Ты впиваешься губами

ты впиваешься губами

Загрузка...


Мама с впиваешься Маринкой уехали в областной центр, что играло мне на руку. Я действительно провалялся в постели до шести вечера, пока не сработал на кой-то ляд заведённый мной будильник. Встаю и иду в душ. Нет, я,конечно, никуда не пойду. Но нельзя же весь день провести в койке. После душа медленно одеваюсь. Любимые джинсы и толстовка с одуванчиком. Нет, Самойлов, и не надейся, я просто пойду подышу свежим воздухом. Куртка. Ботинки. Медленно выхожу из подъезда на часах без пяти семь. Мне осталось пройти каких-то пятьдесят метров. Поднимаюсь на второй этаж и замираю напротив красивой чёрной двери. Рука сама по себе тянется к звонку, но застывает в миллиметре от кнопки. Семь часов. Уже готов сорваться и убежать отсюда, но в это время распахивается дверь и насмешливый голос произносит.

— Ты смотри-ка, ровно семь. Люблю пунктуальных людей. Заходи, Олежек, — он слегка посторонился и я с трудом протискиваюсь в квартиру. Снимаю верхнюю одежду и прохожу в зал. Останавливаюсь на середине и требовательно смотрю в серо-стальные глаза:

— Я пришёл! Говори, что тебе нужно. И покончим с этим.

Он подошёл ко мне вплотную, так близко, что я почувствовал горячее дыхание на своём лице. Почему-то сразу стало душно, и меня забил озноб.

— Так, что за желание? — севшим голосом произношу я.

— Ты, — он толкает меня и через секунду, оказываюсь зажатым между его крепким телом и стеной. — Моё желание это ты.

А кто бы сомневался. Ничего другого и не ожидал. Честно готовлю достойный ответ, что-то типа: «А не пойти ли тебе, Родечка, на хер!» Но сказать опять ничего не успеваю. Блин, быстрый какой. Он впивается мне в губы, только это не похоже ни на наш первый поцелуй, ни на тот в кабинете литературы. Родька намеренно груб. Он прикусывает мою губу так, что на ней выступает кровь. Его тело с силой вжимает меня в стену. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и я задохнусь. Чувствую, как его нога упирается мне в пах, с каждой секундой давя всё сильней. Мне не столько больно, сколько обидно. Ну чем я заслужил всё это? Чем? На глазах предательски выступили слёзы. Родька на секунду оторвался от меня. И удивлённо глянул мне в глаза. Протянув руку, нежно смахнул слёзы с моих ресниц. Внимательно посмотрел на свои пальцы, где ещё оставались капельки солоноватой влаги, зачем-то слизнул их. Я заворожённо наблюдал за его действиями. Стало жарко. Он снова склонился ко мне и выдохнул прямо в губы:

— Прости, прости меня, Одуванчик, — он снова накрыл мой рот своим, на этот раз нежно, ласково. Голова закружилась, тело в который раз предало меня. Да и чёрт с ним! Я хотел этого. Сильно. Именно поэтому и пришёл сегодня к нему. Знал, что будет. И всё равно пришёл. Его губы скользнули по моей шее, чертя влажную дорожку. В тех местах, где он касался меня, кожа начинала гореть огнём. Разум, давно уже махнув на меня рукой, заткнулся, решив подождать, чем кончится дело. Родькины губы просто впились в мою шею, оставляя следы. Руки залезли под мою толстовку, нежно гладя грудь, живот, спину. Издав тихий стон, покрепче обнимаю, его — моего персонального демона-искусителя. Запускаю руку в шёлковые на ощупь волосы. Кайф!

Родька вдруг опять отрывается от меня. Нет, вот ведь садюга! И, улыбаясь, глядя в мои глаза, тихим шёпотом произносит:

— Нет, всё-таки, какой же ты милый!

Кокетливо взмахиваю ресницами и, продемонстрировав появившиеся от улыбки ямочки, воркую:

— Да! Я знаю! Я очень милый!

Глава 17

Родион.

Весь день я не находил себе места. Меня ничто не интересовало, преследовал только один навязчивый вопрос: придёт или нет? Блин, надо было встречу на семь утра назначать. В общем, к назначенному часу я уже весь извёлся: с половины седьмого занял пост у окна и, только увидев Олега, выходящего из своего подъезда и заходящего в мой, вздохнул с облегчением. Стою, жду. Звонка всё нет! Неужели передумал, гадёныш? Ну уж нет! Этого я не допущу. Распахиваю дверь и натыкаюсь на испуганный васильковый взгляд.

— Ты смотри-ка, ровно семь. Люблю пунктуальных людей. Заходи, Олежек, — он проходит в гостиную и, скрестив руки на груди, останавливается на середине.

— Я пришёл! Говори, что тебе нужно. И покончим с этим, — гордо вздёргивает голову. Я заворожённо наблюдаю за ним. Бляха-муха, от забурлившего внутри желания крышу почти срывает. Делаю шаг вперёд и останавливаюсь в непосредственной близости от него. Олег поднимает на меня глаза, и я просто-напросто тону в них. Господи, кто-нибудь, бросьте мне спасательный круг. В себя приводит его сдавленный голос:

— Так, что за желание?

— Ты, — прижимаю его к стене со всей силой, на которую только способен. Впиваюсь в губы, прикусываю с такой силой, что ощущаю металлический привкус крови во рту. Я намеренно груб. Больно, хочу, чтобы ему было больно. Так же как мне, когда он сказал про Титова. На секунду отрываюсь от него, и... приходит некоторое отрезвление. Вижу на его ресницах капельки влаги. Откуда они появились? Снимаю их кончиками пальцев и слизываю, чувствуя знакомый солёный вкус... Он плачет. Мой одуванчик. Верите, почувствовал себя последним козлом. За что я так с ним?

— Прости, прости меня, Одуванчик, — снова целую его. На этот раз нежно, ласково. На губах появляется знакомый вкус. Карамель. Я не знаю, почему именно она? Когда-то такая ненавистная и нелюбимая. Но теперь я таю от этого вкуса. Сладкого, манящего... Осторожно запускаю руки под его толстовку, чувствуя атласную упругость кожи под своими пальцами. Захлёбываюсь нежностью, которая поднимается откуда-то изнутри. Он ближе прижимается ко мне, его рука зарывается в моих волосах. И мне плевать, что он парень. Плевать, он мой!

— Нет, всё-таки, какой же ты милый! — слова сорвались с языка прежде, чем я смог их остановить. На секунду испугался. Но мой одуванчик, только усмехнулся, сверкнув глазами:

— Да! Я знаю! Я очень милый!

Не успев ничего сообразить, вдруг понял, что мы поменялись местами. И теперь я стою прижатым к стене его разгорячённым телом. Ну, ничего себе поворот. Его губы нежно касаются моей шеи. Слегка прикусывая кожу и тут же целуя в месте укуса. Чувствую его руки под футболкой. Они медленно скользят вверх, задирая её. Его движения плавные, дразнящие. Вот интересно, и где он этому научился? Оторопело проследил за куском ткани, который он с меня всё-таки стащил и отбросил в сторону. А он уже покрывает мою грудь поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. Внизу живота нарастает ноющая, тупая, но вместе с тем сладостная, боль. Желание становится просто невыносимым. У меня такое чувство, что мои джинсы сейчас треснут под натиском возбуждённой плоти. Олег, как будто поняв это, расстёгивает пуговицу и молнию, выпуская моё возбуждение на свободу. Его нежная ручка накрывает мой пах. А я уже не знаю, на каком свете нахожусь. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же хорошо! На секунду приходит здравая мысль, а ведь он взял инициативу в свои руки. Ну уж нет! Я не могу ему это позволить, не могу. Перехватываю его руку и нежно целую, а затем стягиваю с него толстовку и джинсы вместе с нижним бельём. Он слегка вздрагивает от коснувшегося тела прохладного воздуха и пытается отстраниться от меня, вдруг испугавшись или застеснявшись. Уж не знаю, какие тараканы забегали в его красивой головке. Не дав ему опомнится и передумать, запихиваю в свою комнату. И роняю на кровать, крепко прижав к ней. Целую в губы крепко. Он открывается мне навстречу, и я без зазрения совести этим пользуюсь. Провожу языком по его зубам, ласкаю его рот. А дальше повторяю то, что проделал он со мной: нежно целую его грудь, языком обвожу контуры его сосков и слегка прикусываю. Он стонет, впиваясь мне в плечи. Я опускаюсь ниже. Мне не стыдно и не противно, и вообще, всё направленно только на одно: принести как можно больше удовольствия моему синеглазому чуду. Осторожно губами касаюсь его возбуждённой плоти, он выгибается мне на встречу. Опыта у меня ноль, но ничего. Вспоминаю всё что видел и читал по этому поводу и вперёд. Видимо я всё-таки был не безнадёжен. Потому что уже через минуту Олег начал громко стонать и метаться по подушке, с придыханием произнося моё имя. Я почувствовал, как его плоть ещё больше напряглась от моих ласк, а он вцепился мне в руки:


Закрыть ... [X]

Как понять, что ты нравишься девушке, с которой Как можно сделать из зажигалки

Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами Ты впиваешься губами