаких разговоров. Я прикажу подать тебе обед в кабинет.

Его высочество только согласно кивал и блаженно жмурился, это было так здорово, наблюдать, как она расстроилась из-за того, что он голоден, и так приятно идти рядом… просто идти и даже ничего не говорить.

Выскочивший вслед за другом в коридор баронет хотел было отпрянуть, когда рассмотрел, как легко и непринужденно сеньорита остановила разъяренное его высочество, развернула и повела в обратном направлении, что-то выговаривая, как маленькому. Но заметил в другом конце коридора спокойно наблюдавшего за этой картиной капитана и остался на месте, начиная все яснее понимать, что гроза миновала, так и не начавшись.

— Ингирд, — заметила его сеньорита, поравнявшись, — а ты обедал?

— Когда бы я успел, — состроил несчастную физиономию баронет, — конечно нет.

— Тогда иди, прикажи принести обед в кабинет, а мы пока заглянем на минутку в мои комнаты.

— А там что-то любопытное? — предположив, что слуги или фаворитки снова устроили в покоях секретаря нечто непозволительное, заинтересовался Ингирд.

— Да, можешь и ты приходить. Только поторопись.

Приглашение в комнаты сеньориты его высочество заинтриговало, и не только чем-то особым, что она желала им показать. Ему давно было интересно, как она устроилась, какую обивку выбрала, какой ковер… но открыто проявлять интерес к таким вещам принцу было неловко. И потому он с большим воодушевлением дождался, пока она отопрет дверь, даже не представляя, что его там может ожидать. У Джигорта в гостиной принц бывал не раз и как наяву представлял тяжелую, темную мебель, обтянутые красноватой кожей массивные кресла, картины в золоченых широких рамах, изображающие коней, и огромный ковер в багровых тонах.

— Проходи, садись, я сейчас принесу, — распахнув двери, девушка заторопилась отпирать спальню, а Кандирд, затаив от любопытства дыхание, шагнул внутрь. Казалось, помещение стало больше и выше, светлые стены и мебель создавали ощущение летнего солнечного денька, заглянувшего сюда, да так и раздумавшего уходить. Легкие, полупрозрачные шторы, подвязанные тонкими шнурами, не закрывали промытой ясности стекол и распахнутого взору высокого неба.

Кандирду тут нравилось. И то, что мебели мало и стоит она так, что не мешает свободно подойти к окну и камину, и то, что светлый ковер небольшой и лежит не посредине, а возле уютно составленных уголком диванов. И даже блеск натертого паркета, придающий комнате праздничный вид, согрел его сердце напоминанием о детстве.

Он сел в одно из двух стоящих у камина кресел, задумчиво оглядел скромные, но нежные бутоны тюльпанов на обивке, узенькую, изящную вазочку на низком поставце, стоящем напротив диванов, и ощутил почти звериную тоску от одной мысли, что очень скоро ему придется встать и уйти отсюда. Вернуться из этого светлого простора в тяжелую роскошь собственных покоев, где по заведенному порядку уют обустраивали сеньоры фаворитки, натаскивавшие в гостиную и будуар вазы и картины с жаром дорвавшихся до воды погибающих от жажды странников.

— Вот, — Иллира принесла большую серебряную миску, в которой лежало одно-единственное, зато огромное, яблоко и поставила на столик, — руками не трогай. И близко не наклоняйся.

— А что это? — озадаченно спросил принц, рассматривая странный плод, который сначала принял за яблоко. — Илли, ты где это взяла?

— Обед сейчас накроют, — ворвался в дверь баронет, огляделся, присвистнул, — хорошо тут как стало. А это что такое?!

— Не трогай! — в один голос предупредили принц и секретарь.

— Не трогаю, — баронет огляделся и, не найдя третьего кресла, встал за спиной у друга. — Так что это за плод?

— Это не плод… — горестно шмыгнув носиком, призналась Илли, — это он… уэллин.

— Не может быть, — не поверил баронет и наклонился ближе.

На верхушке плода угрожающе выглянули из-под кожицы темные иглы.

— Не приближайся! — испуганно охнула сеньорита. — Он только меня признает. Но я представления не имею, как отнесутся к этому эльфы. Может быть, нельзя было поливать его? Но я нечаянно капнула… и ему понравилось. А потом специально принесла росы и положила его в нее. Мне было жалко… что он засохнет. Ну а когда мы вернулись, он был уже такой.

— Нужно как можно скорее показать его эльфам… — подумав с минуту, безапелляционно постановил баронет, постаравшись скрыть промелькнувший в глазах ехидный блеск. — Возможно, ему нужны какие-то особые условия и нельзя промедлить ни одного лишнего дня. А мы и так потеряли кучу времени.

— Но мои вещи прибудут только завтра… — потерянно вздохнула сеньорита.

— Немедленно пошлем в Бредвил мажордома, — постановил принц, — пусть пояснит портнихе, что все нужно уже к утру. Пусть наймет мастериц… за любую цену. Не расстраивайся, Илли, они умеют работать быстро, когда нужно.

— Я тоже так считаю… — пряча ухмылку, серьезно подтвердил Ингирд. — А теперь идем обедать… а то я уже готов откусить от этого уэллина.

Глава 20

Обед подходил к концу, Иллира глядела на азартно жующих друзей и тихо радовалась, что все обошлось, когда принц, запив вином последний кусочек фаршированной утки, серьезно заявил:

— Я собираюсь назначить нового командира охраны. Капитан Гарстен сопровождать наш отряд не будет.

Иллира и баронет ошеломленно переглянулись.

— А почему ты принял такое решение, можно узнать? — Ингирд отлично знал, что принц всегда ценил смекалку, опыт и выдержку воина, и расстроился не на шутку.

Отправиться в такое продолжительное путешествие с непроверенным в деле начальником охраны еще два дня назад Кандирд и сам счел бы великой глупостью, и такая резкая перемена мнения не сулила ничего хорошего.

— Он начал… устраивать интриги… а этого я никогда не любил, — мрачнея от воспоминания, объявил принц.

— Неправда это, — надеясь, что у капитана хватит ума подтвердить ее слова, если дойдет дело до их проверки, огорченно вздохнула Илли, — он благородный человек… и действует по моей просьбе. У нас с ним деловое соглашение.

— Илли! Ты пытаешься его выгородить? — уставился на секретаря принц. — Когда мужчина приглашает девушку на романтический обед, все вокруг понимают, что это значит!

— Неверно! — упрямо поджала губы девушка. — Все вокруг думают, что понимают, что это значит! И перестают изобретать сплетни насчет меня и тебя, а именно это мне и нужно! Потому что я не хочу, чтоб Анирия начала ревновать и записала меня во враги! Ты прекрасно знаешь, что ее место мне совершенно не нужно и я желаю вам только счастья!

— То есть… ты хочешь сказать… что это ты его пригласила?

— Нет, пригласил он, но мы давно договорились, что он будет в случае надобности изображать моего поклонника.

— Но зачем ему это нужно? — не поверил в бескорыстие капитана его высочество. — Он же понимает, что может попасть… в неприятное положение. Да и на его карьеру это может повлиять… не лучшим образом.

— Ну, я могу сказать… зачем ему это нужно, — снова вздохнула девушка, — и то, только потому, что верю в твое благоразумие. Ну и надеюсь… что ничто из сказанного мною… не послужит поводом для поспешных решений.

— Говори, — обдумав ее слова, кивнул Кандирд, — я обещаю.

— Поскольку он подчиняется главнокомандующему… и не может не выполнять его приказы, Гарстен собирает сведения о живущих во дворце людях. А его высочество в последние дни интересует… твой личный секретарь. Вот мы и договорились… что в обмен на помощь я даю ему честные ответы по каждому интересующему его высочество вопросу.

— Точнее сказать, ее величество, — сердито протянул Кандирд и растерянно постукал рукояткой ножа по столу. — И что мне теперь прикажешь с ним делать?

— Может, разрешите уже ему обращаться к вам на «ты»? — с надеждой предложила Илли, отлично понимая, что это далеко не такое простое решение для Кандирда и его проверенных друзей. — Неужели он не заслужил… такой милости за все время службы? Да хотя бы за тот случай, когда вылез с этой шкурой на голове под ваши мечи?

— Я, вообще-то, давно с ним на «ты», — словно мельком сообщил баронет, делая вид, что увлечен десертом, — а ты, Илли?

— И я, — расстроенно призналась девушка, — мы с ним сразу выяснили… что ничего, кроме дружбы, нас связывать не может.

— Полный дворец заговорщиков… и интриганов, — пожаловался принц кому-то невидимому, — просто шагу ступить некуда. Ладно, уговорили… пусть остается на своем месте. Инг, передай ему, что выезд переносится на завтра.

— Значит, он будет сейчас занят, — сообразила Илли и, украдкой вздохнув, отправилась на свое рабочее место перебрать оставшиеся письма.

— А у вас намечались еще какие-то совместные мероприятия? — заметив ее досаду, Кандирд немедленно последовал за секретарем.

— Да, небольшое.

— И я не могу его заменить?

— Увы. Тебе никак нельзя… честное слово. Я хотела вечером съездить посмотреть свое поместье, так, мельком, просто объявить, что я хозяйка. А явиться туда с принцем… сам понимаешь, непозволительное нахальство для сеньориты секретаря.

— Тогда я могу с тобой поехать, — встрепенулся баронет, — и Седрика возьмем… в награду за обед. А то он там один отдувается.

— Охрану не забудьте, — мрачно буркнул принц, отлично понимавший, что отправиться в поместье для него действительно невозможно.

Как он вообще начинает подозревать, слишком многое нельзя ему делать из того, что могут простые сеньоры и что хотел бы сделать он. Невозможно плюнуть на приглашение эльфов и их дурацкий уэллин, нельзя забыть про обязанности и этикет и пригласить Илли на обед в башню, нельзя выбирать не фавориток, а возлюбленную. Да еще нельзя забывать про тщательно законспирированную принцессу… которой он пока даже портрета не видел, но про которую ее величество поминает почти при каждой встрече.

— И отправляйтесь сейчас, чтоб вернуться пораньше, — чувствуя, как нарастает в душе раздражение от всех этих мыслей, постановил принц, — никуда эти письма не денутся, валялись два месяца и еще поваляются. Или давай, я сам прочту. Идите, выдайте указания слугам и отправляйтесь.

И решительно выхватив у секретаря пачку писем, направился в кабинет.

— Пойдем, Илли, — скомандовал растерянной девушке баронет, отлично понимавший, на что злится друг, — действительно, лучше съездить днем, а то ночью могут и не открыть ворота.

Через четверть часа, переодев платье и выдав Млате все указания, Иллира уже спускалась по лестнице, Ингирд обещал, что к этому времени карета будет ждать возле крыльца.

И как назло, именно в этот момент в центральные двери приемного зала шумной толпой влились разодетые в легкие, нарядные платья фаворитки, в сопровождении служанок и тех из придворных, кто не имел права жить во дворце, но каждый день являлся туда в надежде привлечь к себе внимание принца или его приближенных.

«Видимо, в отсутствие принца и баронета поторопились закончить обед поскорее», — рассеянно подумала Илли и спокойно направилась мимо сеньор к двери. В одной руке она несла легкий саквояж, другой придерживала подол платья.

— Почему ты не здороваешься, Иллира? — высокомерный голос Анирии резанул почти неприкрытой злобой.

— Я здоровалась с вами, сеньора, — мягко напомнила Илли, что вежливо поклонилась, когда встретилась с фавориткой в коридоре.

Напоминать, что в тот раз сеньора сделала вид, что этого поклона не замечает, сеньорита не стала. Незачем устраивать представление для заинтересованно притихшей публики.

— Сеньорита Иллира, вы скоро? — Догадливый Ингирд появился в дверях как раз вовремя, чтоб не дать фаворитке сказать что-то едкое.

Бесцеремонно отодвинул с дороги одного из праздношатающихся, подставил секретарю локоть, строго глянул на свою фаворитку:

— Идите в свои покои, сеньора Ромилла, я вернусь нескоро. Мы на дознание. Седрик, его высочество приказал тебе ехать с нами.

— А что там случилось? — насторожился адъютант.

— Фаворитка одного из сеньоров поступала неподобающим образом… грубила, ссорилась со слугами, устраивала истерики… словом, выказала себя как провинциальная торговка. Вот он и приказал ее выпороть.

— Ох, страсти какие, — ахнул кто-то из служанок. — И что теперь будет?

— Ему — ничего, — с превосходством произнес баронет, — а ее отправят в монастырь. Воспитывать. Всем же известно, как его высочество относится к подобным выходкам?!

И решительно увлек возмущенную такой наглой ложью сеньориту секретаря на крыльцо, пока она не начала его разоблачать.

— Как ты мог! — сердито глядя на покатывающихся с хохоту мужчин, выговаривала сеньорита секретарь другу. — Они же все наверняка поняли, на кого ты намекаешь?! Как ты думаешь, она не устроит принцу после такого позора истерики или скандала?

— Надеюсь, что устроит, — хладнокровно объявил Ингирд, — и здорово влипнет. Он как раз в таком состоянии, что не станет с ней деликатничать, а пропесочит, как Гарстен проштрафившегося стражника.

— Инг?! — потрясенно смотрела сеньорита. — Ты что, снова шутишь? Она же его любит… и ей, наверное, тоже больно… когда она думает, что у Канда со мной роман! Нужно же и ее пожалеть!

— Илли, ты уж прости меня, — во взгляде баронета сквозила непреклонность, — но я на три года старше принца и прожил с ним рядом семь лет. И отлично знаю, как он обычно относится к фавориткам… и жалеет, и балует, и подарками заваливает, и вообще позволяет развлекаться, как им угодно. Никогда не позволял только вмешиваться в его дела, но только потому, что они сами не проявили никакого опыта или сообразительности и желали только наказывать неугодных и награждать своих прихлебателей. А ты — его личный секретарь и финансист, доверенное лицо, и это назначение одобрили даже король с королевой. И она должна была это понимать… но, к сожалению, оказалась глупее… чем я ожидал, читая ее документы. Так бывает довольно часто. Пока живет человек в своем привычном уголке, все считают его хорошим и приятным, а стоит измениться обстоятельствам, наследство свалится или должность предложат, и вскоре из старой шкурки вылупливается совершенно иная личность. Иногда лучше, чем казался, но чаще, к сожалению, наоборот.

— Я все это понимаю… — не сдавалась Илли. — Но зачем было ее унижать при всех? Она же от этого начнет злиться еще больше… ничего хорошего не выйдет.

— Если сообразит… что не в том положении, чтоб диктовать свои правила, то поживет во дворце еще несколько месяцев и получит собственного мужа… которому я, кстати, заранее не завидую, если он не обладает способностью укротителя, — жестко отрезал Ингирд, — и давай про нее забудем. Но если тебе это так неприятно… обещаю, в следующий раз я продемонстрирую свою власть во дворце более открыто. Она ведь даже не поняла до сих пор того, что ты раскусила с первого взгляда, я был приставлен к Канду вовсе не для того, чтоб пить с ним вино и махать по утрам тупыми мечами. А теперь лучше скажи мне, как ты собираешься везти уэллин?

— В корзинке… знаешь, бывают такие высокие с крышками, для ягод. На дно поставлю миску и буду открывать крышку на ночь… ну, и когда буду одна в карете.

— То есть сама ты изначально не желаешь ехать с нею вместе? — снова развеселился баронет.

— Ну да… — смутилась Илли, — и прекрати смеяться… я уже с ней ехала. Ее только мы с компаньонкой да твоя Ромилла могли вытерпеть… она не переносит никаких неудобств.

— Ты хоть понимаешь, что подписала ей сейчас приговор? И ни к каким эльфам она не едет?!

— А ты понимаешь, насколько те повозки отличаются от королевской кареты?! Там мы сидели на трех скамьях, по девять человек в повозке, и даже ноги было некуда вытянуть, — рассердилась сеньорита. — И вообще, почему мне кажется, что ты специально меня против нее настраиваешь?

— Не настраиваю, а открываю глаза. Ты думаешь о ней слишком хорошо… а я уже раскусил. Зуб даю, Анирия мечтает, что принц ради нее пойдет против родителей… и она станет принцессой.

— Но если она его любит, это ведь естественно, мечтать прожить с ним всю жизнь?

— Илли, — внезапно вмешался в разговор внимательно слушавший друзей Седрик, — это и вправду естественно. И такие мечты иногда даже исполняются, у меня есть двое друзей, которые заключили с бывшими фаворитками союз и прекрасно живут. И одна из этих сеньор из озерного края… сегодня во время обеда про нее вспоминали. Тебе такое совпадение ни о чем не говорит?

— Говорит… что вы оба подозрительные и недоверчивые типы. Я отлично помню, как ты меня на ведьминские наговоры символом светлого духа проверял, — так и не сдалась сеньорита, — и не вздумайте передавать Кандирду то, что я вам рассказала, как друзьям. Пусть даст ей еще шанс… ведь это не так много?

Ворота в окруженный добротной кованой оградой двор были заперты, и разговаривать с недоверчивым привратником, выглянувшим из маленького, но основательно выложенного из камня домика, отправился Ингирд.

И уже через полминуты от хмурой недоверчивости привратника не осталось и следа, створки ворот он распахнул перед каретой и отрядом охранников подобострастно и бесшумно, что говорило о строгости бывшего хозяина, не позволявшего запускать свое имущество. Да и виды парка, в глубине которого стоял внушительный дом, просто кричали о том же. Все кусты ровненько пострижены, деревья ухожены, дорожки подметены.

На крыльце гостей встречала толпа встревоженных слуг, во главе с худощавым немолодым управляющим, сеньором Хорини, как он представился приехавшим. А едва услышал имена баронета и адъютанта принца, даже побледнел от волнения.

— Прошу, входите, — склонившись в почтительном полупоклоне, простер руку к распахнутым дверям управляющий, но Ингирд решил по-своему.

— Первой в дом должна войти новая хозяйка, сеньорита Иллира ле Трайд, финансист и личный секретарь его высочества, — объявил он важно. — Прошу вас, сеньорита, вот ваша собственность.

— Благодарю, сеньор Ингирд, — церемонно ответила Илли, понимая, что во всем он прав и иначе нельзя, — проходите, вы у меня в гостях.

Дом Илли понравился с первого взгляда, когда она увидела в оконце кареты его основательную солидность. И то, что встретило новую хозяйку внутри, тоже не разочаровало. Все сделано добротно и на века, дубовые полы и ступени широкой лестницы, ореховая мебель и витражи в окнах холла, начищенные бронзовые ручки и подсвечники. И это значило, что хозяин считал свое положение очень надежным и вовсе не собирался так скоро расставаться ни с должностью, ни с собственностью.

Иллира украдкой вздохнула, люди часто не знают, что их ждет, иначе никогда бы ей не достался этот дом.

— Вы желаете выбрать себе комнаты, — осторожно осведомился управляющий, — чтоб их подготовили, или подать обед?

— Я желаю осмотреть кабинет и документы по поместью, а подайте пока чай, вино и легкую закуску… позже подадите ужин, — категорично отказалась Иллира, ей казалось, что оставить хозяйственные распоряжения на время ее отсутствия будет значительно благоразумнее, чем выбирать спальню, которая еще долго не понадобится.

Возвращались они во дворец уже в темноте, и сеньорита была благодарна принцу за то, что отправил их пораньше. Все отчеты и документы у управляющего поместьем были в порядке, но выяснилось несколько фактов, которые сеньорите пришлось решать в спешном порядке. Во-первых, обнаружилось, что бывший хозяин оставил ей в наследство троих дальних племянниц, довольно наглых и бесцеремонных девиц, при виде которых Ингирд потемнел, как туча, а Седрик сразу напрягся. Их немедленно посадили в одну из принадлежавших теперь Илли повозок и отправили под охраной в Бредвил.

Еще выяснилось, что прежний хозяин держал штатного палача, человека, который порол слуг и наказывал пойманных за проступки селян. Этот человек был моментально уволен, и вот после этого распоряжения Иллиры управляющий как-то расслабился и начал ей активно помогать и подсказывать. Расстались они вполне довольные друг другом, и выдав все распоряжения, сеньорита пообещала, что приедет в имение на несколько дней, как только ей позволят дела.

Глава 21

Это утро началось очень рано не для одной Иллиры, а для всего дворца. Еще даже не рассвело как следует, когда в комнаты сеньориты примчалась Млата и сообщила, что прибыли портнихи и торговцы одеждой и обувью. В глазах служанки светилось такое ожидание, что Илли умывалась и одевалась спешно, как стражник по тревоге. Заглянула только перед уходом в миску с уэллином, погладила тугой бочок и, получив в награду чарующий аромат ландышей, побежала вниз. Насчет денег девушка не беспокоилась, она договорилась с Зарбинсом, что по ее счетам будет расплачиваться канцелярия, а позже возместит все из жалованья. Про кошелек с золотом, взятым у управляющего поместьем на расходы, сеньорита решила до времени забыть, мало ли что случится в пути, вдруг что-то захочется купить в одном из маленьких городов, через которые предстоит проезжать?

В этот раз мажордом расположил торговцев и портних в приемных и гостиных комнатах первого этажа, а Гарстен приставил к входам туда стражников и сам гулял неподалеку.

— Сеньорита Иллира, — приветствовал он подошедшую девушку, — доброе утро! Это вам!

И достал из-за спины букетик маргариток.

— Спасибо, Гарстен, — улыбнулась девушка, — вы настоящий друг.

— Мне далеко до вас, — загадочно усмехнулся он и, видя искреннее недоумение в глазах сеньориты, пояснил: — Мы вчера поговорили… с его высочеством. Мне позволено войти в круг его друзей. И выписана премия… что не может не греть мою душу. А еще у меня есть для вас приказ… выбрать несколько нарядных платьев… но не менее двух, за счет казны. Вам предстоит представлять в лесу королевство, и нельзя забывать о его престиже.

— Хорошо, — вздохнула Илли, она и сама уже задумывалась над этой проблемой, но очень надеялась обойтись в поездке минимумом вещей.

Тащить в такую даль платья, чтоб надеть всего один раз, казалось ее рассудительному сердечку величайшей расточительностью. К тому же никто не знал, какая там у эльфов мода и порядки, последний раз они приглашали гостей пятнадцать лет назад. Обычно хозяева леса предпочитают сами ездить во дворцы соседних королей на выдающиеся события. Но и спорить с принцем не хотелось, поэтому девушка скрепя сердце направилась выбирать одежду. Следом за ней шла гордая своей миссией Млата, сопровождаемая откровенно завидущими взглядами молодых служанок.

Все заказанное вчера девушка купила почти моментально, портниха выполнила все ее требования и даже успела за ночь подогнать одежду по прихваченным с собой штанам и старенькому платью. Да и с обувью они разобрались очень быстро, сапожник сразу сообразил, что этой сеньорите не так важны бантики и пряжки на туфлях, как качество кожи и удобная колодка. И достал из своих мешков именно такие сапожки и туфли, о каких девушка мечтала. Млату тоже одели быстро, а пока она помогала упаковывать помощницам портнихи одежду, Илли задумчиво гуляла между платьев. Как у всякой благоразумной и бережливой девушки, у нее было в запасе не менее пяти требований к будущим обновкам.

Во-первых, платье должно было быть достаточно простым и не мнущимся, чтобы она могла быстро и не прибегая к утюгу привести его в надлежащий вид и надеть без помощи служанки. Иллире было неизвестно, пропустят ли Млату в лес, но в том, что эльфийки ей помогать не станут, она не сомневалась. Во-вторых, оно должно было занимать как можно меньше места на случай, если придется тащить сундуки и саквояжи самим. В-третьих, желательно, чтоб ткань была немаркой и на ней было незаметно нечаянных пятнышек. В-четвертых — хотелось бы, чтоб оно было не особенно ярким и открытым и одновременно нарядным. Ну и желательно, конечно, чтобы его можно было носить после возвращения во дворец.

В итоге девушка выбрала три платья. Первое, очень строгое, из темно-синего бархата, с неотрезной юбкой, выглядевшее почти по-монашески, если бы не спускающаяся с одного плеча роскошная вышивка гладким шелком и бисером. Второе было из бледно-сиреневой тафты, почти того же фасона, только побольше декольте, отделанное узкими серебристыми кружевами, да по подолу вилась пара изящных широких оборок из таких же кружев. Третье она не собиралась покупать, совсем уже повернулась уходить, когда заметила среди нарядов знакомый цвет. А вытащив платье, убедилась, что не ошиблась, нарочито свободное платье с расширенными к запястью рукавами было целиком сшито из точно того же кружева, что пошло на отделку ее сиреневого наряда. И разлучать их казалось не только кощунством, но и непростительным легкомыслием, ведь если снять кружево с темно-серого чехла, оно мигом превратится в отличное дополнение к двум первым платьям, существенно увеличив ее гардероб.

Довольная собой и своим выбором, девушка подписала счета, добавив портнихе за старательность, и заторопилась. Ей еще нужно было переодеться, упаковать уэллин и позавтракать, а также переговорить с Зарбинсом насчет одной мелочи, которая пришла сеньорите в голову вечером, во время обратного пути.

Однако, выйдя в проходной зал, девушка на миг остолбенела, напротив двери стояла Анирия и смотрела на нее страдальческим взглядом умирающего. Поздоровавшись с сеньорой вежливым кивком, девушка заметила Ингирда, развалившегося в кресле неподалеку, и решительно направилась к нему.

— Доброе утро, Инг, что такое с Анирией?

— Ничего особенного… — едко хихикнул этот интриган. — Ты завтракать? Идем вместе, по пути расскажу. Просто она устроила Канду целое представление по поводу такого поспешного отъезда… и аргументы были очень веские… на ее взгляд. Что невозможно выбрать одежду за два часа, которые он ей выделил.

— Ну… не так это просто, но за два часа можно успеть, — успокоенно вздохнула сеньорита, присмотрелась к злорадно ухмыляющемуся баронету и подозрительно нахмурилась, — но по твоей ядовитой улыбке мне кажется, что ты что-то умолчал.

— Самую малость, — покладисто согласился он и откровенно хихикнул, — она сказала, что этого времени не хватит ни одной знатной девушке. И тогда принц пообещал, что у нее будет точно столько же времени, как у сеньориты финансиста. Но ни секундой больше. Она и бежала бегом… засечь, сколько часов ты будешь выбирать себе одежду.

— Сколько? — упавшим голосом уточнила Илли, отлично понимая, что только что нажила смертельного врага.

— Почти сорок минут! — возмущенно возвестил баронет. — Ну ты и копуша! Я поспорил с Седриком, что уложишься в тридцать.

Завтракала Илли в полном молчании, и даже появление в столовой принца не смогло прервать ее безмолвной отрешенности. Она только вежливо кивнула ему в ответ на приветствие и продолжала жевать свою булочку, погрузившись в сосредоточенные раздумья. Девушке было ясно, что Кандирд каким-то образом и скорее всего от самой Анирии узнал об их мелких стычках и теперь наказывает фаворитку, не задумываясь о том, что усугубляет проблему. Как выяснилось, дружба с мужчинами имеет кроме неоспоримых плюсов и досадные минусы, едва они признают тебя другом, как начинают видеть в неизбежных женских шпильках и амбициях тщательно продуманную вражескую акцию. И вместо того, чтоб мягко погасить конфликт, грудью встают на защиту друга.

И выхода из этой ситуации она не видела, как ни размышляла.

Кроме одного, чуть попозже объявить, что уэллин плохо переносит присутствие рядом посторонних и ехать в гордом одиночестве, довольствуясь только обществом служанки. Решено. Так она и поступит.

— Ингирд, — подняла девушка глаза на баронета и столкнулась с его взглядом, — распорядишься, чтоб сегодня собрали росы побольше и слили в две или три чистые бутыли. Я возьму их с собой… не лазить же каждое утро по кустам. А уэллин пьет все больше.

— Хм, — фыркнул озадаченный Ингирд, — если бы я поспорил, о чем ты думаешь, то точно проиграл бы.

— А о чем я могу думать, если мне нужно ничего не забыть? Я иду в канцелярию, у меня есть вопрос к Зарбинсу, а потом переодеваться. Во сколько мы выезжаем?

— Как ты сядешь в карету, так и поедем, — строго сообщил обиженный ее показным равнодушием принц.

— Хорошо. — Девушка развернулась и вышла из столовой.

— Зря я ей рассказал… — виновато глянул на друга баронет, — что ты дал Анирии столько же времени, сколько и ей. Илли сразу расстроилась.

— Нужно было рассказать, что Анирия вообще едет только потому, что я привык сдерживать свои обещания, а я ей эту поездку сдуру пообещал, — процедил сквозь зубы его высочество. — Ты же знаешь, как я ненавижу… когда мною пытаются манипулировать… Но не будем про нее, лучше расскажи, что там в поместье?

— Маркиз был большой баловник. Мы отправили в Бредвил трех девиц… которые там спокойно ожидали нового хозяина. И еще он держал палача. Илли его сразу выгнала. А в основном все спокойно, управляющий вроде честный человек, отчеты она проверила.

— А дом вы осмотрели?

— Мы — да, прошлись, а Илли бумажки читала, — усмехнулся баронет и встал. — Пойду, прослежу за сборами. Кстати… в какой карете поедет Илли? Я брошу туда свои походные шашки.

— В королевской. Ты же знаешь, что у меня еще ноет нога и долго скакать верхом мне нельзя?! А пока я сижу в карете, можно обговорить кое-какие деловые вопросы, касающиеся финансов, естественно.

— Я и не сомневался… что речь идет о финансах, — заухмылялся баронет и выскочил из столовой, чтоб в него не попала сахарница, которую его высочество слишком задумчиво взвешивал в руке.

— Доброе утро, Инг! Во сколько выезжаем? — Старший принц, весь вечер что-то писавший в своих покоях, рассматривал ближайшего друга брата с легким укором во взоре.

— Как только сеньорита Иллира сядет в карету, — оглянувшись, не слышат ли снующие по дворцу озабоченные слуги, загадочно сообщил баронет и сбежал.

— Тогда, значит, скоро, — кивнул сам себе Бенгальд и решительно открыл дверь в столовую. — Канд?! Ты чем это занимаешься?

— Жду Ингирда… а он тебе не попадался?

— Попадался. Но не думаю, что ты его дождешься, — меланхолично сообщил Бенгальд и сел за стол, — я получил сообщение: степные области полностью приведены к присяге… теперь там наместником Рантильд. Его бывшую область решено поделить по хребту, и ты получаешь северную часть. А я, естественно, южную.

— А дворец?

— Решено сделать летнюю резиденцию для их величеств, туда, как ты знаешь, удобная дорога от столицы. Так когда мы выезжаем?

— Через час.

— А мне сказали…

— Ей тоже сказали, — мрачно вздохнул принц. — Но не думаю, что это ей понравилось.

— Мне нравится… что ей не понравилось, — намазывая булку гусиным паштетом, сообщил старший. — Кстати… а почему я не нашел ее вчера вечером? И слуги ничего не знали… но несли какую-то чушь… Я правильно догадался, что это проделки нашего баронета?

— Они ездили в ее поместье, — хмуро вздохнул младший, — вот и не стали никому объяснять.

— А тебя не взяли… вот теперь мне все понятно.

— Ваше высочество, — в дверях стоял встревоженный слуга, — сеньоре Анирии плохо… похоже на отравление.

— Немедленно пошлите к ней лекаря Бунзона, — спокойно приказал принц и, дождавшись, пока за лакеем закроется дверь, мрачно посмотрел на брата. — Это пятый раз.

— Что именно?!

— Пятый раз за то время, как мне разрешили выбрать первую фаворитку, мои сеньоры разыгрывают собственное отравление. Первая разыгрывала это два раза… и знаешь, что я думаю?! У женщин что, совершенно отсутствует опасение за свою жизнь?! Ведь они в самом деле глотают яд… целиком полагаясь на зелья Бунзона.

— Ты слишком с ними добр с самого начала, — холодно отрезал старший, — сеньора еще не успела показать, какой она человек и что можно от нее ожидать, преданности или предательства, а ты уже все позволил. Наверное, это от того, что ты был слишком серьезным в юности и ни в кого не влюблялся… вот и решил, что если пустил кого-то в свой дом, то необходимо относиться, как к близкому родственнику. Мои фаворитки не травились ни разу, я сразу предупредил, что это признак глупости, а терпеть рядом с собой глупую женщину я не намерен.

— И почему ты не сказал мне этого раньше?

— Каждый доходит до такого своим умом… или не доходит никогда.

— Спасибо, — с горечью хмыкнул принц, — ты очень любезен.

— Ваше высочество… — в столовую торопливо вошел Бунзон, — у сеньоры Анирии признаки отравления… но это не яд… а какое-то неизвестное вещество. Симптомы очень похожи на симптомы Лензора.

— Что?! — Принц всего несколько секунд озадаченно смотрел на лекаря, потом вскочил, переворачивая стул и забыв про больную ногу, помчался прочь.

Бенгальд несся за ним.

— Она лежит в гостиной на первом этаже, — тщетно взывал лекарь вслед принцам, несущимся вверх по лестнице.

Его не слышали. Или не желали слышать.

Дверь в гостиную секретаря была приоткрыта, и их высочества не стали стучать, протиснулись вдвоем внутрь и сразу услышали в соседней комнате тихие всхлипывания.

— Илли! — бросился туда Кандирд, но обнаружил только несчастную служанку, стоящую возле раскрытого сундука и горестно кривящую губы. — Где она?

И в этот момент наконец разглядел сидевшую под окном прямо на полу худенькую фигурку, нежно прижимавшую к себе зеленый шар и шмыгавшую носом. А потом до него дошел и тонкий аромат ландышей.

— Что с ним? — рванулся к девушке принц, но она испуганно отпрянула.

— Не приближайся… он сейчас озлоблен. Кто-то опрокинул миску… я нашла его под кроватью.

— Так он цел? — деловито осведомился Бенгальд.

— Да… ему не так просто нанести вред. Но он испугался… я чувствую, — девушка всхлипнула последний раз и виновато взглянула на Кандирда. — А что, пора ехать? Я буду готова через пять минут… только уговорю его посидеть немного в миске.

— А вы разговариваете? — старший принц смотрел на сеньориту с живой заинтересованностью.

— Нет… это я так называю. Но когда ему что-то нравится… он начинает пахнуть сильнее. Не волнуйтесь… мы скоро придем.

— Я подожду в гостиной, — безапелляционно объявил Бенгальд, — мои вещи уже упакованы и погружены. Собирайтесь спокойно, на полчаса мы вполне можем задержаться, просто сократим обед.

— А Анирия… — легко поднялась с пола девушка, одной рукой прижимая к груди уэллин, — уже успела выбрать платья?

— Не волнуйся… она все успела, — с непонятным сарказмом хмыкнул Кандирд и решительно покинул покои секретаря.

Иллира действительно появилась в дверях гостиной через несколько минут. На девушке были ее любимые штаны и простенькая блузка, но в этот раз вместо сапог она надела удобные туфли из мягкой кожи, а вместо жилета длинную полотняную тунику, в мелкую синюю клетку. Волосы были по привычке обмотаны шарфом, и на этот раз он был не шелковый, а муслиновый.

В одной руке сеньорита секретарь держала высокую корзинку с крышкой, в другой саквояж с письменными принадлежностями.

— Я готова.

— Позвольте мне донести ваш саквояж, — предупредительно протянул руку старший принц, — надеюсь, он не рассердится.

— Вы шутите… — отдавая сундучок, вздохнула сеньорита, — а я знаете, как испугалась! Вхожу в комнату, а на полу миска валяется. Сердце так и оборвалось. Не знаете… никто не пострадал? Млата говорит, что давала ключи лакеям, чтоб забрали приготовленный сундук.

— Канд выясняет, — туманно пояснил его третье высочество, — думаю, как только сядем в карету, он нам все расскажет.

Однако младший принц рассказал им все далеко не сразу. Устроившись поудобнее и вытянув больную ногу, он молчал до тех пор, пока шпиль самой высокой башни дворца не скрылся за горизонтом и в оконце кареты не брызнули веселые лучики взошедшего солнца. Молчали и его спутники, отчетливо видевшие по холодному и отстраненному лицу Кандирда, что ему пока не до разговоров.

— Вот скажите, — не выдержал наконец принц, — почему так много людей, которые считают, что если человек — не прожженный негодяй и не бездушный самоуверенный деспот, то он — совершенный дурак?! И его добротой можно пользоваться, а им самим вертеть, как угодно?!

— Что случилось? — насторожилась Илли. — О чем ты говоришь?

— Эта… — принц запнулся, не зная, как назвать взбесившую его особу, — пыталась доказать мне… что у нее пропала брошь и она зашла посмотреть… нет ли ее в твоих шкатулках.

— В каких шкатулках, — от изумления не сразу сообразила Илли, — у меня нет шкатулок… что?! Куда зашла?

— К тебе в комнату, лакеи как раз выносили сундук. И увидела уэллин… вот и сунула руку. Говорит, я ей таких фруктов не привожу. И сладостей эльфийских не дарю… откуда она все это собрала, не знаю.

— Пресветлые духи! — охнула девушка. — Но с ней хоть все в порядке? Я ее видела… возле дверей в ту гостиную… она показалась мне несчастной… но не больной.

— Он только кольнул ее в палец, — мрачно процедил принц, — она отдернула руку и уронила миску… говорит, испугалась грохота и сразу ушла. А плохо ей стало, когда она начала мерить платье.

— Бунзон дал ей зелье? — Илли волновалась так, что даже про уэллин на время забыла. — А как же она тогда едет?! Кто с ней? Лекарь?

— Лекарь с ней… но никуда она не едет, — сердито отрезал принц, — ты хоть слышала, что я сказал, Илли?! Она осмелилась не только войти в чужие покои без разрешения, но и трогать твои вещи! И обвинить тебя в краже какой-то брошки!

— Ну это же глупость, — отмахнулась девушка и вдруг увидела, какими одинаково насмешливыми стали лица принцев. — Что это вы так нехорошо смеетесь?!

— Потому что думаем точно так же, как и ты, — успокоил ее Бенгальд, — это только все начинающие интриганы и лгуны наивно считают, что до них никто не изобрел такого простого способа, как подлог. А его применяют, хотя и с различным результатом, уже не одну тысячу лет, и не только в нашем мире. Подбрасывают драгоценности, оружие, яды, артефакты и личные вещицы, змей, пауков и даже хищных зверей. И каждый новый ловкач считает себя чуть ли не гением. Вот потому нам и смешно. А брошку она тебе, несомненно, подбросила… прикажи служанке, чтоб осторожнее рылась в сундуках, а то наколет палец. Надеюсь… Канд, ты объяснил сеньоре всю ее неправоту?

— Неужели ты считаешь, что у меня было желание с ней объясняться? Как только она во всем призналась, я забрал свой браслет, а Бунзон дал ей выпить снотворное, под видом исцеляющего зелья. Противоядие он выдал ей сразу же, едва мы разобрались с причиной отравления. Возможно, она позже и оскорбится… что ее усыпили, но лекарь ведь тоже не железный. Ему еще, после того как отправит сеньору в ближайший монастырь, догонять наш отряд. Нам теперь и так придется встать на ночлег не в Ольшанах, а в Курье.

Иллира расстроенно молчала, уставившись невидящим взглядом в окно так долго, что принцы, не выдержав, начали ее потихоньку развлекать. Рассказывали друг другу смешные истории, спорили из-за разной ерунды и то призывали сеньориту быть арбитром, то жаловались, что ничего не понимают в налогах и арендной плате, и просили разъяснений, однако она отделывалась одним-двумя словами и снова уходила в свои думы.

— Илли, — наконец откровенно воззвал Кандирд, — ну перестань ты про нее думать! Она сама виновата… если хочешь, чтоб к тебе относились по-хорошему, не стоит считать всех глупее себя. Ну и не мешало бы в ответ тоже делать окружающим что-нибудь доброе, а не гадости.

— Как ты не понимаешь… это я виновата. Ведь это я тебе посоветовала ее выбрать. Я знала… что она немного капризная и изнеженная… но считала, что для фаворитки это не недостаток, зато она красивая и волосы роскошные… да и в тебя была влюблена… в отличие от других.

— А вот это не доказано, — серьезно сообщил Бенгальд, — что она была влюблена в него, а не в его титул и деньги. Мало ли чего она там наговорила… далеко не все говорят правду, когда вынашивают честолюбивые планы. Поэтому переставай терзаться раскаяньем. Я обещаю… через год добьюсь для нее указа о помиловании и найду ей жениха. Но годик пусть помолится светлым духам… за то, что собиралась слопать твой уэллин. Фрукты ей, видишь ли, не такие привозят! Кстати… а его не пора на свет вытащить? Растения, насколько я помню из уроков гувернера, любят солнце… или дождик… или сметану… если сверху полить?

— Бенгальд, — насмешливо фыркнул младший принц, — ты тоже захотел отведать кусочек уэллина?

— Если ты помнишь… лекарь прибежал как раз в тот момент… когда я доедал первый кусочек булки с паштетом… и больше мне ничего съесть не удалось… в вашем дворце все время какие-то происшествия случаются во время трапезы.

— Давайте остановимся на полчаса, — решил Кандирд, — раз все равно не успеваем в Ольшаны, можно особенно не спешить.

И решительно дернул звонок, проведенный к кучеру.

— Млата, — спросила сеньорита секретарь, едва карета остановилась и к дверце прибежала служанка, ехавшая во второй, — ты сундук последний складывала, никакой брошки не видела?!

— Видела, а как же! — уверенно сообщила та. — Лежала почти на самом верху, между шарфами. Я еще удивилась… вы все ценные вещи так аккуратно складываете, а тут — бросили как попало. Но подумала, что торопились, и завернула в платочек. А что-то не так?

— Все так, — твердо кивнул Бенгальд, глядя, как стремительно бледнеет от негодования и огорчения лицо секретаря, — это я прислал сеньорите подарок, но там никого не было, вот мой камердинер и сунул под шарфик… чтоб никому постороннему на глаза не попалась. А ты молодец, все правильно сделала.

Лекарь, в сопровождении двоих охранников, показался вдали, когда отряд расположился на короткий привал. Сразу выяснилось, что остановка нужна была многим, большинство не успело как следует позавтракать, некоторые сундуки оказались привязаны слабовато, и их нужно было укрепить, а у походной кухни, которую взяли в это путешествие, все время слетал слишком свободный засов. Расположившийся на обочине обоз привлек внимание селян из ближней деревушки, и они набежали с молоком, сыром, сметаной и яйцами, радуясь неожиданному заработку.

Некоторые пытались прорваться и к худенькой девушке, сидящей на пригорке с миской в руках, но дорогу заслоняли непреклонные стражники, и, в конце концов, селяне решили, что это знатная преступница.

— Выдали бедняжке вилок капусты в серебряной миске, и сидит… — рассказывали позже односельчанам очевидцы.

И никому из них было невдомек, что странная путешественница решала в этот момент чрезвычайно важный для себя вопрос: желает ли она и дальше оставаться личным секретарем его высочества.

Глава 22

Курья, в которую отряд прибыл на закате, оказалась довольно большим селом, стоящим на берегу озера, и по соседству с ним находилась усадьба довольно зажиточного землевладельца. Родом он был из торговцев и потому никакого права приглашать принца не имел, но принцы, посоветовавшись, решили, что лучше остановиться в его доме, чем у старосты деревни, которого Кандирд не так давно наказывал за самовольное взимание платы с проезжающих через Курью.

На переговоры, как обычно, отправился Ингирд, точно знавший, чем и как можно убедить хозяина, что такое счастье ему вовсе не снится. И вскоре во дворе помещика весело дымила походная кухня, по опустевшему к весне сеннику солдаты растаскивали на лежаки остатки прошлогоднего сена, а домочадцы хозяина, сбиваясь с ног, застилали лучшим бельем собственные постели, так как гостевых комнат в доме было всего две, и их отвели принцам.

Иллире отвели небольшую комнатку хозяйской дочки, отправившейся ночевать к подруге, и девушка с удовольствием обживала уютное помещение. Прошлась к окну, полюбовалась на цветник, постояла у старинного зеркала толстого стекла. Дотрагиваться до его поверхности не стала, лишь вздохнула украдкой, те, кому она доверяла без остатка, были так далеко.

За последние часы она убедилась в сделанных еще раньше выводах, уйти с должности секретаря ей не удастся. И дело даже не в том, что принц не позволит, и не в том, что собственная совесть будет грызть ее как дикий зверь. Так уж вышло, что эти занятые своими делами и далеко не благодушные сеньоры вдруг оказались более понятны и приятны ей, чем тетушка, вечно озабоченная устройством чьих-то юбилеев, свадеб и поминок и часами рассуждавшая о том, идет ли соломенная шляпка к муаровому платью. Нет, Илли вовсе не считала их совершенными, наученная жизнью простому правилу, что людей без недостатков не бывает. Просто девушка старалась искать в друзьях главное, созвучие с собственным отношением к тому, с чем мириться не хотела. И вот оно было почти полным.

— Илли, — после легкого стука в дверь негромко позвал голос капитана, — идешь на ужин?

— Заходи, Гарстен, я одета, — усмехнулась сеньорита, догадываясь, что воин пришел за очередной порцией информации. — Ты что, каждый день отчеты отправляешь?

— Конечно, — плотно притворив за собой створки, вздохнул капитан, — и не нужно смеяться. Вот выйдешь когда-нибудь замуж, вырастишь сыночка любимого, тогда я посмотрю, как смешно тебе будет, если на него со всех сторон будут наступать вражеские полки захватчиц.

— Полков я пока не вижу, — невольно развеселившись, фыркнула Илли, — а с той, что была, он сегодня разделался очень лихо.

— Вот о ней и будет мой сегодняшний вопрос, — становясь серьезным, провозгласил Гарстен. — Как ты отнеслась к этому событию? Ну, про то, что переживала, говорить не нужно, я сам все видел по твоему кислому личику. Скажи, что ты теперь чувствуешь к принцу: злость, разочарование, настороженность?

— Да ничего такого я к нему не чувствую, — изумилась Иллира, — с чего ты взял? Он поступил именно так, как поступил бы любой сеньор… моя тетушка однажды без слов уволила служанку за то, что та примерила ее бусы. Она потом говорила, что можно научить служанку правильно сервировать стол, но несбыточно даже мечтать, что получится научить ее уважать право собственности. Нет, я сердилась только на себя. Ты наверняка не знаешь… ведь это именно я посоветовала Канду выбрать Анирию. Мне тогда казалось, что они будут прекрасной парой… и теперь очень жаль, что из-за моей ошибки он полгода будет одинок.

— Ну, а с другой стороны, может, это и к лучшему, — философски вздохнул капитан, — а вдруг эльфы уже приготовили для него какую-нибудь полукровку? И его свобода окажется очень кстати?! Так ты готова идти на ужин? Возьмись за мою надежную руку, со мной ты не потеряешься в узких коридорах этого дома!

— Гарстен, — с легкой досадой сообщил голос принца, едва они выбрались в полумрак тех самых коридоров, — и как только ты всегда успеваешь предложить сеньорите свой локоть раньше меня?

— Опыт, ваше высочество, — с наигранной напыщенностью сообщил капитан, — жизненный опыт! Хватай девушку первым, иначе на нее ринутся вражеские полки захватчиков!

— Что ты такое пил за обедом, Гарстен, — не выдержав, заулыбалась Илли, — что везде мерещатся полки? Может, тебе стоит попросить у Бунзона зелье… чтоб не устроить ночью ложной тревоги?!

— Сеньорита! — страдальчески поднял к небу глаза воин. — Нет такого зелья, которое не перебил бы ваш жизнерадостный визг! Я в прошлый раз с сена свалился… а там, между прочим, его почти в человеческий рост было!

— А вот это правда, — со смешком подтвердил принц, — визжишь ты здорово… я тоже вскочил, как ошпаренный.

— Я все стараюсь делать на совесть, — фыркнула Илли, но вспомнила несчастную Анирию и с тихим вздохом добавила: — Но не всегда получается.

— Перестань себя винить, — рассердился Кандирд, — ты только дала мне совет. А принимать его или нет, решал я сам, и вину за свои решения не намерен перекладывать ни на кого. И нечего ее жалеть, она не деревенская пастушка, а знатная сеньора и должна была понимать всю ответственность своего положения и вести себя подобающе. Мне еще повезло, что она выказала свое дурное воспитание так своевременно, ведь я намерен был брать ее на все семейные торжества и праздники, а их летом намечается сразу несколько. Прием в честь юбилея свадьбы их величеств, бал по случаю окончательного присоединения степных областей и первый день рождения у принца Юлиниуса, сына Ангирольда.

— Пресветлые духи! — охнула Иллира, едва представив себе эти многолюдные балы. — Чур, я на них не езжу.

— А вот этого я тебе, увы, пообещать не смогу, — насмешливо сообщил его высочество, приходя в отличное расположение духа. Анирия при упоминании об этих торжествах мигом заныла, что у нее нет соответствующих случаю платьев. — Личный секретарь должен быть рядом со своим господином и в поездках, и на балах. И не паникуй заранее, там вовсе не так страшно, как было под тем кустиком.

На новом месте Илли выспалась просто отлично, в пышной перине отдохнули все затекшие от беспрестанного сидения мышцы, а занимавшийся за окном рассвет обещал замечательный погожий денек. Но умываясь за затянутой цветастым ситцем ширмой, девушка неотступно чувствовала странную тревогу. И не могла понять ее причины до тех пор, пока не отправилась к окну полить росой уэллин.

Произошедшее с ним за ночь изменение она заметила немедленно и почти сразу сообразила, что оно означает. Слишком много пришлось сеньорите держать в руках замоченных для посадки семян, чтоб она не поняла, что он собирается дать росток. Вот только что именно он будет выбрасывать, побег или корень, как обычные семена, не могла даже догадаться. Да и не пыталась, просто упаковала уэллин в корзинку и отправилась в столовую.

— Что-то случилось? — внимательно смотрел на Илли принц, а она никак не могла понять, как он умудрился это почувствовать.

Ведь она специально сделала самое жизнерадостное выражение лица и сказала «доброе утро» совершенно безмятежно. А зачем их волновать, если они все равно ничего предпринять или помочь не смогут? Будут только смотреть на нее жалостливыми взглядами, а она к такому не привыкла. Как бы трудно ни приходилось в жизни, терпела и молчала.

— Ничего, — немного покривила душой девушка, ну если брать по большому счету, ведь и действительно все точно так же, как вчера?!

Просто на уэллине посветлела и натянулась в самой верхней точке зеленая кожица, как будто ее что-то подпирало изнутри.

— Илли, — сообщил он укоризненно, — ты не умеешь врать… я уже успел это понять. А сейчас пытаешься меня обмануть!

— Не пытаюсь! — обиделась она. — В самом деле ничего не произошло. Пока.

— А что должно произойти? — немедленно влез в их пикировку старший принц.

— Не знаю. И не смотрите на меня так… я правда не знаю! Но он… явно собирается выкинуть… не знаю только, что, побег или корень?! Семена всегда выбрасывают первыми корни… а части растений, прорастая, выпускают побеги. И от этого зависит, как его положить в миску… вниз этим побегом или вверх?! Если сделать неправильно, ему будет плохо.

— Дьявол, Илли! — восхищенно сообщил Седрик, ставя бокал. — Ты просто склад полезных знаний! Лично я всегда думал, что из семян лезут ростки.

— Я тоже, — со смешком признался Ингирд, — хотя я обычно начинаю интересоваться садами и огородами, когда в них начинает что-то желтеть или краснеть.

— А нам ты его можешь показать? — Бенгальд отнесся к известию на удивление серьезно.

— Конечно, только не приближайтесь… после того как его уронили… он стал беспокойным… может уколоть.

— Ну, если бы так уронили меня… я вообще бы убил, — с неожиданной жесткостью сообщил Гарстен, молчаливо жевавший до этого момента пышный пирог, — судя по всему, что объясняет Илли, эта тыква почти живая… я хотел сказать, почти разумная.

— Вот, — осторожно достав миску, вздохнула девушка, — видите?

Разумеется, все они видели. За прошлый день успели отлично рассмотреть эту бомбу, сеньорита секретарь на каждом привале держала ее на руках, подставляя солнцу наливающиеся зеленым блеском тугие бока.

— Придется ехать быстрее, — безапелляционно постановил старший принц. — Гарстен, отправляй вперед пять человек, пусть купят в первом большом селе необходимые продукты, остановки сократим до пятнадцати минут каждые три часа, есть будем в каретах, а воины пусть по очереди садятся в кухню… там может одновременно обедать трое. Ночевки тоже сократим… остальное решим в пути.

С этого момента отряд двигался, как поднятый по тревоге, и воины, в первые дни с недоумением посматривавшие в сторону сеньориты секретаря, сидевшей все свободные минутки на стульчике, который именно ради этого возили теперь в багаже, все четче понимали, что в такой спешке повинна именно она.

Вернее, странный плод, тесно влипнувший круглыми боками в миску и вытянувшийся вверх так, что стал похож на гигантскую грушу.

Да и как не понять, если и принцы, и баронет, и даже их командир, капитан Гарстен, все мрачнее поглядывают на этот непонятный плод.

— Ему тесно в этой миске, — безнадежно сообщила в одно прекрасное утро Илли принцам, игравшим рядом с нею в шашки, — и солнца он мало видит. Я уже все мозги вывернула, но ничего придумать не могу. Правда, была одна более-менее подходящая идея… но вам она не понравится.

— Уже не нравится, — сразу согласился Канд, к удивлению старшего принца второй день пребывавший в самом благодушном настроении.

Бенгальд даже пытался осторожно расспросить брата, с чего это тот вдруг так неожиданно подобрел и успокоился, но получил в ответ только загадочную ухмылку.

Хотя на самом деле точно знал, что началось все с приступа ревности, накрывшего Кандирда черной пеленой в то самое утро, когда Илли сообщила, что уэллин собирается прорасти. Когда сеньорита секретарь садилась в карету, перед ней, как бес из решета, возник капитан и, скромно улыбаясь, подал букетик каких-то меленьких полевых цветочков.

— Ой, Гарстен, как ты угадал, это же мои любимые? — ахнула сеньорита, забыв на минутку про свой проклятый уэллин, и наглец тут же облобызал ее ручку, сообщив, что он умеет угадывать вкусы прелестных сеньорит.

Жаль, что он не умеет угадывать намерения собственного господина, рычал про себя младший принц, уже сидевший на коне, иначе навсегда забыл бы, как флиртовать с чужими секретарями. Да даже имя бы ее забыл, несмотря на секретное задание!

Кандирд проходил с таким ожесточенным настроением весь день, а на следующее утро, оборвав куст вьющихся роз у настоятеля небольшого монастыря, кельи которого стали их приютом на ту ночь, отправился дарить эту охапку Илли. И, едва войдя в узкий холл, услышал неподалеку знакомый голосок.

Стоит ли говорить, как хорошо его высочество помнил, что подслушивать чужие разговоры предосудительно?! И потому, направляясь в сторону маленькой террасы, вход на которую был скрыт тяжелой шторой, старался не прислушиваться к тихой беседе.

Замер только, когда услышал собственное имя.

— Сегодня мой вопрос будет сильно отличаться от заданных в прошлые дни, изменилось ли твое отношение к Кандирду?

— Не смеши, Гарстен. Я же уже тебе сказала, как я к нему отношусь… ты, по-моему, даже записываешь.

— Да, — зашуршал бумагой капитан, — вот, нашел. Ты испытываешь к нему чувство дружбы, уважение, восхищение его мужественностью, сострадание и сочувствие. Позже ты говорила, что, несмотря на твою жалость к Анирии, тебе понравилась его принципиальность и ответственность за принятые решения. Подумай, не прибавилось ли чего-то еще? Вот, например, он очень внимателен к твоим волнениям за твое зеленое сокровище, несмотря на то что на него самого ты вообще внимания не обращаешь. Даже думаешь только про этот уэллин.

— Пресветлый дух, Гарстен! Да ты вообще все неправильно понимаешь! Именно про принца я и думаю, когда смотрю на уэллин! Ведь эльфы не с меня, а с него спросят, если окажется, что мы принесли лесу вред! Да у меня просто душа не на месте, как я подумаю, какие они могут предъявить претензии, если из-за потерянного письма обратились к королеве!

— Отлично, так и напишем… — довольно пробормотал голос капитана, — волнуешься за авторитет принца.

Сам принц в этот момент на цыпочках отступал к входной двери, страстно мечтая, чтоб этот шпионский маневр не обнаружил никто из его приближенных, а на сердце у него розовым махровым цветом буйно цвела почти увядшая было надежда.

Свой букет он, таинственно усмехаясь, при всех подарил сеньорите за завтраком, и с тех пор никакие сообщения и тревоги не могли стереть с его лица этой затаенной улыбки.

— Мне кажется, — рассудительно сообщил старший принц, — если сеньорита расскажет нам суть своей идеи, мы тоже сможем принять участие в процессе обдумывания.

Идея была проста: Илли садится рядом с кучером, на том месте, где обычно сидит кто-то из лакеев, и берет уэллин в руки. Хотя бы на один перегон.

— Нет, — твердо отверг это предложение Бенгальд, — невозможно. Там нужно держаться, а с занятыми руками вы просто вылетите в канаву. Вот тогда эльфы точно размажут нас по дорожкам своим презрением. И не говорите, что вас можно привязать шарфами или веревками, я легче переживу потерю эльфийского уважения, чем сочувственный взгляд ее величества. Отставьте в сторонку свою корзинку и попробуйте обыграть вашего друга в шашки… а я пока подремлю и подумаю. Возможно, мне и придет в голову более достойная принца мысль, чем привязывание к карете сеньориты секретаря.

Глава 23

Однако ничего придумывать его высочеству так и не пришлось. Ближе к обеду вылетели им навстречу из-за поворота мощные лоси с фиолетовыми глазами, запряженные в легкие коляски-двуколки, окружили кольцом отряд.

— Эльфы! — успел крикнуть в распахнутое оконце кареты Гарстен, а уже в следующий момент его решительно оттерла в сторону от дверцы тройка стройных красавцев в эльфийского кроя костюмах салатного цвета.

— Где он?! — высокомерно поинтересовался анлер Тинурвиель, требовательно глядя на загородившего сеньориту секретаря своим телом принца, и вдруг увидел то, во что превратился недавний конверт. — О! Кто?!

— Я, — вздохнула Илли и честно взглянула ему в глаза, — я просто полила его… он пить хотел.

— Давайте сюда, — эльф решительно протянул к зеленому чуду руку и ошеломленно замер, в той стороне уэллина, с которой приближались его пальцы, из-под кожицы угрожающе проглянули темные шипы.

— Он признает только сеньориту, — с преувеличенной скорбью поджал губы Бенгальд. — Во дворце его высочества Кандирда уже был несчастный случай. Пострадала его фаворитка.

— Тогда вам, сеньорита, придется поехать с нами, — немедленно принял решение анлер, пропустив мимо ушей сообщение о пострадавшей, — пересаживайтесь в коляску, вещи брать не нужно. Мы вас всем обеспечим.

— Но это мой личный секретарь! — возмутился принц. — Я не отпущу ее одну.

— С нами сеньорите абсолютно ничего не грозит, — безапелляционно отрезал анлер, — поезжайте следом. В Зеленом доме вас будут ждать.

Иллиру, выскользнувшую из кареты с уэллином в руках, мигом подхватили и бережно усадили в плетеное кресло двуколки. Эльф-кучер тотчас крикнул лосю что-то отрывистое, тот рванул с места со скоростью ветра, и очень скоро кареты принца вместе со всеми сопровождавшими остались где-то позади.

— Дьявол! — рычал и ругался от отчаяния принц, глядя, как исчезает вдали в легких клубах пыли его секретарь. — Не эльфы, а бандиты с большой дороги! Почему мы не отдали им эту проклятую грушу в корзине? Как ты допустил, Бенг, что Илли вылезла наружу? Ведь она сидела с твоей стороны?!

— Просто допустил, — стараясь не смотреть на брата, примирительно сообщил Бенгальд, — даже дверцу сам распахнул. Пойми, глупо было ссориться с ними в такой момент. К тому же всем известно… несмотря на все свои каверзы — эльфы всегда держат слово и никогда не оскорбят девушку. И Илли это отлично знала, потому так спокойно и пошла с ними.

— Да она вообще слишком смелая! — от отчаяния Кандирд со всей силы стукнул кулаком по обивке диванчика. — Ты просто не знаешь… когда ночью мы на коне уходили от погони, вниз, по склону… она даже не ойкнула! Только вцепилась в меня и молчала… Дьявол! Бенг, ты видел эти противно-смазливые рожи лесников? Как ты думаешь… быстро они рассмотрят, какая она необыкновенная?

— Не думаю… — пряча улыбку, миролюбиво заметил его высочество-третий, — ты же не сразу рассмотрел? Тем более к ней сейчас никого уэллин не подпускает. Я думаю, она правильно делала, что все время его в руках держала… видел, как к нему Тинурвиель свои ручонки протянул?

— Лучше бы уэллин его вспомнил… — горестно вздохнул принц, — тогда Илли бы с нами осталась. А насчет того, что рассмотрел… я вот тут нашу с ней первую встречу вспоминал… я ведь никогда не заговариваю с сеньоритами, рыдающими на лавочках… а с ней почему-то заговорил.

— Так она плакала? А отчего? — не стал скрывать своего интереса Бенгальд.

— Не хотела становиться моей фавориткой… как глупо все иногда случается, Бенг! Ведь я, дурак, тогда пообещал себе, что ни за что ее не выберу. И друзьям запрещу.

— Тебя вела рука пресветлого духа, — нашел сомнительное утешение старший и посмотрел на принца пристальнее. — Меня сейчас другое интересует, а почему это ты не выскочил из кареты и не помчался догонять их на своем Урагане? Я только приготовился тебе запретить… неужели настолько остепенился?!

— Все-то ты замечаешь… — Кандирд попытался перевести все в шутку, но взглянул в подозрительно сузившиеся глаза брата и обреченно признался: — Вчера вечером спрыгнул с коня и попал ногой на камушек.

— Больной?

— Именно. Да не волнуйся, я сразу позвал Бунзона. Он мне мазь наложил и туго забинтовал. Но взял слово, что на коня я до самого леса не сяду… иначе обещал рассказать ее величеству. Просто ступить некуда… вокруг одни ябеды. Зато ехать будем без остановок, сейчас дам команду, чтоб Гарстен выслал людей за сменными лошадьми.

А через пару часов в окно кареты заглянул раскрасневшийся от скачки и солнца Седрик.

— Канд! — озабоченно крикнул он. — Там на обочине шатер. Эльфийский.

Первые минут десять после того, как оказалась в эльфийской коляске, Илли устраивалась поудобнее, устраивала уэллин и радовалась, что теперь он сможет вбирать в себя столько солнца и свежего воздуха, сколько захочет. А потом постепенно успокоилась и задумалась. Нет, не о том, куда ее везут, это ей и так теперь понятно. В пресветлый лес, куда же еще? Раз анлер пытался взять уэллин, он явно в курсе, что с ним происходит и что нужно делать.

Но вот воспоминание о том, как небрежно он разговаривал с принцами и каким тоном ими командовал, вызвало легкое раздражение. Все же он и сам виноват, что не пожелал оставить хоть сколько-нибудь внятных инструкций, и нечего теперь срывать раздражение на принцах. А Кандирд так трогательно пытался ее защищать… он вообще последние два дня такой покладистый… хотя она давно поняла, что если принцу объяснить все по-хорошему, то он мгновенно становится очень сговорчивым.

И вообще, она чиновник его высочества на жалованье, и увозить ее вот так, беспардонно, было со стороны анлера очень невежливо. Как, интересно, посмотрел бы сам Тинурвиель, если кто-то прискакал и увез его камердинера?! И она вовсе не намерена никому спускать такое обращение, поэтому будет молчать только до первого привала.

Первый привал случился примерно через час, коляска резко свернула в сторону и остановилась перед белоснежным шатром.

— Уэллин можешь оставить тут, иди, умойся и перекуси, пока мы запряжем свежее животное, — равнодушно скомандовал Иллире возница, но она уже твердо решила, что слушать будет только собственную интуицию.

— Я его никому в последние дни не оставляю, — сообщила сеньорита кротко, — и ночью ставлю возле постели, поэтому возьму с собой.

К удивлению девушки, эльф и не подумал спорить, спрыгнул с коляски и подал сеньорите руку. А едва она ступила на травку, сразу отвернулся к своему лосю и словно забыл про спутницу. Но ей и не нужно было его внимание, все мысли Илли были о том, что бы такое убедительное сказать анлеру и как его уговорить хотя бы весточку для друзей оставить.

В первой части шатра стоял легкий столик, и за ним быстро работали вилками трое эльфов, поглощая какой-то салат. Один из них небрежно указал девушке на занавес, закрывавший вход в отгороженную часть шатра, и Илли так же молча прошла туда, не выпуская из рук уэллин. Да и не о чем ей пока с ними разговаривать, вот пусть сначала анлер появится. Она очень надеялась, что за время перегона у него появилось к ней хоть пара вопросов.

Устройство умывальни и прочих удобств понравилось Илли простотой и разумностью, а наличие чистых полотенец, стопки одежды и легкой соломенной шляпы с завязками убедило в том, что они и впрямь собираются предоставить ей все необходимое. Однако переодеваться девушка не стала, лишь повесила за спину шляпку и отправилась перекусить.

И снова натолкнулась на учтивое, но молчаливое обращение спутников. Один быстро водрузил на тарелку девушки горку салата, второй поставил перед ней маленький горшочек, пахнущий грибами. Третий подал вилку и подвинул плетенку с румяными булочками и кружку с напитком.

— А где анлер Тинурвиель? — приступив к еде, вскользь спросила Иллира, и ближайший красавчик не сразу успел спрятать мелькнувшую на губах понимающую усмешку.

— Передайте ему, — правильно растолковав для себя эту гримасу, так же мягко сообщила сеньорита, — что я забыла забрать из кареты бутыль с росой. Если у вас нет росы, придется ждать отряд принца.

— Зачем тебе роса? — Анлер появился в шатре подозрительно быстро, и у Илли мелькнула мысль, что он специально прячется от нее где-то поблизости.

— Росой я поливаю свой уэллин, — не поднимая взгляда от тарелки, пояснила Илли. — А вы свои чем поливаете?

— Дождь поливает… — туманно буркнул эльф. — А как тебе вообще пришла в голову мысль его поливать?

— Случайно капнула… а он сразу выпил… — Илли протянула руку и нежно погладила круглый бок. — Я тотчас поняла, что он хочет воды. Но не могла же я давать ему воду из колодца? Кстати, мне нужно отправить весточку их высочествам… они будут волноваться за меня.

— Я же им сказал, что ничего с тобой не случится! — с неудовольствием буркнул Тинурвиель, покосился на уэллин, с досадой вздохнул и повелительно кивнул одному из своих спутников — бумагу и стило.

«Канд, не волнуйся, эльфы меня кормят и заботятся, все в порядке. Всем привет. Ваша Илли».

Анлер Тинурвиель пробежал глазами записку и задумчиво прищурился, глядя вслед коляске, уносящей странную девчонку. Как же это он сразу не понял… что его высочество не просто так кинулся защищать своего секретаря?! А девчонка очень непроста, всего за неполных пару недель так ловко втереться в доверие простодушного, но отважного и справедливого наместника восточных провинций! Нужно будет сказать младшим, чтоб вели себя поприветливее… занятно будет посмотреть, как она на них отреагирует.

Он аккуратно засунул записку в конверт, провел пальцем, сращивая разорванный край простого конверта, и бросил его на стол. В том, что люди непременно соберут и привезут в Зеленый дом шатер, анлер не сомневался ни на миг, эльфийский шелк неимоверно ценился на территории всех королевств.

— Тут письмо, тебе, — Ингирд смотрел на друга и господина встревоженно. — Открывать?

— Я сам открою, — принц резко отобрал у него конверт.

— Не советую, — холодно отрезал Бенгальд, — пусть откроет кто-то другой, но сначала нужно позвать Бунзона и проверить амулетами!

— Да вы с ума сошли, — отступил назад Кандирд и спрятал письмо за спину, — это же от Илли!

— Откуда ты знаешь? — засомневался Бенгальд.

— Она мне бумажечки пишет, — нехотя признался принц, — на каждую пачку писем, чтоб я не путался. Очень удобно. Это ее почерк.

— Давай я открою и вытряхну письмо, а ты его проверишь амулетом и прочтешь, — предложил Ингирд, и его высочество нехотя отдал конверт.

К его великому сожалению, внутри была лишь коротенькая записочка, всего несколько слов. Но она была написана аккуратным почерком Илли, с чуть наклонными вправо буквами и начиналась со слова «Канд».

Бенгальд поймал понимающее переглядывание Ингирда и Седрика и понял, что друзья брата думают о том же, о чем он сам. Отныне эта записка будет храниться в кошеле младшего принца вместе с самыми ценными вещами.

Белоснежные шатры встречались на пути мчавшихся колясок с неизбежностью рассветов и закатов каждые два с половиной часа. И каждый раз путников ждала легкая, но питательная еда, свежая одежда и отдохнувшие лоси. Что случалось с шатрами после того, как из них выходила Илли, девушка не знала, коляска каждый раз уже ждала ее возле выхода и уносила вдаль, не ожидая остальных. На ночь возницы запрягали животных в коляску другого фасона. Снаружи она походила на кибитку с натянутым на каркас полотном, а изнутри имелось мягкое ложе с уходящей под сиденье кучера полостью для ног, и девушка засыпала и просыпалась под неумолчный глуховатый стук копыт.

Эльфы с каждым перегоном становились все приветливее и разговорчивее, интересовались, удобно ли ей, устраивает ли еда и не хочется ли чего-то сладкого, но Илли всегда отвечала кротко, что все замечательно и ничего особого ей не нужно. Она и в самом деле жила одним стремлением — доехать наконец до Зеленого дома и устроить уэллин так, как ему удобно.

К вечеру первого дня анлер Тинурвиель принес ей похожий на широкое ведерко стеклянный сосуд, в который предложил пересадить уэллин. Однако едва девушка попыталась достать плод из чаши, как немедленно вернула его назад.

— Он не хочет, — виновато глядя на эльфа, пробормотала сеньорита, — ему не понравилось это ведро.

— А как ты это узнала? — анлер смотрел с настороженным любопытством.

— Очень просто, по аромату. Когда я его глажу, он начинает пахнуть ландышами, легкий и приятный аромат. А если ему не нравится что-то, аромат становится другим, более тяжелым и резким.

— Да, я почувствовал, — лаконично и загадочно ответил на вопросительный взгляд анлера один из его постоянных сопровождающих, и на этом разговор закончился.

Илли просто выдали другую, легкую и изящную корзинку, из которой она могла не вынимать миску, а просто отстегивать верхнюю часть. Вот против корзины уэллин ничего не имел и дальше ехал в ней.

На второе утро девушка решилась после купания надеть эльфийский костюм, чем-то слегка напоминающий ее собственный дорожный наряд. Чуть более свободные брюки, сшитые из тонкого, но невероятно прочного эльфийского полотна и такая же туника по колено длиной и с рукавами по локоть, выглядели очень непривычно и вряд ли были бы одобрены тетушкой или сеньорой Павринией. Однако, с точки зрения путешественницы, оказались невероятно удобными, и сеньорита решила не мучить себя лишними догадками по поводу того, что сказала бы тетушка. Тем более что встречаться с нею в ближайшее время Илли не собиралась. Девушка еще за год до попадания в список кандидаток наткнулась в сундучке с документами, которые разбирала по приказу тетушки, на копию купчей, по которой тетушка продала участок графа ле Трайд. И с изумлением узнала, что тем пустырем, о каком ранее всегда говорила тетушка, он вовсе не был. Сгорел только дом, но осталась конюшня с коляской и парой лошадей, небольшой сад и капитальный подвал с выложенными из камня сводами, поднять над которыми новые стены не представляло особых затрат.

Да и сумма в купчей стояла далеко не символическая, и потому девушка не считала себя особо обязанной чем-либо тетушке. Подсчитав, что ее работа секретарем и садовником вполне окупали немудреное меню и маленькую комнатку на мансарде, не говоря уже о долгих вечерах, проведенных с иголкой в руках за переделкой нарядов и штопкой чулок.

Оставлять в шатре собственный костюм сеньорита не стала, свернула аккуратным тючком и прихватила с собой, ничего не ответив на вежливое сообщение эльфов, что ее вещи приведут в порядок и вернут ей в Зеленом доме. Не хватало еще, чтоб эльфы ее одежду чистили. Илли уже не один раз про себя подосадовала, что не сообразила взять с собой служанку, но сделанного не воротишь.

В Зеленый дом они въехали на рассвете и прямиком направились в самый центр городка. Назван так он был в честь одного из воинов, оказавшего в незапамятные времена эльфам настолько важную услугу, что они разрешили ему поставить дом на самой границе земель, на расстоянии полета стрелы от первых кустов пресветлого леса. В благодарность за эту милость он выкрасил свой дом в ярко-зеленый цвет, и все те, кто позже селились чуть поодаль, в подражание ему так же красили свои дома и домишки только в зеленое.

Илли сидела на постели, поджав под себя ноги и поглядывая через раздернутые занавески наружу, торопливо доплетала косу, на более сложную прическу в эти дни у нее не хватало терпения, когда кучер резко остановил лося.

Внушительный дом традиционно зеленого цвета, возле которого стояла повозка, был окружен высокой кованой изгородью, также окрашенной зеленым, и не имел ничего общего с изящными, замысловатыми домами, какие строили для себя в приграничье вынужденные общаться с людьми эльфы.

И стражник, мгновенно распахнувший перед ними ворота, вовсе не был эльфом, наоборот, он был ярчайшим представителем самой мужественной человеческой половины. Высокий и плечистый мужчина был одет в мундир личной гвардии его величества.

Илли тихо охнула и оглянулась на свой сиротский узелок, отчетливо понимая, что переодеться в более приличествующий сеньорите наряд ей наверняка уже не удастся.

И тут же заметила, что из подъехавшей следом коляски выскочил анлер Тинурвиель и торопливо прошел мимо нее в ворота, старательно сохраняя на лице независимое и важное выражение.

— Сеньорита Иллира ле Трайд? — Распахнувший ворота воин уже учтиво топтался возле повозки. — Ее величество королева Интария ле Делмаро ди Анстрейг приглашает вас позавтракать вместе с ней.

— Уже иду, — убито сообщила Иллира, выпрыгнула из коляски, привычно подхватила корзинку с уэллином и поплелась к крыльцу, сопровождаемая любезно не замечавшим ее наряда воином.

О том, как встретит сеньориту, а особенно ее новый наряд королева, девушка даже не задумывалась, поняла по первым встречам, что ее величество трудно чем-то удивить или смутить.

Зато невероятно смутилась сама, когда торопливо идущая навстречу королева неожиданно встретилась ей в маленьком, уютном холле.

— Сеньорита Иллира… — холеная ручка на миг приподняла подбородок личного секретаря принца, вглядываясь в ее растерянно-виноватое личико. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, ваше величество, прекрасно, — Илли и не подумала приседать в предписанном этикетом поклоне, отлично представляя, как смешно это будет выглядеть со стороны, — но мне нужно спешить.

— Всего пятнадцать минут на купание и одевание, позавтракаем в карете, — спорить с заявлением, высказанным таким категоричным тоном, не решился даже наблюдающий за этой сценой анлер Тинурвиель, — свою корзинку поставь тут, Дигон посторожит. Анлер Тинурвиель, сколько сопровождающих вы позволите взять с собой сеньорите?

— Двоих, не больше, — услышала увлекаемая служанками за дверь купальни сеньорита ответ анлера, похожий скорее на скрип несмазанного колодезного ворота.

Да, похоже, ее величеству пальчик в рот не клади, озадаченно восхищалась Иллира, пока расторопные служанки с невероятной скоростью купали, наряжали и причесывали ее. Девушка даже спорить не стала против дорожного костюма для верховой езды, невероятно похожего на ее собственный, но только изготовленного из замши и шелка высшего качества, серо-жемчужного цвета и с филигранной вышивкой точно того же оттенка, что и сама ткань. Да и невозможно спорить против вещей, которые она непременно купила бы сама, если у нее в тот момент водились такие деньги.

Служанки королевы свое дело знали, вряд ли прошло более четверти часа, а сеньорита секретарь уже стояла в знакомом холле, сжимая в кулачке ручки знакомой корзины и чувствуя исходящий из нее успокоенный аромат.

— Умница, — одобрительно кивнула королева, выходя из соседней двери уже переодетой в костюм, как две капли воды похожий на наряд сеньориты секретаря.

Лишь цвет был синевато-стальной, да на груди королевы висел на черненой серебряной цепочке старинный артефакт, один из трех, вручающихся в королевстве лицам, принимающим верховную власть.

Возле ворот королеву ждала не ставшая привычной для Илли повозка, а ее личная карета, и уступка эльфам была лишь в запряженных в нее лосях да недовольном такими переменами вознице.

За три дня пути Иллира понемногу привыкла к своим возницам, сообразила, что их всего трое и они меняются на каждом перегоне. Девушка даже начала уже их понемногу различать. Вот сейчас на кучерском месте сидел тот самый, что умел, подобно Илли, отличать, в каком настроении уэллин, хотя девушка и подозревала, что методы у него свои собственные.

— Прошу, — стремительно обогнав шагавшую впереди королеву, распахнул дверцу кареты высокий, немолодой и сухощавый мужчина в так хорошо знакомой серебристой накидке верховного мага.

— Знакомьтесь, это придворный маг магистр Транбиус, — кивнула сеньорите на него королева и полезла в карету, — он идет с тобой в лес, вторым сопровождающим.

— А кто первым? — боясь поверить своим догадкам, осторожно спросила Илли, надежно устроив в уголке дивана корзинку и присев рядом.

— Садись хорошо, а то не удержишься. Они гоняют как сумасшедшие. — Ее величество бесцеремонно прижала сеньориту к спинке сиденья и сунула ей в руку вынутый из маленькой корзинки пирожок и похожий на походную фляжку стеклянный стакан с носиком, наполненный, судя по цвету, молоком. — А вторым сопровождающим буду я… или ты имеешь что-то против?!

— Наоборот, — не думая ни секунды, выдохнула Иллира, — если вы будете со мной, то можно не бояться, что они меня проведут. Все же я не настолько сведуща в их ловушках и интригах.

— Слышал, Транбиус, какого мнения эта сеньорита о своей королеве? — едко осведомилась королева у молчаливо изучающего Иллиру мага и вдруг искренне рассмеялась: — Теперь я верю, что стоило так гнать лошадей, чтоб успеть сюда раньше эльфов. Думаю, сеньорите секретарю не нужно долго объяснять, почему я так спешила?!

— Не нужно, — отстраняя походный стакан, кротко отозвалась сеньорита, и, понимая, что сдает сейчас некий экзамен, устроенный специально для мага, тихо добавила: — Определенно, тут есть преданные вам люди, которые следят за передвижениями эльфов и подают знак. Ну а дальше все просто, достаточно соотнести количество блондинов, скорость и направление, куда они ринулись так поспешно…

— Тогда быстро объясни, в чем проблема с уэллином, потому что ехать тут всего несколько минут… далеко нашу карету не пропустят, — строго глянули на Илли проницательные черные глаза.

— Он начал расти… и его, как я думаю, нужно посадить. Но вряд ли он выживет в любом месте… а судя по тому, как носился со мной в пути анлер, уэллины — не настолько распространенные растения, чтобы они могли себе позволить допустить его гибель, — быстро отчеканила сеньорита самые главные из причин, которые выбрала в долгих раздумьях во время этой бешеной скачки.

И только после этого сочла для себя допустимым поинтересоваться о судьбе друзей.

— А у вас есть сведения… далеко еще отряд их высочеств?

— Прибудут к завтрашнему дню, — непонятно почему, в голосе королевы проскользнула еле уловимая досада, — хотя тоже едут днем и ночью.

Глава 24

— Приехали, — прервал их разговор следивший за окрестностями маг, и Илли только тут заметила, что в окна больше не светят яркие лучи рассветного солнца.

Снаружи царил торжественный зеленоватый полумрак.

— Следуйте за мной! — анлер Тинурвиель стоял возле дверцы и смотрел на гостей свысока.

— Транбиус, — королева дождалась, пока магистр подаст руку сначала Илли, потом ей, оправила костюм и кивнула сеньорите на шагавшего впереди эльфа. — Ты первая.

Иллира шла следом за анлером и размышляла, почему ее величество не выдала ей никаких распоряжений насчет того, что можно, а чего нельзя говорить хозяевам пресветлого леса, хотя лично она до сих пор не заметила тут вообще никакого света. Высоченные сосны, смыкавшие где-то в вышине пышные вершины, янтарные стволы и цветущий крохотными белыми цветочками, густой, как шерсть пуховой овечки, мох. «Скорее всего это пограничная зона», — понаблюдав, как цветочки мгновенно закрываются под ногами эльфа, оставляя темные прогалинки следов, решила Илли и невольно начала шагать за анлером след в след.

И снова вернулась мыслями к королеве, решая — просто упустила та возможность научить ее правильным действиям или специально не стала ничего говорить? Получалось, что скорее — второе, потому что в беспечность или рассеянность королевы Иллире не верилось совершенно. А раз специально, значит, ее величество считала, что невозможно предугадать, как поведут себя эльфы, и не хотела навредить своими советами. Или знала что-то такое про их способности, что считала бесполезными или даже вредными всякие попытки их обмануть. Илли невольно коснулась ладошкой того места на груди, где у нее прятался под блузкой присланный ее величеством амулет, и обреченно вздохнула, похоже, выкручиваться ей придется самой, и помогут ли в трудную минуту маг и королева, невозможно даже предсказать.

Светлая круглая поляна открылась за возникшими по обе стороны от дорожки густыми кустами довольно неожиданно, сначала начало резко светлеть, и вдруг они оказались на слепящем с непривычки глаза просторе. Анлер Тинурвиель шагнул в сторону, открывая сеньорите широким жестом дорогу в это залитое встающим солнцем место, но девушка на несколько секунд замерла, давая глазам привыкнуть к этому буйству света.

И вскоре рассмотрела устроенный посреди полянки круглый бассейн, посреди которого били вверх струи живописного фонтана. И бассейн, и фонтан были выложены из крупных полупрозрачных кусков янтаря желтого и оранжевого цвета, во все стороны отражающих полированными гранями солнечные лучи. Именно они и создавали ошеломляющее впечатление необычайной яркости и насыщенности этого места волшебным светом.

Чуть поодаль от фонтана посреди цветущих кустов стоял стол, окруженный легкими, плетенными из лозы креслами, и в них, внимательно наблюдая за гостями, сидело трое эльфов. Илли неторопливо пошла к ним вдоль бортика, любуясь по пути цветными переливами живых струй, нежными цветами и открывающимся видом на уходящую вдаль равнину, на которой среди кустов и трав привольно раскинулись кроны гигантских деревьев.

— Поставь тут уэллин и отойди, — не задав ни единого вопроса, приказал один из эльфов, казавшийся старше остальных синеглазый красавец, с длинными, по лопатки, белоснежными волосами.

Илли не стала спорить, поставила корзинку на стол и сделала три шага в сторону, считая, что достаточно и этого. Однако эльф повелительным движением руки заставил девушку отойти еще дальше, к краю полянки. Отходила девушка неохотно, хоть и понимала, что именно за этим ее сюда и привели, вернуть хозяевам выращенный ею плод. Но за годы работы в саду она как-то исподволь перестала считать растения просто корешками и вершками, узнала, что некоторые любят солнце, а некоторые тень, одни легко уживаются со всеми, а другие любят только избранных соседей. И столько в этом было похожего на человеческое поведение, что постепенно девушка начала относиться к ним не то чтобы с поклонением, а скорее просто с пониманием. И теперь почти ощущала, что привыкший не расставаться с ней за последние дни уэллин начинает волноваться.

А эльфы тем временем отстегнули и отбросили верхнюю часть корзинки и с любопытством уставились на вытянувшийся в высоту плод и на таящийся в нем росток, только чудом сдерживавшийся, чтоб не вырваться на волю. Илли казалось, что она знает, в чем заключается это чудо, сколько раз, вглядываясь в бегущую навстречу дорогу, она умоляла своего миленького малыша потерпеть, пока они не доедут до леса.

Один из эльфов что-то уверенно сказал сородичам и указующим жестом протянул палец к верхушке непроклюнувшегося ростка. И в следующий момент по-женски ойкнул и уставился на палец, на котором медленно проступала алая бусинка.

— А говорили, что у эльфов кровь голубая, — расстроенно следя за возмущенными рожами блондинов, вздохнула Иллира, все врали. Если уж у этих важных и напыщенных анлеров алая, стало быть, и у остальных тоже.

Вторым палец к уэллину протянул старший, но плод снова выдвинул иглы, хорошо хоть синеглазый оказался ловчее своего приятеля и успел отдернуть руку. В следующие несколько минут эльфы всячески испытывали на уэллине разные методы воздействия, что-то шептали, махали руками и даже капали, но он злился все сильнее. Илли знала это точно по все усиливающемуся тяжелому запаху.

И наконец, когда один из эльфов попытался вытащить росток из миски магией и даже чуть приподнял над его любимой посудиной, уэллин весь покрылся темной щетиной, как бежавший с каторги кандальник, и волна тяжелого запаха накрыла поляну.

В несколько прыжков Иллира оказалась возле столика, сверкнула в эльфов ненавидящим взглядом и срывающимся от расстройства голосом рявкнула:

— Ну и долго вы еще будете над ним издеваться, мучители? Вы что, не чувствуете, как ему больно и страшно? Давайте я сама отнесу, куда вы там его хотите посадить… только скажите мне, это корень или росток лезет у него на макушке? — девушка бесстрашно протянула к уэллину руки: — Иди ко мне, маленький, сейчас пойдем в хорошее место… там будет вода и солнышко… ну, успокоился? Смотри, это я.

Иглы, словно нехотя, ушли под кожицу, а едва девушка прикоснулась пальчиками к зеленому другу, исчез и запах. А вместо него в утреннем воздухе начал разливаться тонкий аромат ландышей.

— Ну, и куда идти? — Илли крепко прижала к себе уэллин и, роняя на него слезы, непримиримо уставилась на эльфов.

Но все они смотрели мимо нее, и Иллира, не выдержав гложущего душу любопытства, опасливо оглянулась.

Возле куста словно проступала из тумана одетая в белоснежную накидку фигура эльфа, и вот этот точно был намного старше и важнее всех остальных. В его глазах, цвета вылинявших колокольчиков, цвела усталая мудрость, а на губах играла разочарованная улыбка.

— Нет, — сказал он коротко, — даже в седьмом поколении нет. Но аура странная… магов у нее не было в родне?

— У нее была магиней мать, — доложил магистр, — однако погибла вместе с мужем при пожаре, когда Иллире было девять лет. И у самой Иллиры тогда нашли способности… но через четыре года, после болезни, они исчезли.

— Сними все украшения и амулеты, знак духа тоже, — приказал верховный анлер, как начала наконец догадываться Иллира, — и уэллин тоже поставь. Он еще немного подождет.

Уэллин ответил на это заявление слабым дуновением аромата, и Илли пришлось подчиниться. Девушка сняла с шеи и положила на стол знак светлого духа и амулет и несчастно уставилась на эльфа, страдая от того, что только зря тратит свое и его время. Способностей у нее не было, да и быть не могло.

Несколько минут эльф рассматривал девушку, полузакрыв глаза, и Иллира терпеливо молчала, понимая, что ее просвечивают сейчас магическим зрением, от которого не могут укрыться даже те вещи, каких она сама о себе может не знать. Затем эльф распахнул усталые колокольчики и махнул рукой.

— Можешь надевать свои амулеты, — похоже, эльф на самом деле огорчился, — ничего. Почти ничего, но то, что есть, даже не способности… а так, отголосок… и я даже не знаю, что должна быть за болезнь, чтоб так выжечь дар. Хотя есть еще один способ… найти ее родню… ведь кто-то должен остаться? И посмотреть, от кого и какой был дар.

— У нее тетка, со стороны отца, — так же деловито пояснил магистр, — но эта родня бесталанная. А мать он взял из простых… сейчас мои ученики пытаются хоть кого-то найти.

— Хорошо, как найдете родичей с даром, привозите, мы проведем ритуал.

— Какой еще ритуал? — насторожилась Илли.

— Пробуждения способностей по памяти крови, — мягко пояснил эльф, — он безотказен, когда нужно пробудить затаившийся дар.

— Большое спасибо, но мне этого не нужно, — твердо объявила Илли и даже неприступно задрала носик, — я не желаю никаких способностей. И ни на какие ритуалы не согласна. Я совершеннолетняя и могу такое решать сама. Покажите, где сажать уэллин?!

— Да сажай, где хочешь, он сам подскажет, — во взгляде верховного эльфа впервые зажглась искорка интереса, — вон, иди туда по тропке и выбирай. Тинурвиель, покажи девушке дорогу.

Несколько шагов Илли шла молча, еще под властью недавнего возмущения и обиды, но чем ближе подходила к краю поляны, тем сильнее поднимали в душе змеиные головы черные сомнения. Все знали, что белокурые долгожители все как один были интриганами намного похлеще, чем короли и их окружение, а спокойный разговор повелителя с магистром доказывал, что знакомы они давно и отлично понимают друг друга с полуслова. И вся эта сцена была не чем иным, как спектаклем, поставленным для одного актера, для сеньориты бесприданницы с пропавшим даром.

Потому что магические способности — это намного более ценная вещь, чем титул принцессы или хорошее приданое, не зря Бенгальд так интересовался при первом знакомстве.

Илли резко развернулась и пошла назад. Остановилась напротив хозяев леса и успевших устроиться в креслах королевы с магистром, изучила их хмурым взглядом и напрямую спросила:

— Так, значит, вы издевались над ни в чем не повинным растением, чтобы выяснить, есть ли у меня способности?

— Не способности, а эльфийская кровь, — строго нахмурился повелитель.

— Ну и можно теперь узнать, зачем столько усилий? Разве у вас не хватает смесок, у которых это можно сразу понять по ушам? — Девушка рассвирепела всерьез и не хотела понимать посылаемых ей королевою знаков.

— Хватает, — подтвердил эльф, разглядывая ее изучающе, как заговорившую картофелину, — потому мы и подыскиваем им в жены таких же нечистокровных сородичей.

— А я тут при чем? — зло изумилась Иллира. — Неужели вы решили, что осчастливите меня предложением в мужья одного из ваших бастардов? Да даже если бы вы и нашли эту кровь, я все равно никогда бы не согласилась! И просто счастлива, что ее у меня нет.

Высказав все это, девушка резко развернулась и ринулась с полянки с такой скоростью, что чуть не сбила с ног ожидавшего ее Тинурвиеля.

— Нет, — проводив их взглядом, вздохнул верховный анлер Лаонтениэлль, — все-таки — нет. Но аура совершенно необычная… я только лет сто пятьдесят назад видел нечто подобное… но это совершенно не тот случай. Итак, ваше величество, раз уж вы прибыли раньше ваших сыновей, давайте обсудим наши предложения… пока не вернулась эта мужественная сеньорита. Кстати… я намерен выдать ей постоянный пропуск. В награду за необычайно самоотверженное служение магическому растению. Уэллины размножаются очень плохо… именно из-за своей чувствительности к эмоциям, и вырастить росток из опавшего стручка удается крайне редко.

Некоторое время Илли неслась по тропинке, не в силах ни рассуждать, ни успокоиться. Надо же, ауру он необычную разглядел! Спасибо, хоть в лабораторию не потащил, изучить досконально, что за странный экземпляр попался.

Вот как чувствовало ее сердце, что не нужно ей и близко подходить к этому злополучному лесу, сидела бы сейчас во дворце и подшивала письма в папочки.

Девушка невольно вспомнила скачущих где-то принцев и виновато вздохнула, ее везли как королеву, и она уже в курсе всех происков эльфов… и их величеств. А друзьям еще сутки трястись в карете и питаться всухомятку. Тут ей припомнился съеденный пирожок, и девушка снова вздохнула, какой-то маленький он был.

Уэллин выбросил в воздух ароматное облачко, и девушка остановилась, подозрительно его разглядывая. Заметила появившийся на левой стороне уэллина маленький колокольчик ландыша и, сообразив, что это подсказка, немедленно повернула влево. Пологий, залитый солнышком склон, спускавшийся к чистому, спокойному ручью, покрывала мягкая шелковистая травка, в которой цвели разноцветные шарики клевера. Илли сделала несколько шагов, выбрала небольшое углубление и оглянулась на анлера.

— А лопатки нет?

— Ты убеждена, что именно тут?

— Ну, он же цветочки выпустил, — уверенно сообщила сеньорита. — Вот, видите?

— Действительно… — анлер смотрел пораженно, но подходить не спешил.

Махнул рукой, рисуя в воздухе какой-то знак, и почва перед Илли зашевелилась как живая. Вскоре появился бугорок, который стремительно начал расти, а через минуту оттуда показалась морда необычайно крупного крота. Выбравшись наружу, крот отбежал на несколько шагов и так же быстро закопался под корнями небольшого кустика.

— Сажай туда, ростком вверх, — скомандовал анлер и заинтересованно уставился на необычайно нарядную сеньориту, гадая, как она выйдет из такого положения.

Иллира поступила очень просто: сняла с головы шарф, свернула вдвое и расстелила с одной стороны от бугорка. Потом поставила рядом корзинку, встала коленями на ткань и, закатав рукава, ловко выкопала ладошками достаточную, на ее взгляд, ямку. Потом достала уэллин вместе с миской, положила на край лунки и потянула миску к себе.

— Все, малыш, пора расти. Отдай мне миску, я тебе в ней вкусной водички принесу. А ты пустишь в землю корешки и будешь держаться ими крепко-крепко. Не бойся, я же рядом.

Миска соскользнула с нижней части уэллина, и только теперь сеньорита поняла, почему уэллин так за нее цеплялся: вся его нижняя часть была клубком перепутавшихся желтых корешков. Бережно опустив их в глубину лунки, девушка выровняла растение, засыпала со всех сторон мягкой землей, оставив на виду только верхнюю часть, и, прихватив миску, поспешила к ручью за водой.

Анлер Тинурвиель молча наблюдал, как она принесла одну миску воды и побежала за второй, как потом помыла миску и руки, принесла последнюю порцию воды, вытерла руки платочком и только после этого отряхнула свой шарф.

Вздохнув с досадой, легонько дунул, и смятый шарф мгновенно заструился, словно только из-под утюга. Она моментально догадалась, оглянулась и кивнула: спасибо. А потом наклонилась и что-то заговорщицки шепнула уэллину, погладив на прощание пальчиками.

— Не скучай… я обязательно приду, — расслышал эльф и несчастно скривился.

«Как все же жаль, что в ней нет ни капли эльфийской крови!»

Но вслух сказал строго:

— Идем, тебя проводят в твой шатер.

— Какой шатер? — подняла глаза девушка, и в них холодно плыло такое безразличие, что анлеру показалось, что случилось чудо и над их лесами пошел снег.

— На то время, что ты здесь живешь, тебе приготовили шатер, там уже накрыт стол к завтраку.

— А я не могу вернуться в Зеленый дом и ждать там, пока приедет отряд? — холодно поинтересовалась девушка, отметив, что в собственном лесу эльфы ведут себя совершенно по-иному, чем в королевстве.

Почти исчезает высокомерие и величавость, но одновременно пропадает и учтивость, оставляя во взглядах и жестах лишь снисходительную терпеливость.

— Если ты выйдешь из леса, — удивляясь ее нежеланию рассматривать чудеса пресветлого леса, мягче сообщил анлер, — то твои сопровождающие тоже должны будут уйти… а у королевы накопилось много вопросов к верховному анлеру.

— Так бы сразу и сказал, — устало вздохнула сеньорита. — Ну и где этот шатер?

— Иди за мной, — переменил прежнее решение эльф, решив проводить сеньориту лично.

Шатер оказался неподалеку, первый из десятка таких же шатров, разбросанных на склоне у ручья напротив ажурного мостика. И не был он ни шелковым, ни полотняным, а живым. Несколько тонких, с руку стволов, на высоте метра от земли густо раскидывали во все стороны крепкие, гибкие ветви и, переплетаясь, создавали нечто вроде шара около семи локтей в ширину. В одном месте в стенке этого шара виднелось овальное отверстие, и возле него стояла сплетенная из прутьев ажурная лесенка с перилами.

— Вот этот шатер твой, — указал на него анлер и изучающе уставился на спутницу, ожидая обычного аханья и восторженных расспросов.

Однако, к его величайшему разочарованию, девушка лишь коротко поблагодарила и решительно направилась к лесенке, всем своим видом давая понять, что пока больше не желает никого ни видеть, ни слышать.

В шатре Иллире с первого взгляда стало понятно, что главным принципом, каким руководствуются эльфы, является простое правило: чем меньше вещей, тем лучше. Вторым правилом сеньорита поставила бы применение в меблировке только прутьев и простого полотна. Пара плетеных кресел, плетеный же столик, зеленые циновки на полу и куча пышных тюфячков на плетеной широкой лежанке, вот и вся обстановка, не считая прохода за перегородку, занавешенного плотной циновкой.

Девушка сбросила на лежанку длинный жилет, села к столу и изучающим взглядом прошлась по выточенным из скорлупы гигантских орехов тарелкам. Все то же, что ей предлагали во время путешествия, молоко и сок, салат из овощей и фруктов, ореховое печенье, которое, как она успела выяснить, не пекут, а подсушивают, маленькие булочки, которые вовсе не хлеб, а плоды хлебного дерева, и эльфийские сладости.

Илли налила себе молока, взяла булочку и приступила к завтраку, впервые за последние дни никуда не торопясь и не волнуясь, что очередной кучер уже нетерпеливо посматривает в сторону шатра своими красивыми глазками.

Однако вскоре выяснилось, что оставлять ее без внимания хозяева вовсе не намерены. Циновка, которую Илли, войдя в дом, плотно задвинула, резко распахнулась, и в комнату буквально ворвалась девушка в эльфийском одеянии. Однако ее волосы были старательно зачесаны на уши, и сеньорита секретарь усмехнулась про себя. Ей достаточно было сравнить прически сопровождавших ее воинов и сидевших на поляне анлеров, чтобы понять, чистокровные эльфы специально приподнимают волосы с ушей всякими заколками, шнурками и косичками, чтоб продемонстрировать главный признак своей расы.

— Ты Иллира? — нахально уставившись на девушку, спросила пришедшая и, не дожидаясь ответа, сообщила: — А я Сетлина. Буду твоей подругой, пока ты тут живешь. Завтракай быстрее и идем смотреть, как раскрывается великая жемчужница.

— Сетлина, — Иллира спокойно пододвинула ближе к себе тарелку с печеньем, хотя минуту назад вовсе не собиралась его есть, — а кто тебя назначил моей подругой?

— Анлер Тинурвиель, — чуть помрачнев, сообщила смеска.

— И в чем ты провинилась? — интуитивно угадав причину этой угрюмости, также спокойно и доброжелательно поинтересовалась гостья.

— За испорченный стул. Я сорвала его раньше времени, и он получился кривобокий, — от расстройства бесхитростно призналась та и вдруг насторожилась: — А откуда ты знаешь?

— Не знаю, а догадываюсь, — усмехнулась Илли, тоже нашла тайну. — Ведь ты вовсе не хочешь быть моей подружкой?

— Ну, это большая честь — дружить со знатными гостями, — кисло сообщила смеска и требовательно поторопила: — Идем быстрее, а то все лучшие места займут.

— А она распускается раз в году? Ну эта твоя… жемчужница?

— Нет, как ты могла подумать! Каждый день!

— Тогда, Сетлина, сначала ответь мне на один вопрос, — так же неторопливо поглощая печенье, задала вопрос странная гостья. — А сама ты хочешь посмотреть, как она распускается, или у тебя есть другое желание?

— Я уже сто раз видела… — пренебрежительно фыркнула девушка. — Сама я пошла бы собирать плоды конфетного дерева, они как раз начинают падать. Но это разрешают только чистокровным или по просьбе гостей.

— Отлично, — обрадовалась Илли, — тогда делаем так: я тебя прошу собрать мне плодов этого самого конфетного дерева, но не спеши, выбирай для меня самые лучшие… остальные можешь съесть. Время тебе даю до обеда… раньше мне их не нужно. Иди.

Циновка на двери взвилась и аккуратно задернулась снаружи, и сеньорита секретарь весело хихикнула. Так вот, стало быть, что означает заявление эльфов, утверждающих, что слуг у них нет. Все правильно, и зачем им слуги, когда у них такие послушные подруги и друзья?

Глава 25

— Канд, хоть немного посиди спокойно, а? — безнадежно вздохнув, попросил Бенгальд, страстно жалея, что поддался на уговоры матери.

Дьявол, да лучше бы он отправился сидеть под стенами крепости! Ведь загодя знал, что миролюбивые и рассудительные в общей массе степняки долго сопротивляться не станут.

Вот была бы поздняя осень и переделаны все полевые работы, да набиты погреба и амбары припасами, тогда они, может, еще и повоевали. Но какой же дурак воюет в самом разгаре весны, когда за один день невыполотые сорняки растут чуть не на три пальца? Все эти тонкости объяснил Бенгальду еще его наставник по экономике, и принц точно уяснил: все свои поступки разумные люди связывают с окружающими их обстоятельствами и явлениями.

Все. Кроме любви.

И потому он зря тратит время, пытаясь объяснить младшему, что эльфы слишком помешаны на чистокровных эльфийках и даже на полукровок крайне редко обращают внимание. А уж на человечьих женщин — только в тех случаях, когда этого требуют интересы нации или влюбленные девушки используют слишком сильные привороты.

— Не нужно стараться… Бенг, я и сам все это знаю, — с досадой отвечал на такие пояснения его четвертое высочество, — но она — необыкновенная. Ты же видел, этот ее проклятый плод не пошел в руки к анлеру? Вот и решат приспособить моего секретаря выращивать им уэллины. А чтоб никуда не ушла, прикажут какому-нибудь белобрысому квартерону вылить на нее ушат своего знаменитого обаяния и…

Что будет после этого «и», принц обычно сказать не успевал, стискивал зубы и начинал тихо рычать. А последние лиги, оставшиеся до Зеленого дома, вообще не мог спокойно усидеть на месте, выглядывал в окно, хотя там еще царила предутренняя глухая пора, поправлял заранее напяленный праздничный колет королевских цветов и кружева на рукавах белоснежной рубашки.

И заранее сообщил, что он не намерен останавливаться у особняка, принадлежащего королевскому роду, а напрямик направится в лес.

Бенгальд только сокрушенно вздыхал, у него уже лежало в кармане послание, тайком врученное на одной из остановок Гарстеном, одним из четверых сопровождающих, что еще мчались по пятам за летевшей мимо городов и деревень каретой. И в этом послании были для старшего принца совершенно четкие указания, ослушаться которых он не мог, хотя и не был с ними полностью согласен.

А еще он впервые в жизни не мог придумать, как выполнить приказ так, чтоб не уронить свою честь в своих собственных глазах. И это при том, что по долгу службы Бенгальд много чего мог себе позволить, когда речь шла об интересах семьи или государства.

— Стой! — раздался где-то впереди голос Ингирда, и карета замедлила ход.

— Ну, что там, Инг? — нетерпеливо дернув дверцу кареты, крикнул принц, и верный баронет немедленно оказался рядом, и не один.

Слава пресветлому духу, облегченно выдохнул советник юстиции, увидев неожиданного гостя, все-таки сообразила, что одному ему с таким деликатным вопросом справиться будет невозможно.

Дигона, высокого, плечистого телохранителя королевы, сопровождавшего ее в самые опасные и тяжелые поездки, знал весь двор. А боялись все, у кого была причина обижаться на ее величество или желать ей зла. Каким-то седьмым чувством он угадывал таких людей даже прежде, чем они решались на открытые действия.

— Дигон?! Что случилось? — встревожился Кандирд. — Откуда ты тут?

— Можно мне сесть в вашу карету? — вежливо осведомился телохранитель, и это была скорее дань уважения, чем просьба.

— Конечно, Дигон, — нетерпеливо пригласил Кандирд и, едва телохранитель уселся на сиденье напротив, крикнул кучеру: — Гони!

— Отставить! — перекрыл его приказ зычный голос Дигона. — Езжай не торопясь, чтоб лошадки поостыли. Некуда вам спешить.

— Как это… некуда? — начал бледнеть младший, но телохранитель, знавший его с первого дня жизни, тут же успокаивающим голосом поправился:

— Я хотел сказать, что пока не взойдет солнце, в свой лес эльфы никого все равно не пускают. Даже по приглашениям. Такая уж у них вредная привычка… спать по ночам. Поэтому я и выехал вам навстречу, ее величество так и сказала: обязательно встреть Кандирда, а то помчится к лесу напрямик.

— А где ее величество?! — начал подозревать правду четвертый принц.

— В лесу. Эльфы разрешили сеньорите секретарю двух сопровождающих.

— И кто второй?

— Магистр Транбиус. Поэтому не волнуйтесь, все у них в полном порядке, а вас ждет ванна и горячий завтрак. Потом и отправитесь… кстати, королева велела взять сопровождающим вместо сеньориты капитана Гарстена, а четвертым — лекаря Бунзона. После посещения леса все лекари и маги обычно растут в мастерстве.

— Но Бунзон отстал, — с досадой фыркнул принц, — в городских конюшнях не нашлось столько хороших лошадей для подмены, сколько нам было нужно.

— Ничего страшного, главное — заявить эльфам, что он сопровождающий, — мирно посоветовал Дигон, делая вид, что не замечает, как явно разочарован обычно выдержанный младший принц, — я сам его провожу.

— А как у них дела? — Терпеть разлуку и обсуждать деловые вопросы Кандирду становилось все труднее, хотя он и надеялся, что не сидел бы Дигон с таким безмятежным видом, если случилось что-то непредвиденное.

— Транбиус еще утром прислал вестника, что все хорошо, а точнее узнаете сами… осталось всего-то три часа. Вот уже и мост.

Только теперь принцы разом сообразили, что Дигон ждал их в том единственном месте, где они никак не могли бы разминуться, на выходе петлявшей между холмами дороги из распадка между двумя высокими холмами. И так же дружно восхитились предусмотрительностью матери и ее отличным знанием своих сыновей, именно с того места Кандирд мог скакать напрямик в лес, срезая поворот к мосту. Но одного она не знала, что садиться пока на коня его высочество не мог. Следовательно, Гарстен, отправлявший теперь своих вестников почти в открытую, так и не решился побеспокоить ее величество такой неприятной новостью.

И нужно было прикрыть его, да и лекаря заодно, и Бенгальд мгновенно изобрел, как это сделать.

— Знаешь… Дигон, у меня к тебе просьба… — чуть сильнее уперев локоть в бок брата, озабоченно сообщил он, — не сообщай ее величеству того, что я тебе сейчас расскажу.

— Смотря что ты мне расскажешь, — даже не подумал купиться на доверительный тон телохранитель, и советник с сожалением вздохнул: как жаль, что такие люди встречаются так редко.

— Нечто касающееся Кандирда… ты в курсе, что у него была вывихнута ступня?

— Разумеется. И что?

— Он вчера слезал с коня и оступился на камне… но никому не признался, кроме меня. Я сам наложил ему мазь и сделал повязку… а еще запретил садиться в седло.

— Покажите, — требовательно велел телохранитель, но Кандирд проворно спрятал ногу под сиденье и сделал вид, что возмущен.

— Еще чего! Я вам не подопытный кролик, тренировать на мне свои целительские навыки! — Его высочество сердито смерил Дигона взглядом. — Да и сапог только что натянул, а это не так просто. Вот в Зеленом доме найдете лекаря, тогда смотрите, сколько желаете, а мне и Бенга хватило… с его силенкой. Бунзон никогда так туго не перетягивает.

И ответно пихнул брата, чтоб тот не забыл предупредить Гарстена и послать кого-то навстречу Бунзону.

Это утро Иллира встретила в жгучих слезах. Вскочила с мягкой лежанки, захлебываясь от горя и жалости к себе самой и тем, кто был ей так дорог, и постепенно начала понимать, что все это был лишь сон. Девушка помотала головой и с облегчением выдохнула — уходи, злой сон, прочь, сгинь туда, куда и ночь.

Не было ничего. Никто не говорил ей тоскливо, что все было напрасно, что ничего не получилось и враги снова стоят за спиной.

Просто слишком много вчера утром дотошные эльфы потрошили ее разум и испытывали ауру на зов эльфийской крови, вот и примерещилось дурное.

Сеньорита босиком прошлепала за занавеску, долго умывалась ледяной водой, чтоб смыть следы слез. Не должна внимательная королева, просидевшая вечером в гостях у сеньориты почти час, ничего рассмотреть на ее лице.

Илли в последний раз плеснула в лицо водой и отправилась одеваться в эльфийский наряд. Ее величество, заявившаяся вчера в гости в таком костюме, прозрачно намекнула, что не стоит проявлять в таких вопросах упорство и париться в собственной замше, если можно наслаждаться удобством и комфортом эльфийских одеяний.

Вообще-то в глубине души Иллира и сама так считала, но вот от королевы такого абсолютно не ожидала.

Как и просьбы о прощении.

— Извини, что не предупредила тебя заранее о той проверке, — едва заявившись в шатер, с виноватым вздохом произнесла ее величество и села напротив, — это меня эльфы попросили, специально посла присылали. Чрезвычайно их заинтересовало, как ты умудрилась, не владея магией, разбудить в уэллине жизненную энергию.

— Да я уже поняла… — кротко призналась Илли, — но в тот момент очень уж его жалко было.

— А ты думаешь, им не жалко? — нерадостно усмехнулась гостья. — По три кубка нектара после выпили… успокоительного. Но эльфийская кровь в дальних поколениях проявляет себя только в минуты опасности или сильного искреннего возмущения, а подвергать тебя опасности я настрого запретила. Кстати… я тебя попросить хотела… когда прибудут принцы, выпроси у эльфов и для них поездку на водопады… тебе, как почетной гостье, они не откажут.

— А что там, на водопадах?

— Просто красота, о которой никогда не забывают те, кто там побывал. Мне рассказывал человек, который там был много лет назад… у него начинали блестеть глаза.

— А магия, какие-нибудь последствия? — насторожилась Илли, не хватало ей еще какой-нибудь новой ловушки.

— По-моему, почти нет. А если и есть, очень незначительная, но ты лучше расспроси у своей подружки… тебе ведь приставили?

— Приставили, — кивнула Илли и подвинула к королеве блюдо с коричневатыми, похожими на конские каштаны плодами, — угощайтесь, это плоды конфетного дерева, очень вкусно.

— Да я не особенно люблю сладкое, — отмахнулась королева, но плод все-таки взяла.

— А как же эльфийские сладости? — Вот ведь неприлично выводить королеву на чистую воду, но почему бы не попытаться, пока она сидит тут и болтает как самая обыкновенная провинциальная сеньора?

— Так это ради престижа, — лукаво хихикнула ее величество. — Не могу же я сказать, что люблю жареные с солью бобы? Меня ведь завалят корзинами с этими самыми бобами!

— Доброе утро, ваше величество, доброе утро, анлер Тинурвиель, доброе утро, магистр Транбиус. — Кандирд учтиво здоровался вслед за братом со встречавшими, одновременно обшаривая полянку и кусты вокруг нее нетерпеливым взглядом, но, не найдя знакомой фигурки, не выдержал: — А где сеньорита секретарь?

— Она отправилась проведать свой росток, — приветливо сообщила ее величество, — он тут неподалеку, слева вот от той тропы.

— Тогда мы отправимся проведать сеньориту, — сразу же постановил Ингирд и, элегантно поклонившись королеве и анлеру, решительно зашагал в ту сторону.

Капитан, не говоря ни слова, невозмутимо направился следом за ним.

— Я тоже с вами, — бросил его высочество и ринулся догонять друзей.

— Увы, — чуть насмешливо глядя в глаза матери, развел руками Бенгальд и последовал за спутниками.

— А вот я даже не видела, как там теперь растет этот конверт, — чуть капризно сообщила ее величество, тряхнула головкой с распущенными по эльфийской моде и высоко поднятыми над изящными ушками локонами, — нужно посмотреть.

«Как же, как же, уэллин ее сразу заинтересовал», — незаметно ухмыльнулся анлер и поторопился догнать королеву, проворно переступавшую ножками в эльфийских штанишках. Ему и самому было интересно посмотреть на встречу сеньориты секретаря и его высочества. И если страсти там кипят нешуточные, то срочно доложить анлеру Лаонтениэллю. Верховный анлер очень не любит, когда нарушаются его планы.

Иллира сидела на корточках возле уэллина, и из сердца понемногу уходил неприятный осадок от ночного сна. Она специально сбежала сюда, чтоб внимательная королева не рассмотрела того, чего рассмотреть никак не должна. Не то начнет еще делать выводы… как Илли начинала постигать, у ее величества был очень деятельный характер, и она забрала под свой присмотр целую кучу проблем, которыми не очень интересовался его величество. Короля Лангорда в народе звали строителем, и он это звание заслужил, построив намного больше мостов и дорожных застав, чем несколько его предков. Вот и мотался по южным областям, инспектируя любимые детища и оставив на откуп наследнику войска и международные отношения. Второй принц занимался экономикой и торговлей, и Иллира могла только гадать, какую ношу свалят на ее господина их величества, когда сочтут его достаточно созревшим для решения государственных проблем.

— Так некрасиво делать, птичка! Мы скачем как оглашенные, приезжаем, а ты опять обнимаешься со своим ростком! — строго сообщил неподалеку голос баронета, и Иллира вскочила на ноги.

— Ингирд!

Странные у них отношения, морщился анлер Тинурвиель, наблюдая с пригорка, как сеньорита секретарь со счастливым вскриком бросилась сначала к язве-баронету, не сказавшему девушке ни одного из тех слов, которые воспитанные сеньоры просто обязаны говорить знакомым сеньоритам при встрече. Затем, вырвавшись из его крепких объятий, получила от капитана букетик ромашек, нахально сорванных воином рядом с дорожкой, и галантный поцелуй пахнущих ландышами пальчиков. И сразу же попала в руки принца, который лишь подержал ее несколько секунд за плечики и заглянул в глаза, а улыбался так блаженно, словно полдня ел эльфийские сладости. Последним с сеньоритой здоровался старший принц, беззаботно поцеловавший секретарю запястье и буркнувший какую-то шутку, от которой весело заулыбалась вся эта дружная команда.

«Пожалуй, придется все же идти к верховному анлеру», — с огорчением осознал Тинурвиель.

Привлекая внимание гостей особо звонким тембром голоса, важно сообщил им, что завтрак подан в большом шатре, а после трапезы все могут пойти полюбоваться, как раскрывается великая жемчужница. А сеньорите Иллире в награду за ее отношение к уэллину предстоит поездка к водопадам.

— А я могу кого-то взять с собой? — вспомнив намеки королевы, поинтересовалась девушка.

— А кого бы вам хотелось взять? — живо заинтересовался эльф, обрадованно сообразив, что одним этим вопросом выяснит сейчас все ее тайны.

— Всех, — кротко улыбнулась сеньорита, не подозревая, что в пыль разбивает самые горячие ожидания и надежды анлера, — и друзей, и ее величество, и магистра.

Почти полминуты эльф молчал, ошеломленно вытаращив глаза и пытаясь удержать на лице невозмутимо-снисходительное выражение. Хотя анлер точно знал, что его двоюродный дедушка, а именно таковым, по человеческим определениям, приходился ему верховный анлер, не станет мелочиться и позволит той, кого решил наградить, такую милость. Однако точно так же определенно знал, что самому ему предстоит испытать, по меньшей мере, огорченный взгляд правителя, а по большей — еще и отсрочку от давно желанной должности.

— Хорошо, — наконец удалось ему выдавить из себя, — ты можешь взять всех, о ком просишь. Вас отвезут после завтрака.

— А у нас еще один человек пока не доехал, — с милой капризностью не привыкшей слушать отказы девочки заявила королева, и анлер привычно восхитился способностью ее величества мигом улавливать возможность получить хоть малейшую выгоду для своей семьи или верных подданных.

— Я же сказал — всех, — восстановив на лице привычную снисходительность, чуть укоризненно сообщил он, компенсируя себе этой маленькой местью пережитое недавно потрясение. — Надеюсь, он успеет присоединиться к вам за время завтрака?

— Мы тоже надеемся, — с приторной любезностью улыбнулся эльфу Бенгальд, мигом сообразивший, что не зря Илли и матушка так упорно выдавливают из анлера разрешение на эту самую прогулку, — тем более, когда мы не заняты решением государственных проблем, то позволяем себе не торопиться с приемом пищи.

— Как вам будет угодно, — с неуловимым сарказмом склонил голову анлер, даже не сомневаясь, что «не торопиться» они теперь будут ровно столько, сколько нужно, чтоб дождаться отставшего сеньора. — И кого же вы ждете?

— У сеньора Бунзона внезапно объявился в дороге пациент… которому он не мог отказать, — включившись в игру, поднял к небу глаза Ингирд, — вы же знаете фанатизм этих лекарей.

— А он-то когда успел стать сеньорите другом? — удивился анлер и утонул под морем возмущения, обрушившегося на него вместе с взглядом сеньориты.

— Да почти с первого дня моего приезда… во дворец, он первый поверил мне и лечил и поддерживал в самых тяжких испытаниях.

— Вот как! Тогда прошу за мной, вас ждет завтрак.

Говорить о том, что кроме завтрака их ждет сюрприз, анлер мстительно не стал, не все же им его шокировать.

Шатер, предназначенный эльфами на роль столовой, был выращен по тому же принципу, что и домик Иллиры, только был шире и длиннее и имел продолговатую форму. Снаружи и чуть издали он походил на огромный кабачок, зависший над полянкой, и пока гости шли к нему, как-то само оказалось, что младшее высочество шагает позади всех, поддерживая под ручку своего личного секретаря. Анлер, предложивший руку ее величеству, краем глаза отметил этот маневр принца, но только тонко усмехнулся, пусть успокоится и расслабится… это только на пользу делу.

Вход в шатер располагался почти посредине его фасада, и перед ним стояла точно такая же, как у домика Илли, плетеная узенькая лесенка, по которой мог пройти только один человек, и то не очень толстый.

Анлер Тинурвиель галантно помог взойти по лесенке ее величеству, и ее спутники смогли увидеть, как королеву с почтением встретили молоденькие миловидные смески, хозяйничавшие в столовой.

— Сеньорита? — Анлер ожидающе смотрел на Иллиру, и принцу невольно пришлось отпустить руку девушки, но он не особенно расстроился, наивно полагая, что, едва окажется внутри шатра, немедленно найдет способ оказаться рядом с секретарем.

Однако, оказавшись в столовой, его высочество тотчас оказался в руках двух квартеронок, мягко, но уверенно усадивших гостя в противоположном от сеньориты углу и немедленно устроившихся в креслах по обе стороны от гостя. Он попытался было выбраться, но обнаружил, что рядом с девушками уже уселся с одной стороны анлер Тинурвиель, а с другой — Бенгальд. Кроме того, принц заметил, что ее величество устроили рядом с Иллирой за другим концом стола, и с досадой решил, что здесь, очевидно, такие порядки усаживать гостей мужского пола отдельно от их дам.

И демонстрация особого упорства и непочтения к хозяйским правилам будет воспринята как неуважение и как проявление дурного воспитания.

Тем более что девушки старались изо всех сил, подливали веселящие и бодрящие нектары, подкладывали и нахваливали различные блюда. И принц с аппетитом ел, припомнив наконец, что за последние четыре дня ни разу спокойно не поел, торопливо жуя на ходу куски остывшего мяса и колбас. И теперь налегал на деликатесы, особенно на незнакомое блюдо из мясных грибов, сваренных с особыми травами и плодами в маленьких горшочках, которые, как ему пояснили приветливые квартеронки, запечатанными опускали в горячий источник.

Они вообще были очень доброжелательны и услужливы, эти хорошенькие, чистенькие и ухоженные блондиночки, смеялись и болтали без умолку, рассказывая про все чудеса эльфийского леса, которые покажут его высочеству и сопровождающим. И это казалось вполне естественным и изысканным приемом гостеприимства, окружать молодых сеньоров такими милыми и заботливыми спутницами. А очень скоро Кандирд заметил, что возле всех его друзей тоже сидит по смеске, а еще трое или четверо заняли свободные места между королевой и ее сыновьями. И тоже рассказывают что-то веселое ее величеству, раз они с Илли так улыбаются.

— Еще вам обязательно нужно посмотреть на мебельные деревья, — Листаель, зеленоглазая блондинка в голубом наряде, не по-эльфийски ловко облегающем ее идеальную фигуру, старательно отвлекала внимание принца от сеньориты секретаря и весело хихикала, — ведь многие люди всерьез думают, что эльфы способны нарезать побегов орешника и сидеть часами с молотком в руках, выплетая на продажу стульчик.

Она уставилась в глаза принца таким долгим и преданным взглядом, что у его величества даже язык не повернулся признаться, что он и сам так думал. А откуда ему было знать, что они даже огня никогда не разводят, срывая с деревьев готовые булочки, тарелки и конфеты и пользуясь горячим источником, как котлом?! Но этой сеньорите он определенно благодарен за то, что она так откровенно и бесхитростно открывает ему такие важные тайны своего народа.

Его высочество признательно улыбнулся своей собеседнице и тут же обнаружил возле губ холеную, белую ручку, которую явно требовалось поцеловать. Что ж, такой малости она от него заслужила, небрежно прикасаясь губами к душистым пальчикам, подумал принц, и почувствовал, как закружилась на миг голова.

Резко откинулся на спинку кресла, яростно костеря себя за то, что и сам не поел хотя бы раз за эти дни супу, и брата с друзьями замучил сухомяткой. Вон как все уткнулись в тарелки, даже глаз не поднимают. Магистр Транбиус, видимо, тоже заметил их яростный аппетит, вон как сердито посверкивает глазами на эльфа, по-видимому, догадывается, что именно из-за него они все так спешили.

И анлер Тинурвиель как-то виновато втянул голову в плечи, даже слегка пожалеть белобрысого наглеца на миг захотелось. Но очень слегка, и всего на миг. Потом принц подвинул к себе горшочек с грибами и принялся с аппетитом вычерпывать душистое варево, даже не представляя, что совершенно зря пожалел ушастого интригана.

На самом деле анлер был зол. Зол просто до бешенства на эту слишком торопливую дуру, которая вбухала в один взгляд такой заряд очарования, какого хватило бы на целый взвод. Вот ведь просили же ее не спешить, действовать хитро и незаметно, и про магистра тоже предупредили! Ну вот почему опять так неуместно проявился необъяснимый эффект, чем меньше в смеске эльфийской крови, чем круглее у нее уши и слабее способности, тем сильнее высокомерие и чванство по отношению к своим сородичам по человеческой линии?!

А теперь ее выходку засек магистр Транбиус и обязательно доложит королеве, если она и сама еще не догадалась, артефакт, висящий у нее на груди под видом простого амулета, даже сквозь одежду светится для внутреннего взора анлера причудливым смешением трех цветов: зеленого, солнечного и бирюзового.

И, разумеется, ее величество не преминет выдавить из него и его леса все что можно и что нельзя за такие грубые шутки со своими сыновьями. Ну а про то, что скажет верховный анлер, лучше вообще не думать, хотя он скорее всего ничего не скажет, зато посмотрит так, что потом месяц никакими сладостями не заешь.

Глава 26

Вполуха слушая болтовню почти по-приятельски смотревшей на нее Сетлины, Иллира искоса наблюдала за его высочеством, пытаясь разобраться в чувствах, охвативших ее при виде его осунувшегося лица, когда принц так внезапно возник из-за спины капитана там, возле уэллина.

Канд тогда просто взял ее за плечи и молча смотрел в глаза, и в его измученном взгляде потихоньку таяла тревога, уходила боль и сомнения и оставалось лишь нечто настолько теплое и нужное, что даже в носу защипало. И на миг вдруг почудилось, что это наконец-то вернулся кто-то давно знакомый, но почему-то забытый. Иллире уже начало в тот миг казаться, что они так и будут там стоять целую вечность, и как ни странно, ничто в душе не противилось этому предположению, но втиснулся Бенгальд, сказал, что приехал смотреть на эльфийские чудеса, а не на изображающего скульптуру брата, и по-хозяйски поцеловал ее запястье. И тогда все окружающие облегченно засмеялись.

А потом Канд вел ее к столовой, и сеньорите казалось, что не было всех этих дней сумасшедшей гонки от шатра до шатра, и всегда ее крепко держала эта уверенная рука, не позволяя ни споткнуться, ни растеряться под проницательно-подозрительными взглядами анлера.

Девушка отлично видела, как старательно ухаживают за его высочеством местные «подруги», причем одна из них старается так, что это злит всех гостей, кроме самого Кандирда. И не могла не догадываться, что это означает. Эльфам очень нужен надежный союз с королевством, особенно с наместником тех областей, что вплотную примыкают к лесу. Всем давно известно, что сражаться в открытом бою, да еще за пределами леса эльфы очень не любят. Значит, у них есть какие-то секретные сведения о том, что зашевелился один из их старинных врагов, а таковых у блондинов всего два рода, вернее, две расы. Маленькие, непримиримые гномы, когда-то в древности не поделившие с эльфами найденные при совместных раскопках артефакты и мечтавшие их вернуть. Еще время от времени поднимались бесшабашные гоблины, селившиеся южнее пресветлого леса и намеревавшиеся оттяпать от него приличный кусочек, так как собственные леса давно вырубили на дрова, а не успевшую сбежать дичь повыловили и съели.

Размышляя здраво, девушка находила такой план верховного анлера почти безукоризненным. Если одна или несколько смесок поселятся во дворце принца на правах признанных родственниц или невесты, королевство будет иметь право ввязываться в любые стычки, которые развяжут враги эльфов, невзирая на давние уговоры и заверения. По всем старинным правилам те страны, которые связывала родственная связь, чтили эти обязательства превыше всех прочих.

Но когда она пыталась представить себе, как изменится жизнь во дворце с приездом этих блондинок, у нее начинали ныть, как от холодной воды, зубы. И вообще, почему-то сразу резко портилось настроение. Иллире приходилось собирать всю силу воли, чтоб смеяться над рассказами Сетлины так же весело и легкомысленно, как ее величество.

Бунзон появился в дверях столовой как раз вовремя, никто еще не успел ни объесться, ни заскучать. Приветствовал присутствующих и сообщил, что перекусил в дороге и готов присоединиться к остальным, только сначала передаст его высочеству личное послание от его друга Дигона.

— Зря он тебя беспокоил, — хмурился принц, которого лекарь безапелляционно отвел в ту умывальню, что располагалась в ближнем торце шатра, и заставил снять сапог, — у меня все зажило.

— Мне показалось… — неслышно скользнул за циновку анлер, — что речь о какой-то ране?

— Дигон сказал, что его высочество вчера разбередил недавно заживший вывих… — сурово поглядывая на принца, якобы «выдал» его лекарь, — а я, к сожалению, отстал…

— Можно посмотреть? М-да… лучше, если лечение проведу я… вы не против?!

— Пожалуйста, — сделал приглашающий жест принц, — кто же против эльфийского лечения?

Ему однажды в детстве один из послов мимоходом залечил разбитую коленку, так вечером принц обнаружил, что на ноге исчезли все следы от старых царапин и вырос недавно сорванный во время купания ноготь.

Анлер провел руками над стопой, заодно пригладил и незаметно подправил грубо брошенное квартеронкой заклинание, чтоб оно стало не таким заметным.

Разумеется, магистра теперь не обмануть, да они и сразу не намеревались. Ее величество и маг прекрасно понимают, что большая партия магических зелий и несколько шелковых шатров, которые не пропускают ни воду, ни стужу, ни зной, достались королевству не просто так. И это не говоря про разрешение приехать на обучение десятку королевских лекарей, совершенно беспрецедентный случай. Вряд ли верховный анлер стал так баловать соседей, если бы не угрозы гоблинов. Но как только с ними разберутся, можно будет забыть про все уступки лет на двадцать, гоблины народ хоть и вредный, но трусливый и поражения помнит долго.

Да и Листаель согласна пожить в человеческих землях года два, не больше, да и то только в статусе помолвленной невесты, не более. Не так-то просто уговорить сообразительных девушек немного послужить на пользу пресветлому лесу.

А вот с девчонкой секретарем явно еще придется разбираться. Ее аура и сразу показалась ему странной, но тогда он решил, что сеньорита одна из потомков ненайденных смесков. Однако испытания показали, что никакого отношения к их расе она не имеет, но вот аура по-прежнему остается загадочной. И меняет цвета, когда девушка смеется или задумывается, вовсе не так, как это происходит у людей, и не так, как у эльфов. Не похожа она и на гномов и гоблинов, и теперь он понимает, почему верховный анлер так вцепился в эту провинциалку. Когда тебе полторы тысячи лет и известны и все тайны леса, и история всех королевств, такая загадка становится настоящим подарком судьбы.

Все это анлер обдумывал, выходя впереди принца в столовую, где никого уже не было. Только двое квартеронок ожидали гостей, чтоб немедленно объявить, что будут сопровождать их в прогулке к водопаду.

Эльф внимательно проследил, как отреагирует его высочество на это заявление и на то, что девушка, словно невзначай, взялась за его локоть, и остался вполне удовлетворен, никакой тревоги или неудовольствия Кандирд не проявил, а это значит, сердце его не было никем занято всерьез и приворот постепенно начинает действовать.

Привереда Листаель категорически отказалась погостить в доме принца, если он будет смотреть на нее без обожания, объявив, что это будет ее единственным развлечением на целых два года. Но она-то хоть согласилась, остальных вообще не удалось уговорить ни за какие коврижки. Остаться на два года без целебной магии пресветлого леса, его омолаживающих источников и дарящих радость чудес других добровольцев не нашлось.

За самочувствие самого принца анлер переживал меньше всего. Приворот спадает постепенно и никаких последствий не оставляет, кроме того, и сама «фиктивная невеста» вовсе не против уже имеющейся у него фаворитки. Как она надменно заявила, подменять принцу официальную любовницу она совершенно не намерена.

«Да никто ее на это и не уполномочивал, — вздохнул эльф, — верховный и так морщился, когда ему пришлось утвердить этот план, а если, не приведи духи, окажется, что квартеронка ждет ребенка с примесью королевской крови, и вовсе не погладит его авторов по головке».

Вход в подземелье был искусно скрыт за купами цветущих кустов, просто тропка в тенистую гущу, несколько пологих ступеней вниз и распахнутая дверь на лестницу в тоннель, куда уже прошли все остальные гости. Квартеронки помогали им усаживаться в удобные, похожие на составленные вереницей маленькие двухместные повозки. Никаких колес у этих повозок не было, они стояли на странных, как у саней, полозьях.

— Неужели это поедет? — с интересом вертела во все стороны головой королева, решительно усевшаяся рядом с Илли на одно сиденье, и девушка еле удерживалась от улыбки, но старалась сделать самое недоуменное выражение лица, чрезвычайно надеясь, что кто-то из спутников ответит ее величеству как можно подробнее.

— Я думаю, нас не привели бы сюда, если оно не ездило, — рассудительно вздохнул старший принц, изучающе поглядывая на спокойную сеньориту.

Говорить вслух, что происходящее ему очень не нравится, Бенгальд пока не собирался, но точно знал, что плюнет на все этикеты и правила, если оно перестанет нравиться ему совершенно.

По лестнице торопливо спустились принц с квартеронкой и лекарь с эльфом, устроились в свободных повозках, и вереница тележек вдруг пришла в движение. Почти бесшумно сорвалась с места и, быстро набирая скорость, понеслась в полутемный тоннель, только замелькали развешенные на стенах редкие светильники.

Королева тихо ахнула и вцепилась в руку Иллиры, и девушка успокаивающе прижала ее руку второй ладонью, отлично понимая, что не визжит ее величество только благодаря своей исключительной выдержке.

— Ты совсем не боишься? — шепнула королева дрожащим голосом, теснее прижимаясь к плечу секретаря.

— Я верю… что если эта дорога работала столько лет, то продержится еще денек, — Илли старалась говорить как можно убедительнее, — все же вы, ваше величество, не тот гость, которого можно посадить в ненадежное… приспособление.

— Кандик говорил, что ты очень смелая, — пристально наблюдая из-под полуприкрытых век за девушкой, тихонько пробормотала королева и мгновенно уловила скользнувшую по губам девушки смущенную улыбку.

— Он сам очень смелый… и терпеливый… я ужасно сердилась, когда он топал сам и не разрешал мне ему помогать.

— Возможно, он боялся, что рядом с тобой будет слабее… — выдохнула королева нечто совершенно непонятное и перевела разговор на другое. — А какие все же красавцы эльфы… мне прямо жаль… что я несвободна.

— Вы лукавите… ваше величество, — хихикнула Илли, — ничего вам не жаль. А эльфы настолько идеальны… что мне временами кажется, что они не живые… а вылеплены из белой глины талантливым кукольником, по одному шаблону.

— Ты говоришь иногда, как умудренная жизнью женщина… — полувопросительно сказала королева, не сводя с соседки взгляда.

— В приюте я больше всего общалась со своей наставницей… ей было много больше ста лет, вы же знаете, как долго живут маги. И она учила меня думать так, как думала она. А потом я жила с тетушкой, и она немолода, как все, кто ее окружает… подруги, кухарка, горничная.

— Бедная девочка, — искренне вздохнула ее величество, — а про свою болезнь ты совсем ничего не помнишь?

— Я не помню, — ровно сказала Иллира и, решив, что пора положить конец этим попыткам проникнуть в ее тайны, с нажимом добавила: — И не хочу вспоминать. И никогда не хотела быть магом.

— Извини… — мгновенно отступила ее величество, — я понимаю, что у тебя веские причины, чтоб принять такое решение. Больше никогда про это не напомню, даю слово.

— Спасибо… — растроганно шепнула девушка, и королева постаралась спрятать горестный взгляд: что же пришлось пережить этой девушке, если она так боится об этом даже вспоминать?

Едва странное средство передвижения остановилось, Кандирд вскочил со своего места и рванулся к передним сиденьям, туда, где о чем-то доверительно болтали, склонив друг к дружке головы, две особы женского пола, которые его интересовали сейчас больше всех остальных. Что за интригу плетет его неугомонная матушка и сумела ли понять ее замысел Илли?

Еще принца несколько тревожила квартеронка, которую приставили его развлекать, но об этом он решил пока никому не говорить.

— Илли, ты со мной? — Кандирд не столько спрашивал, сколько утверждал, и сам не понимая, откуда в нем взялась такая непоколебимая уверенность, что спорить девушка не станет.

— Пожалуй, — искоса глянув на королеву, согласилась сеньорита секретарь, мгновенно просчитав, что тут достаточно сеньоров, достойных предложить руку ее величеству.

— Иди, — подтолкнула ее королева, и сеньорита без колебаний подала руку его высочеству.

— Ваше величество, — в тот же миг возник рядом с повозкой третий принц, — вы позволите мне вас сопроводить?

— Да, — учтиво улыбнулась королева, опираясь на руку сына, хотя больше всего сейчас не желала бы объясняться именно с ним.

Но уж если Бенг смотрит таким требовательным взглядом, лучше не прекословить, а постараться ему убедительно доказать, где именно он просмотрел маленькую лазейку, приготовленную матерью для достойного выхода из задуманной интриги.

Невысокий арочный проем открывал вход в увитый вьющимися растениями коридор, освещенный бледным сиянием полупрозрачных голубовато-жемчужных бутонов. Постепенно заворачивая вправо, он привел гостей в довольно просторное, круглое помещение, вдоль стен которого стояли кресла и маленькие столики. Справа и слева виднелись двери в умывальни, завешенные зелеными циновками. На занавеси, ведущей в помещение для дам, традиционно красовалась искусно вышитая ромашка, а для кавалеров — тюльпан. Прямо против входа располагался узкий овальный выход в следующий коридор, и оттуда доносился непонятный шум.

— Ваше величество, ваши высочества… — обогнав гостей, анлер Тинурвиель остановился перед ними, подняв руку, чтоб привлечь внимание: — Дальше вы идете одни. Дважды видеть водопад наделенные разумом существа не могут, а мы все уже видели.

— Там какая-то магия? — Иллира уже уточняла этот вопрос, но «подружка» знала очень немного, только то, что сказал сейчас анлер.

— Нет, там только красота! — патетически провозгласил анлер и с сожалением добавил: — А мозг разумного существа так устроен, что, увидев красоту первый раз, он восхищается и становится чище и возвышеннее в помыслах, а увидев во второй, начинает ощущать свою незначительность по сравнению с этим явлением и впадает в трудноизлечимое уныние.

— Определенно эти изыскания проводились только на эльфах, — с самой сочувствующей физиономией покивал ему Ингирд, — вряд ли гоблины впали бы в уныние. Иначе вы их всех уже пригласили сюда и по три раза показали водопад… для надежности.

— Хорошая идея, — процедил старший принц, и анлер неприметно поежился — иметь во врагах этих двоих не пожелал бы даже самый сильный из эльфийских магов, а он таковым не был.

— Так куда нам идти? — решительно прекратила эти разговоры ее величество.

— Если никто не желает посетить умывальню, — состроил оскорбленное выражение лица эльф, — то вот в этот проход. Через полчаса я позвоню, там есть колокол, и вы вернетесь, некоторые люди теряют там ощущение времени.

— Я желаю, — королева позвала взглядом Иллиру, и девушка послушно шагнула вслед за ней, заметив по пути скривившиеся в досадливой гримаске губы эльфа.

— Тут можно поговорить, а мне нужно сказать тебе еще одно слово… — торопливо шепнула ее величество, увлекая девушку в дальний угол, к завешенным циновками входам в отдельные кабины. — Илли, если тебя что-то насторожит или покажется обидным… прошу не торопись делать выводы, поговори сначала со мной. И вообще… если что-то случится, обращайся ко мне… я обещаю, что никому не расскажу и обязательно помогу.

— Я поняла, ваше величество, — задумчиво глянув во встревоженные глаза королевы, кивнула Илли, впервые задумавшись — как же это, наверное, трудно, быть единственной женщиной в семье, где все остальные — мужчины.

Коридор, который начинался от круглого зала, был настолько тесен, что идти можно было только гуськом, и Кандирд с великим сожалением отпустил локоть сеньориты, но потом спохватился, крепко взял девушку за узкую ладошку и так и вел, как ребенка, по тоннелю и по довольно крутой лестнице ко все усиливающемуся шуму.

С маленькой площадки, которой завершилась лестница, открывалась самая настоящая, тяжелая и прочная дверь, и едва шедший впереди Гарстен распахнул ее, на путешественников обрушился ровный гул, сияние и влажная прохлада. Щуря глаза и постепенно привыкая к неумолчному грохоту воды, гости выбирались на просторную площадку, защищенную высокими перилами и добротным навесом, и застывали, пытаясь одним взглядом охватить неимоверно грандиозное зрелище.

Как вскоре стало ясно, галерея, на которой они очутились, располагалась на маленьком островке, расположенном почти посредине потока, и водопад окружал его широкой дугой. Начинавшийся где-то в необозримой вышине водопад летел вниз не струями и не потоками, еще там, в месте рождения, он разбивался на капли, и его вернее было бы величать каплепадом.

Мириады этих капель, как сдвинутый в одну линию ливень, бесконечным звездопадом стремились вниз, и каждая горела в лучах солнца недолговечным, но прекрасным алмазом.

Сотни радуг играли над местом, где капли, падая с высоты на полупрозрачные, отполированные синие камни, вливались в общий поток, и одна, огромная, как небесный мост, сияла высоко в небе.

Канд, незаметно для самого себя подтащивший Илли поближе, стиснул руки на талии девушки и опустил подбородок на ее прическу, наслаждаясь сразу всем. И дивным зрелищем, и не менее замечательным теплом и покоем, возникавшим от ощущения, что она рядом, стоит, доверчиво опершись на надежные руки принца и откинув ему на грудь головку.

И ощущал, как странное, липкое чувство непонятного безразличия, внезапно охватившее его за столом, постепенно сползает с души, тает как лед на жарком солнце, не оставляя после себя ни следов, ни воспоминаний. Мир с каждой секундой начинал играть все более яркими красками, водопад, обнимающий его со всех сторон дивной алмазной завесой, каким-то образом сливался в душе принца с образом хрупкой девушки, которую он держал в руках. И это было правильно, как рассвет после ночной мглы, как весна после холодной зимы и как теплый дом в конце тяжелой дороги. Вот теперь принц готов был петь под окнами сеньориты и писать стихи… если она, конечно, захочет, но почему-то был уверен, что Илли никогда не потребует от него таких глупостей.

Прозвучал колокол, вырывая всех из мечтательного молчания ощущением несправедливости, обмана. Неужели прошло уже полчаса?! Да они только что вышли… только встали… всего пять минут… странно, конечно, что штаны и туники успели так сильно отсыреть.

Колокол прозвонил второй раз, длиннее и требовательнее, и ее величество, взиравшая на водопад с залитым слезами лицом, решительно повернулась к сыновьям:

— Пора уходить, а то простынем. Канд, ты не видишь, что Илли вся мокрая?!

Вот теперь он увидел и сразу всполошился и умудрился на руках пронести ее по узкой лестнице, а потом почти бегом доставить в круглый зал, слыша за спиной третий, настойчивый звон колокола.

— Сухая одежда есть? — требовательно осведомился принц у анлера, ошарашенного таким стремительным появлением гостей и, получив утвердительный кивок в сторону умывальни, подтолкнул туда сеньориту секретаря: — Переодевайся, быстро.

Глава 27

Не успела за сеньоритой секретарем задвинуться циновка, как к Кандирду подлетела очаровательная Листаель и воркующим голоском осведомилась, понравился ли его высочеству водопад и стало ли у него на душе светлее и чудеснее?

— Несомненно, — прохладно кивнул ей принц и демонстративно отвернулся к брату. — Бенгальд, ты идешь переодеваться?

— Да, — довольно ухмыльнулся не сводивший с него взгляда старший принц, — тебя жду.

Его третьему высочеству не удалось, как он намечал, поговорить с матерью, но теперь Бенг об этом больше ни капли не жалел, похоже, ее величеству опять удалось повернуть все именно так, чтобы в выигрыше остался королевский дом. Ну а подробности он успеет выяснить и позднее, не обязательно лишний раз привлекать внимание эльфов таинственными переговорами.

Анлер Тинурвиель, сидевший у самого выхода рядом с рычагом звонка, остановившимся взглядом изучал исчезающие за циновкой плечистые фигуры принцев и пытался убедить себя, что ему это почудилось. Просто померещилось, что знойного, оранжево-малинового жара приворота больше нет в ауре младшего принца, словно никогда и не было. И это было не просто странно, это было невозможно! Эльфийский приворот — это не дурманящий разум напиток травниц, вызывающий страстное влечение, это не наговор ведьм, подменяющий в разуме лелеемый мечтами облик одной девы на образ другой. Эльфийский приворот — это сгусток ментальной энергии, неустанно приковывающий внимание жертвы к нужному объекту, и когда он сольется с аурой, его невозможно ни снять, ни нейтрализовать. Постепенно он тает, но до того времени никуда исчезнуть не может.

А вот в ауре принца его нет, остался лишь все разгорающийся, серебристо-розовый отсвет истинной любви, но надеяться, что ее пробудила своими кокетливыми ужимками неугомонная Листаель, было бы со стороны анлера невероятно наивно.

— Анлер Тинурвиель, — незадачливая претендентка на место почетной гостьи во дворце Кандирда упорно пыталась обратить на себя внимание эльфа, — может, мне еще раз… ну бросить на него… вам не кажется, что подействовало слабо?

— Что?! — Не сразу отвлекшись от своих размышлений, анлер скользнул по ней рассеянным взглядом и обмер.

Так вот же он, проклятый приворот, никуда не делся! Каким-то невероятным образом срикошетил назад и уже уверенно впитался в бледненькую ауру смески.

— Я говорю, может, мне его еще раз? — На щечках Листаель горячечным жаром разгоралось нетерпение. — Для надежности?

— Дай-ка мне амулет, — потребовал Тинурвиель и, едва амулет приворота показался в руке девушки, решительно выдернул его из холеных пальчиков, — ничего не нужно, вполне достаточно. Теперь несколько часов постарайся сохранять равнодушный вид… иди.

Анлеру требовалось срочно поговорить с правителем. Операция провалилась, еще не начавшись.

Обратный переезд в подземных повозках не произвел на гостей первоначального впечатления, теперь они были полностью поглощены необыкновенными впечатлениями и пережитым восторгом и ехали молча.

Кандирд тоже молчал, впервые в жизни осознав, что можно наслаждаться одним только присутствием рядом любимой девушки, не получая от нее ни поцелуев, ни объятий. Разумеется… поцеловать Илли он бы ни за что не отказался… но пока был счастлив и тем, что она наконец-то рядом и не бормочет чего-то вредному растению, не позволяющему даже протянуть ближе к ней руку.

А еще можно почти открыто любоваться ее побледневшим за последние дни личиком, называть про себя самой замечательной и самой любимой и замирать в душе от нежности и счастья, что она есть на свете и что она наконец-то нашлась. Теперь он понял это достоверно и не собирался отказываться или спорить, если Бенг начнет интересоваться или подкалывать.

Точно так же принца нисколько не волновало то непреложное обстоятельство, что Илли пока его не любит. Ну и что в этом особо страшного? Он ведь и сам столько лет жил и не знал, что можно так истово обожать девушку, которая меньше месяца назад была ему совершенно незнакома. Да он никогда ни к одной из фавориток не чувствовал и сотой части подобной нежности и не знал теперь, кого больше нужно пожалеть, бывших подруг или его самого?

Зато теперь принц точно знал: во всем мире ему нужна лишь одна девушка, и он сделает все, чтобы доказать ей свою любовь, и дождется, пока Илли полюбит его в ответ.

А сама Илли в это время пребывала в совершеннейшей панике, не находя ни одного способа справиться с неожиданной бедой. Она уже почти не сомневалась, что принц на нее запал, хотя и считала раньше такой поворот событий практически невозможным.

Да что он вообще в ней такого нашел, чуть не плакала сеньорита, вон смеска какая хорошенькая, да и в Анирии было на что посмотреть, все параметры соблюдены… и к ним глаза и локоны. Правда, немного поспешила фаворитка качать права…

Илли стиснула губы и мысленно шлепнула себя по щеке. Ни при каких обстоятельствах нельзя забывать, что ты знатная сеньорита, так ее учили, и это не раз выручало раньше, и обязано было выручать и дальше.

Однако сейчас что-то никак не помогает придумать, как поступить с принцем?! Как возвращаться с ним во дворец, как жить рядом, если он горит желанием доказать ей свою любовь?

Как будто она сама слепая и ей что-то нужно доказывать! Да если бы только можно было, она и сама… Илли снова украдкой тяжело вздохнула, что скрывать, ей с каждым разом все приятнее чувствовать на плечах или на талии заботливое тепло его крепких ладоней.

Вот только нельзя ей влюбляться… никак нельзя, это главное правило, ни в кого не влюбляться и не выходить замуж. Иначе все пропало… и она больше никогда не увидит тех, кто до сих пор живет в ее сердце.

Иллира нечаянно всхлипнула, и рука принца немедленно обняла сеньориту за плечи, а встревоженные глаза заглянули в лицо.

— Что-то случилось, Илли?

— Нет, я про водопад вспомнила… — неохотно солгала сеньорита.

— Да… — мечтательно вздохнул принц, — я его теперь никогда не забуду… ради этого стоило сюда ехать.

Уточнять, что он имеет в виду те полчаса, когда они были там только втроем, он, Илли и водопад, принц не стал, считал, что она и сама понимает… а если не понимает сейчас, поймет позже.

— Анлер Тинурвиель, — официально поинтересовалась королева, едва они выбрались из кустов на залитый солнцем пригорок, — можно узнать, какие у нас еще намечены мероприятия? Завтра утром мне нужно выезжать в столицу, и поэтому я хотела бы переговорить обо всех деталях нашего сотрудничества.

— Сейчас вас ждет обед, — склонил голову эльф, чтоб она не рассмотрела восхищенной насмешки, скользнувшей по его губам, только ее величество Интария умела так повернуть дело, что оказывалась диктующей условия стороной, совершенно игнорируя тот факт, что находится тут всего лишь в качестве сопровождающей сеньориты секретаря, — а я за это время получу указания от верховного анлера, когда и где будут подписаны все документы, и к концу обеда вам доложу.

— Хорошо, — кивнула она и, опершись на руку Бенгальда, направилась к столовой, время и впрямь подходило к обеду.

— А я сначала сбегаю, посмотрю на уэллин, — попыталась оторваться от компании Илли, но уловка ей не удалась.

— Я с тобой, — мгновенно сообщил и не думавший отпускать руку девушки принц, нахально пользуясь местными, более свободными порядками.

— И я, — немедленно присоединился Ингирд, устроившийся по другую руку от принца, так что квартеронке, и не подумавшей исполнять советы анлера, пришлось идти следом за мужчиной, который с каждой минутой начинал ее интересовать все больше, — хоть посмотреть, ради чего я вытерпел столько неудобств. Ты выяснила, Илли, для чего их вообще выращивают?

— Да, — кивнула девушка, — выяснила. Это очень ценное растение, из его плодов делают очень питательный напиток, обладающий целебными и восстанавливающими силу свойствами. А стручки от плодов используют для хранения нежных продуктов во время путешествий, в этих оболочках ничего не пропадает и не портится. Впрочем, хранить можно все, особенно ценные вещи и документы, уэллин отдает только тому, на кого настроен. Но растут они медленно, и на одном растении бывает всего несколько штук. Все лишние опадают, не вырастая до нормальных размеров, вот их и используют как конверты для писем, потому что незрелые стручки нельзя использовать дважды.

— Подожди… — сообразил что-то Ингирд. — Я однажды видел, когда встречался с эльфийской делегацией в Филдии, странный саквояж… они доставали из него свои лакомства… так это был он?

— Видимо, да, — улыбнулась Илли и растерянно замерла перед новенькой плетеной оградой в человеческий рост, огораживающей полянку, на которой вчера посадила свой уэллин. — А как теперь ходить?

— Никому тут ходить нельзя, — хмуро заявил юный квартерон, валяющийся на травке под оградой, — устроили паломничество! А уэллин, между прочим, растение нежное, он от таких толп нервничать начинает, не пьет… не растет… его какая-то сумасшедшая человечка умудрилась на себя замкнуть, а нам теперь мучиться приходится… эй, ты… ты чего? Отпусти сейчас же, я анлеру Юнтениэлю пожалуюсь!

— Сейчас, отпущу, — вежливо сообщил Гарстен, — еще немного потерпи…

Сделал еще несколько шагов, поставил парнишку на ноги и так резко пихнул в сторону ручья, что оставшиеся три шага тот пролетел по инерции.

— Спасибо, капитан, — с усилием разжал сцепленные в бешенстве зубы принц, — ты спас ему жизнь.

— Вообще-то я Илли спасал… от этого зрелища, — нахально усмехнулся Гарстен, — не могу же я позволить, чтоб она наблюдала, как ты его будешь убивать.

— Спасибо вам обоим, — едко сообщила пришедшая в себя сеньорита, — но если вы будете так реагировать на каждое слово каждого дурака, я с вами вместе нигде ходить не буду!

— Илли, я нашел калиточку… и, кажется, знаю, как ее открывать, — сообщил спокойно гуляющий вокруг ограды Ингирд. — Пойдешь внутрь?

— Конечно, вы же слышали, он у них не пьет… — ринулась к калитке Илли, проскользнула в узкую щель, присела возле уэллина. — Канд, Ингирд! Вы посмотрите, какая прелесть, у него листик разворачивается… нет, не входите, оттуда смотрите… он и правда замученный какой-то… наверное, эльфы тут всем стадом пробежались! Гарстен, вот тебе моя миска, принеси водички из ручья… ты уже знаешь, где он находится.

— Для тебя — хоть три миски, — ловко поймал посудину капитан и отправился за водой.

— И как я вчера не сообразила… — огорченно приговаривала девушка, грея между сдвинутых ладошек нежный листок, — что эти остроухие блондины от скуки толпой сюда ринутся… сама бы тут весь день сидела, а не маялась бездельем. Принес? Давай…

— Позвольте узнать, гости леса, что вы делаете в загороженном месте? — ледяным тоном осведомился прибежавший в сопровождении мокрого парнишки анлер с непривычно рыжеватым оттенком завязанных в хвост волос.

— Поливаем, — даже не оглянувшись на него, пробурчала сеньорита, точно знавшая, что именно нужно ее ростку. — А вы кто такой? Гарстен, еще воды, смотри, как жадно выпил… совсем они его, что ли, не поливали?!

Само собой, бурчала она специально для горе-садовника, как успела про себя окрестить сердитого эльфа, пусть он не думает, что она его испугалась. И пусть попробует на нее крикнуть… видела она уже, какие они все неженки, сначала орут, потом нектар пьют.

Но эльф ни спорить, ни ругаться не стал, протиснулся в дверку, сел на траву и уставился на пальчики Илли, двигающиеся вокруг листочка гладящими движениями, однако даже на миг не прикасаясь к нему. В воздухе распространялся нежный аромат, и листок буквально на глазах расправлялся, выворачивая клейкие резные края.

— Вот вода, — Гарстен подал девушке миску, и она бережно вылила ее под самый черенок.

— А мы поливаем дождем, — примирительно сообщил эльф, — и не могли понять… зачем тут лежит эта миска.

— Это его любимая, — смущенно улыбнулась Илли, — я обещала, что не буду ее забирать, а то он не хотел вылезать. Страшно ведь оказаться в незнакомом месте, когда рядом ничего привычного? А как вы допустили… что тут любопытные толпами бегали? Совсем задергали малыша… он же чуткий.

— Мне не сразу сообщили, — расстроенно вздохнул эльф. — А почему ты его тут посадила?

Минут десять они увлеченно разбирали достоинства и недостатки этого места, способы защиты ростка от назойливой публики, способы его полива и ухода, пока Кандирд, измаявшийся за это время от зависти, не позвал сеньориту секретаря:

— Иллира, нам пора идти обедать, ты не забыла?

А когда девушка, тепло распрощавшись с садовником, покинула загородку и ее ручка снова оказалась в его руке, принц склонился к ее ушку и одними губами шепнул:

— Иногда я жутко жалею… что родился человеком… а не уэллином.

Илли лишь украдкой вздохнула в ответ, хотя это и было бы лучшим выходом из положения, с самой собой приходилось быть честной, человеком он нравился ей намного больше. И это постепенно становилось самой важной проблемой.

Листаель, неотступно следовавшая за принцем, состроила злобную гримасу. Оказывается, у нее есть соперница? Так вот почему он не поддался привороту! Ну, ничего… если один не поддался ее привороту, то можно попробовать на другой. Квартеронка нехотя отстала от дружной компании и направились к знакомому травнику, который давненько задолжал ей за одну важную услугу.

В столовой уже не оказалось ни Бенгальда, ни ее величества, ни магистра.

— Их пригласили в беседку, где обедает верховный анлер, — пояснил сеньор Бунзон, сидевший за столом в компании со скучающей блондинкой, — его высочество Кандирда тоже приглашали.

— А Илли? — нахмурился принц, собираясь отказаться от такой чести, но Ингирд его опередил:

— Тебе хочется, чтоб еще этот эльф три часа рассуждал, как нужно поливать уэллины? Нет уж, иди один, а мы тут проследим, чтоб ни один блондин даже близко не пробежал.

— Правильно, иди сам, — поддержала баронета Иллира, — я с ним уже вчера успела поругаться… второй раз не хочу.

— Ну ладно, раз вы настаиваете, — принц тоскливым взглядом проводил направившуюся к столу сеньориту, одернул непривычную тунику и уставился на сидевшую рядом с лекарем смеску: — Где беседка верховного Анлера?

— Я провожу! — обрадовалась та возможности сбежать от неразговорчивого толстячка, и принц очень нехотя согласился, квартеронки вели себя вовсе не так, как обязаны были, по имеющимся у него сведениям.

После обеда гости отправились посмотреть на жемчужницу, потом к конфетным деревьям, затем к ним присоединились посерьезневшие принцы, и все пошли смотреть мебельные и хлебные деревья. Закончили экскурсию они в горячих источниках, и тут к ним наконец присоединились королева с магистром.

— Уф, закончили все дела, — довольно сообщила королева, когда отыскала Илли в самом дальнем углу женской части раскинувшегося между бурых валунов озерка, в центре которого били горячие ключи, — сейчас прогрею старые кости и поеду в Зеленый дом. Мне нужно через пять дней быть в столице. А ты знаешь, что можешь оставаться тут, сколько хочешь? Анлер передал для тебя именное колечко, оно у магистра, ты теперь почетный гость пресветлого леса.

Это было хорошим выходом… очень хорошим. Эльфы вряд ли станут в нее влюбляться, а принуждать девушек к свадьбе у них вообще не положено. И никто посторонний тут не сможет появиться… хотя и знают все в Вингоре и его округе, что нет у нее способностей к магии, но не такая это и надежная защита, как она недавно выяснила.

Но вот жить среди эльфов, которые считают тебя вторым или даже третьим сортом после того, как пожила во дворце принца и нашла друзей, будет так же тяжело и тоскливо, как в приевшемся домике тетушки.

— Что ты молчишь… Илли, — королева бесцеремонно подняла опущенное к воде лицо девушки и расстроенно вздохнула, — ну не хочешь жить тут, поезжай назад во дворец, разве я против! Но предупредить тебя, сказать, что тебе выпал шанс, какой на моей памяти не выпадал никому из чистокровных людей, я же была обязана, как ты думаешь? Канд ведь категорически отказался говорить тебе это сам… и кольцо у эльфов не взял. Ты ведь и сама понимаешь… как он боится, что ты останешься.

— Я не могу рассказать… — неожиданно для себя тяжело призналась Илли, — это не моя тайна… вернее, не только моя. Но мне нельзя влюбляться… никак нельзя. А тут я не хочу оставаться… хотя это и лучший выход.

— Вот оно что… — помрачнела королева, помолчала и решительно объявила: — Не говори никому… из друзей. Вечером уйдешь отсюда с нами, со мной и магистром. А в Зеленом доме спокойно поговорим… там у камней длинных ушей нету.

Глава 28

Ужинала Илли через силу, чувствуя себя почти преступницей. То обстоятельство, что придется обмануть Кандирда, казалось девушке просто невыносимым. И другого пути она не видела… нет, не видела. Королева вроде не против того, что она заведет с младшим принцем роман… но что будет после? Когда она откликнется на его любовь, полюбит всем сердцем и, не дай пресветлые духи, окажется в его постели?!

Возможно, она даже и будет счастлива… но сколько? Год, два, пять? А после?

Куда она пойдет потом с разбитым сердцем, кто ее пожалеет, кому можно будет пожаловаться, к кому прислониться? К очередному любовнику? Или, если она к тому времени разбогатеет, к какому-нибудь пятому сыну бедного сеньора, который женится на ней ради приданого?

Ведь единственная возможность, ради которой она столько лет работает как заведенная, штудирует книги по экономике и праву, всеми силами стремится к богатству, а через него — к независимости, уже будет для нее утеряна навсегда.

— Илли… — обеспокоенные глаза принца смотрели в лицо девушки, — ты почему так плохо ешь?! Не заболела?

— Нет… просто устала… то целыми днями сидела в коляске, даже спала в ней, а тут целый день гуляли… пойду, пожалуй, спать, — несчастно промямлила сеньорита и поднялась из-за стола.

— Я провожу.

— Не нужно, я сама дойду. Мой домик близко, самый первый. Ешьте спокойно, вы же тоже устали.

Илли помахала всем рукой и поспешила к своему домику. Моя перед ужином руки, королева шепотом известила, что там ее будет ждать магистр.

— Ваше величество, вы ей сообщили про награду? — хмуро спросил Кандирд, едва девушка скрылась из виду.

— Разумеется, — строго кивнула королева, — не каждой девушке выпадет такой шанс… жить в пресветлом лесу сколько угодно, да еще на правах гостьи.

— И как она отреагировала? — сразу заинтересовался Ингирд, и у королевы тут же появилось желание устроить ему повышение по службе… например, сделать его мэром одного из прибрежных городов.

— Спокойно… — пожала плечами ее величество и немедля задала встречный вопрос. — А вы чего ждали?!

— Мы так и думали, — загадочно фыркнул Бенгальд. — А ваше величество точно должно утром выезжать? Может, погуляет тут еще денек?

— Вот вы и погуляйте, отоспитесь как следует, отдохните… — утомленно отмахнулась королева, отлично зная, что завтра они все впятером будут обзывать ее лгуньей и интриганкой… но иногда жизнь просто толкает на такие поступки, за которые можно не ждать благодарности в ближайшее время… ей это известно, как никому другому, — а мне пора. Ну, можете поцеловать мать на прощанье, я сейчас уезжаю в Зеленый дом. Хочу пораньше лечь спать.

— Ваше величество, — появился у дверей магистр, — у меня все готово.

— Иду, — позволив принцам поцеловать ее в щечку, королева неторопливо направилась к выходу.

— Честно говоря, — потянулся капитан, — я тоже намерен выспаться… никогда не думал, что буду так радоваться тому, что чей-то финансист посадит какой-то росток… как странно иногда смеется над нами жизнь.

— Не шути так… — оглянулся на принца Ингирд, — тебя спасать в ручье некому.

— Все, идем спать, — постановил Бенгальд и потянул брата к двери, — утром все решим на свежую голову.

Ночью Кандирду снилось что-то сумбурное, он снова был мальчишкой, а на город напали какие-то странные существа, ходили на ходулях в черных капюшонах, заглядывали в окна вторых этажей, зазывали ласковыми голосами… Он точно знал, нужно молчать, сидеть в шкафу и не отзываться, но злое существо учуяло, распахнуло дверцу, придвинуло к лицу горячую морду, лизнуло его длинным языком… за которым скалились смертоносные зубы…

Он рванулся бежать, по пути ударил куда-то кулаком, протиснулся в дверцу и понял, что пола уже нет… есть дыра, в которую он падает… падает…

Удар вышиб из мозгов остатки сна, заставил распахнуть глаза, рассмотреть в полумраке чье-то стонущее тело, одетое в длинную белую рубашку и с распущенными светлыми волосами.

Мелькнула безумная мысль, Илли!

Обожгла ужасом и раскаянием, и принц мигом оказался на ногах, подхватил с пола плачущую девушку, шагнул к собственной постели и вдруг понял, что ошибся. Она была немного тяжелее и рыхлее, чем его любимая, и пахло от нее не ландышем, а каким-то неизвестным приторно сладким цветочным ароматом.

Свернув к креслу, принц почти бросил в него лазутчицу, прибавил в светильнике яркости и узнал приставучую квартеронку.

— Ну и что ты тут делаешь?

— Я… — она обиженно захныкала, — пришла к тебе… а ты меня кулаком…

— Это было во сне, потому что ко мне в комнату без разрешения никто не ходит, — отрезал он. — Скажи спасибо, что кинжал не схватил, сейчас тебе уже можно было бы цветочки рвать… на траурные венки. А теперь быстро вставай и иди к себе, и учти, если ты вздумаешь обмануть своего правителя и предъявлять мне какие-то претензии, то тебе будет не просто плохо, а очень плохо.

— Я тебя люблю… — зарыдала смеска, — это все приворот виноват… он на тебя почему-то не подействовал… а отлетел в меня…

— Не нужно было бросать, — в голосе принца звенело ледяное презрение, — вот тебя духи и наказали. Уходи! Последний раз говорю по-хорошему, потом отволоку к ручью и брошу остывать.

Квартеронка яростно фыркнула и бросилась к двери, но уже на лестнице на миг остановилась и мстительно прошипела:

— Не хочешь меня? Ну так не получишь никого!

Кандирд в ответ только усмехнулся и громко хлопнул в ладоши. Девица с воем скатилась по ступенькам и исчезла в мягком сиянии эльфийской ночи. Принц лишь теперь обнаружил, что за циновкой царит вовсе не беспредельный мрак, как в его собственном парке в это время суток, а нечто необычное, направился к выходу и выглянул наружу.

И замер, очарованный, на это стоило посмотреть. Откуда-то на кусты и цветы налетели или приползли сотни разноцветных светлячков, и ночь озарилась их неярким светом, расцвел каждый, самый обыкновенный и невзрачный днем кустик, каждый живой шатер, скамеечка, беседка. Сразу расхотелось спать, да и кипевшее в крови возмущение наглостью смески еще не улеглось окончательно. В памяти Кандирда всплыли слова квартеронки про приворот, и он с благодарностью вспомнил о матери, обо всем-то она догадалась, все предусмотрела! А он все понять не мог, зачем Дигон, отправляя в мыльню, сунул ему в руку шкатулку и велел надеть то, что в ней.

Вот теперь принцу наконец стало абсолютно понятно, что это и было главной задачей караулившего их у развилки телохранителя, обязательно всучить ему артефакт королевы. Все придворные и знатные сеньоры в курсе, что их всего три, связанных общей силой и защитой артефакта, и по закону они обязаны охранять королевскую чету и наследника. Но лишь самые верные из друзей и слуг осведомлены, что амулеты принцев — это точная копия королевских, и хотя уступают тем в возможностях, отличить их по внешнему виду могут лишь посвященные в тайну да магистры. И королева этим частенько пользуется, подсовывая на время свой амулет тому из детей, кто, по ее мнению, нуждается в этом больше других.

Канд опустился на ступеньку, посидел, наслаждаясь очарованием и свежестью эльфийской ночи, и вдруг отчетливо понял, что никогда себе не простит, если не поделится этой красотой с Илли.

Мгновенно вскочил, кинулся в шатер, торопливо натянул верхнюю одежду и сапоги и быстрым шагом направился в ту сторону, где стояли женские шатры. Она говорила, ее первый? Значит, этот.

Принц замер на ступеньках, успокаивая сердце, вдруг понесшееся вскачь, и только теперь сообразил, что порядочных девушек не принято будить среди ночи даже ради такой замечательной идеи, как осмотр светящихся кустов. Да и как будить, начинать кричать или хлопать в ладоши? Стучать по густо усыпанным снаружи листьями стенам и по циновке заведомо бесполезно.

И тут до его слуха донеслись звуки, каких он никак не ожидал тут услышать. Страстный шепот, мягкий, вкрадчивый мужской голос и тихий смех, явно принадлежащий эльфу, столько серебра прозвенело в его коротком смешке.

Острый кинжал вонзился в сердце принца, пропорол его насквозь и так и остался там торчать, причиняя своим присутствием бесконечную, острую и мучительную боль… острее которой он не испытывал ни от одной из ран.

Принц медленно развернулся и шагнул со ступенек вниз, не понимая, куда он сейчас пойдет и нужно ли еще куда-то идти. Или просто остаться истекать кровью здесь, на крыльце, на радость счастливому сопернику, так быстро сумевшему найти ключик к холодному сердечку сеньориты секретаря.

Нет… это слишком… позорно и больно. Лучше уйти, забыть, остудить боль… где тут был ручей?!

— Что случилось?! — темная фигура выступила из-за куста, встала рядом.

В мозгу принца вспыхнуло горькое раздражение и едкий сарказм. Ну вот как он мог поверить, что в самом мирном на свете месте, в эльфийском лесу, хоть на миг останется без присмотра.

— У меня шатер рядом… а вы так орали, что проснулся бы и мертвый. — Ингирд мгновенно угадал, отчего друг скрипнул зубами. — Так почему ты так резко повернул назад?

— Решил, что непристойно… беспокоить по ночам приличных сеньорит, — поворачивая в ране кинжал, горько сострил принц.

— Почему мне кажется, что ты врешь?! — недоверчиво пробормотал баронет, и в этот миг из шатра донесся новый мужской смешок: — Что?! Кто это там?!

— Ушастый счастливчик, — язвительно буркнул принц и решительно шагнул прочь, терпеть это дольше не было никаких сил.

— Ну ты и глупец, — прошипел Инг и одним прыжком оказался у лестницы. — Так вот как эта стерва решила отомстить!

— Ты про что? — озадаченно провожая его взглядом, вздохнул принц, и вдруг, сквозь невыносимую боль и тесным обручем стиснувшую голову тьму прорезались огненным отблеском слова смески, предстали в совершенно ином свете, взрывая мир фонтаном бешеной ярости. Неужели приворот?! — да как она посмела!

В следующий миг он уже вломился вслед за другом в домик, рассмотрел в полумраке блондина, жарко обнимавшего полулежащую на лежанке девушку, и, дернув на себя, сомкнул пальцы на его горле, не видя и не слыша ничего, кроме бьющегося в висках желания убить, раздавить, стереть с лица мира эту похотливую тварь.

— Канд, — словно издалека донесся голос друга, — прекрати, отпусти его… это не она…

— Неважно… такие подлецы не имеют права жить… — чувствуя под пальцами непонятное, упругое и холодное сопротивление давлению его рук, рыкнул принц, — он же приворот использовал!

— Откуда ты знаешь? — Непонятная, невидимая сила оторвала принца от жертвы, швырнула в кресло и придавила к нему мягкой лапой. — Ты же не маг?

— Зато ты маг, — едко парировал баронет, отпуская из рук полузадушенную жертву его высочества и становясь рядом с господином, — вот и посмотри, есть на ней приворот или нет.

Незнакомый эльф в белоснежном одеянии магистра шагнул ближе к завернувшейся в покрывало всхлипывающей девушке, протянул руки над ее головой.

— Кто ты?

— Сетлина, квартеронка… подруга сеньориты Иллиры.

— Как ты здесь оказалась?

— Сеньорита со мной поменялась… на одну ночь, я живу в дупле.

— Кто этот эльф? — указывая на откашливающегося у ног девушки блондина, продолжал бесстрастный допрос маг.

— Не знаю… но я его люблю… кажется… — девушка осознала бессмысленность своего признания и тихо заплакала.

— Что ты пила?

— Вон… на столе кувшин с нектаром, — всхлипывая, сообщила квартеронка.

Маг шагнул к столу, взял кувшин, понюхал и сделал замысловатый жест. Кувшин исчез.

— Ловко, — едко похвалил Ингирд.

— Идите в свои шатры, — ледяным голосом отрезал магистр, — произошедшее здесь вас не касается. Обвинение в покушении на жизнь снимается.

— Сначала покажите, где находится сеньорита Иллира, — непримиримо прищурился принц, — и если… пока тут этот негодяй совращал квартеронку, кто-то из ушастых дотронулся до нее хоть пальцем… сам встану во главе гоблинов.

Магистр посмотрел на его высочество с нескрываемым интересом, достал из воздуха зеленый шарик и что-то шепнул на родном наречии. Однако шарик даже не шелохнулся, продолжая недвижно висеть перед лицом эльфа, освещая его зловещим светом.

Тот приподнял в изумлении одну бровь и вызвал другой шарик, теперь уже полупрозрачный и большой.

— Огелиэнь, где почетная гостья? — кратко поинтересовался маг у проявившегося в шаре остроухого лица.

— Еще вечером покинула наш лес, вместе со своими сопровождающими.

Глава 29

— Все-таки в наших домах намного удобнее, чем в шалашах у эльфов. — Ее величество, удобно лежа на диване в высоко поднятых подушках, подтянула к себе вазочку с золотистыми, крупными бобами в потрескавшейся коричневатой кожуре и бросила один в рот. — Как хорошо… пробуй?

Илли взяла горстку бобов, разгрызла один, и правда вкусно.

— Я росла своевольной принцессой, — со смешком сообщила спустя пять минут ее величество, — и никому из гувернанток и слуг не удавалось уговорить меня посидеть спокойно, пока мне завивают локоны и приводят в порядок исцарапанные ногти. И только одна из служанок могла творить со мной все требующееся, чтоб я выглядела так, как предписывают правила. У нее было волшебное средство, кисетик с бобами. Больше никто во дворце не знал, что это такое. Только много позднее я поняла… они считали, что им не подобает знать про такие простые лакомства.

Иллира только вздохнула. Все у них было разное, и детские игры, и воспитание, и самое главное — положение. И как бы королева ни старалась, помочь ей она не сможет, и значит, зря она сюда пришла, сидела бы в шалаше, как называет шатер ее величество, и любовалась эльфийской ночью. А утром проводила бы друзей и осталась совсем одна. Жила бы в шалаше, ходила поливать уэллин и беседовать с ним да помогала анлеру Юнтениэлю ухаживать за другими растениями. А они там сами разбирали бы письма и старались не вспоминать ее имя… как не вспоминают беднягу Джигорта.

— Его нужно будет вернуть… Джигорта, — сказала Илли и горестно всхлипнула, как обидно, когда приходится терять столько хорошего… из-за никому не нужной любви!

— Он сейчас и сам не вернется, — мягко вздохнула королева, делая вид, что не замечает слез сеньориты, — и кроме того, ты еще не приняла пока твердого решения. А чтоб ты меня лучше поняла… я тебе объясню, как обстояло дело полтора месяца назад, когда его величество одобрил этот план. Хотя уверена… ты и сама о многом уже догадалась, но некоторые тонкости… добавлю. Нам стало точно известно, что Марильда поддерживает тайную переписку с агентами Матероса, и мы даже перехватили и прочли несколько писем, и только потом доставили их ей. За то, что фаворитка подольет крепкое снотворное зелье в вино принцу и его друзьям, ей пообещали кругленькую премию и в мужья бывшего возлюбленного, сведения о котором были тщательно скрыты при выборе кандидаток. Сама понимаешь… ее было нужно срочно убрать, но так, чтоб не выдать наших людей. Их всех ждали бы пытки и смерть. И не только их самих… Матерос был очень мстителен и жесток.

Одновременно с этим в столицу тайно прибыл анлер Тинурвиель с предложением о сотрудничестве и посоветовал послать Канду приглашение в лес. Последствием этого посещения должен был стать ответный визит одной из смесок в сопровождении с сильным магом. Признаюсь сразу… эльфы понимали, что принц может не пожелать ее приглашать, и просили разрешения применить легкий приворот.

— И вы разрешили?

— Братья и друзья с подросткового возраста звали Кандика «сеньор ледяное сердце», — печально усмехнулась Интария, — и его странное хладнокровие нас очень волновало. Многие лекари говорят, да и примеры из жизни подтверждают, что чем позже в мужчине просыпается влюбчивость, тем сильнее это его меняет, и зачастую вовсе не в лучшую сторону. А эльфы утверждали, что легкий приворот может разбудить его сердце, дать толчок к поиску настоящих чувств. Ведь как говорят: кто не любил по-настоящему — тот и не жил. Мы согласились… два года в его возрасте не великий срок. А через два года приворот тает безболезненно, не оставляя никаких грустных чувств и воспоминаний. Но когда я из донесений Гарстена поняла… что с сыном творится нечто необычное, то немедленно помчалась сюда, чтобы предпринять от приворота дополнительные меры безопасности.

— И у вас получилось?

— Конечно, — усмехнулась ее величество. — Вот прибежит он утром, можешь сама спросить.

— А зачем он прибежит? — не поняла Иллира.

— Он забыл отдать мне одну вещицу… и обязательно должен это утром вспомнить. Так вот про планы… Джигорт был против, он не хотел причинять другу боль, но мы его уговорили, нельзя было исключать возможности, что за дворцом следят… да и слуг могли перекупить. Вот тут и начали рушиться наши планы, Джигорт не дерзнул отказаться, но в знак протеста забросил все дела и вовремя не вскрыл настроенный на него уэллин. Потом появилась ты… а дальше все знаешь и сама. А завтра я жду их высочеств не позднее чем к завтраку и потому могу позволить себе сегодня поболтать с тобой подольше. Тем более Дигон держит на всем нашем пути подменных лошадей, и едем мы без остановок, еще успею выспаться как следует.

— Это же ужасно трудно, — посочувствовала сеньорита, — я так ехала, думала, с ума сойду от скуки. Чем вы занимаетесь в пути?

— Обдумываю различные планы, днем читаю почту и диктую секретарю ответы, он придумал два десятка стандартных ответов и проставляет в своем дорожном блокноте номер такого письма, кому послать и какие особенные детали добавить.

— Какой молодец, — восхитилась Илли, — я до такого пока не додумалась…

Тут девушка вспомнила, что ей, судя по всему, такие знания теперь долго не пригодятся, и печально вздохнула.

— Илли… — голос королевы звучал мягко, но непреклонно, — я уважаю твое право на личные секреты и не хочу давать советов… но кое-что сказать просто обязана. Ничего мне не отвечай… я сейчас попытаюсь построить цепочку своих догадок. Но если сможешь подсказать, где я ошибаюсь… подскажи. Нет — так нет. Как я поняла… ты не имеешь права влюбляться, потому что это принесет кому-то вред… кому-то очень дорогому тебе. Возлюбленный исключается самим условием… значит, остаются друзья или родственники. Но поскольку о тетушке с отцовской стороны речи быть не может… это родственники со стороны матери. Наверняка ты понимаешь, что их уже ищут люди Бенга, и как только найдут, возьмут под контроль, а при необходимости с ними поговорят. И если угроза исходит от них, мы ее устраним. Илли? Ты качаешь головой?! Значит, это неверный путь. Жаль… я направила туда сильных магов. Тогда остается монастырь и твои подружки… как жаль, что нет сестры Апраксии… и очень странно, что она ушла, не дожив и половины того срока, что обычно живут маги. Почему ты плачешь? Неужели это она взяла такую клятву? Но зачем она ей? И ты говорила… нельзя влюбляться… как это может быть связано?!

— Никак, — убито сказала Илли, — с ней — никак. Но это главное условие. Я не имею права влюбляться или выходить замуж. Я очень завидую… вашим сыновьям. Им повезло, вы всегда рядом и всегда можете прийти на помощь. А я одна… давно одна. И это очень трудно и тоскливо. Но пока есть надежда… можно работать и терпеть. А любовь изменит меня… и надежда умрет. Простите… больше ничего не могу сказать, если нечаянно узнают враги… меня могут найти.

— Негусто, — обдумав эти слова, подвела итог королева, — но спрашивать я больше ничего не буду. Прошу лишь одно — объясни Канду, как сможешь, что это не простой каприз и не клятва бывшему возлюбленному. Пока ему для счастья хватит и этого, поверь, большего он требовать не будет. А теперь давай пить чай, в этом особняке повара пекут чудесные пирожные. И нечего сидеть в эльфийском лесу… езжай во дворец. Там у тебя еще не все бумаги разобраны.

Чаепитие плавно перешло в беседу о том, кто из сотрапезниц какие пирожные любит и за что, потом пришло время баек про знакомых сладкоежек. Затем разговор плавно перекинулся на воспоминания о детстве, и Иллире пришлось очень постараться, чтоб не сболтнуть чего-то лишнего, а потом королева начала рассказывать смешные случаи из жизни придворных дам, помешанных на правилах этикета.

Время было далеко за полночь, когда ее величество спохватилась и решительно объявила, что пора расходиться по спальням. Спать Илли совершенно не хотелось, она давно ни с кем не чувствовала себя так хорошо и свободно, и девушка с удовольствием посидела бы еще полчасика, однако показывать этого не стала, отлично памятуя, что королеве утром предстоит отправляться в нелегкое путешествие.

Она пожелала ее величеству спокойной ночи и направилась к двери, как вдруг где-то внизу раздался стук и мужские голоса.

— Дигон! — побледнев, королева дернула шнурок звонка, а сеньорита секретарь метнулась к камину и схватила увесистую статуэтку.

— Это их высочества, — только и успел предупредить сунувший голову в гостиную телохранитель, как его отодвинули и в распахнутую дверь ворвалось двое злых, как гоблины, принцев.

Илли сразу сообразила, что они каким-то образом обнаружили ее отсутствие и теперь собираются устроить матери допрос с пристрастием. И, готовая защищать эту женщину за подаренный ей чудесный вечер, вовсе не намерена была этого допускать.

— Ох, ваше величество! — нарочито насмешливо фыркнула сеньорита, демонстративно вынимая из-за спины статуэтку и с грохотом водружая на стол. — Что ж вы так пугаете-то, грабители, грабители! А это всего лишь их высочества! Вот вам и поболтаем вечерок по-девичьи, пусть мальчики поспят подольше! Ничего себе, подольше! Да они, наверное, в полночь сорвались сюда бежать!

Но принцы уже и сами рассмотрели удобно вытянутые под мягким пледом ноги матери, кучку кожуры от ее любимых бобов, наполовину опустошенную вазу с пирожными и пустые чашечки из-под чая.

— Канд? Ну и что ты молчишь?! — по инерции продолжала возмущаться Илли, пока не разглядела выражение его лица. — Та-ак… быстро рассказывайте, что у вас случилось! Почему на нем лица нет?

— Он успел за эту ночь побывать в аду… — тяжело вздохнул Бенг, — и нам всем очень повезло… что матушка придумала эти ваши посиделки. Квартеронка… которую Канд отверг, подлила в кувшин Илли приворотного. А потом послала туда своего дружка.

— Мерзавка! — отбрасывая плед, процедила королева, намереваясь дойти до младшего, но Илли ее опередила.

— Канд? — шагнула почти вплотную, заглянула снизу в лицо отводящего взгляд принца. — Ты убил этого гада?

— Нет, — наконец-то смог выговорить он, несчастно взглянул в обеспокоенное, полное участия лицо девушки и окончательно поверил, что все, что причудилось и напридумывалось, было дикой ошибкой, — Илли…

Руки принца сами обхватили плечики секретаря, стиснули их так крепко, что девушка начала опасаться, что задохнется, прижали к себе и ни за что не желали отпускать, хотя он и понимал, что непозволительно так вести себя при королеве и старшем брате.

— Канд, садись, успокойся… давай, я тебе чаю налью? — В этот момент она инстинктивно чувствовала себя старше и много мудрее этого сильного и мужественного парня, и он послушно разжал руки, сел, ревниво наблюдая за ее передвижением.

Кто-то новый, властный и непримиримый, проснувшийся в нем за последние часы, точно знал, что теперь самое важное — это устроить все так, чтобы она все время была поблизости, не исчезала и не уходила дальше, чем можно добежать за пару минут, найти взглядом или хотя бы услышать, если недоступно взгляду.

Он молча пил чай, смотрел на сеньориту и не мог наглядеться, отлично понимая, что Бенг тысячу раз прав и он должен в ноги кланяться матери за то, что Илли сидела тут под защитой толпы воинов и ела пирожные, а не отбивалась от наглого блондина. Однако матери в комнате уже почему-то не было и Бенга тоже, и когда они ускользнули отсюда, Кандирд не помнил, но был несказанно благодарен им еще и за эту деликатность.

И теперь его интересовало только одно: до чего они тут договорились, остается Илли в лесу или едет с ним назад, во дворец?

— Ну, успокоился?

Иллира устроилась на соседнем кресле, подливала чай и подсовывала пирожные и отлично видела, что принц мог бы сидеть так хоть до утра, но что-то неотступно гложет ему душу, не позволяя расслабиться до конца, и догадывалась, что именно.

— Да, спасибо… — выдохнул он, не решаясь задать мучивший вопрос.

И тогда сеньорита секретарь, вспомнив совет королевы, решительно задала его сама:

— Ну вот и отлично. Тогда скажи, когда мы отправляемся домой?


На главную

Читать онлайн полностью бесплатно Чиркова Вера Андреевна. Личный секретарь младшего принца

К странице книги: Чиркова Вера Андреевна. Личный секретарь младшего принца.

Page created in 0.0154161453247 sec.


Закрыть ... [X]

ПРЯНИКИ. Тульские ПРЯНИКИ. Заварные ПРЯНИКИ. Как готовить Уход за яблонями весной опрыскивание

Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок Стихи к сладостям в подарок